Танец теней (Shadow dance)

На обратной дороге к дому Чимин сидел тихо, не шевелясь. Он смотрел в окно справа от себя, но его внимание не привлекали ни деревья, ни закатное солнце, которое своими теплыми красками обнимало небо перед сном. Всем телом ощущая неловкое молчание, Чимин поджал губы и слегка прикрыл глаза. Ему было стыдно обернуться и посмотреть на Шугу, так как его внезапный всплеск слез прямо во время занятия любовью сейчас сжирал, как зверь. В груди щемило, а в горле застрял ком то ли от слез, то ли от потерянного дара речи. Плавный поворот, который выполнил Юнги, заставил Чимина покачнуться в его сторону. Он открыл глаза и со вздохом облокотился на сиденье, чувствуя небольшую боль в затекших ногах. Пока он рыдал, сидя прямо на Юнги, Пак не заметил, что его тело оцепенело и просто обессилено находилось где-то вообще в другом месте. Сейчас же рефлексы вернулись, вместе с отдающейся болью. Юнги переключил скорость и затем протянул руку к его ладони. Интуитивно нащупав пальцы, скрестил и крепко сжал в своих. Чимин одними лишь глазами осматривает его утонченную ладонь в своей, принимая этот успокаивающий жест. Они вернулись, по пути заехав в пекарню и купив несколько булочек с разными начинками. Юнги захотелось отблагодарить семью Пак за приглашение еще раз. Сумерки начали постепенно развеиваться, переходя плавно в мирную и тихую ночь. Воздух с каждой неделей становился пряным от цветущих деревьев. Чимин вышел из машины и глубоко вдохнул свежесть перед входом в дом. Тесное пространство машины, хотя автомобиль Юнги нельзя было назвать маленьким и неуютным, сильно подействовало на организм. И сейчас Чимин почувствовал, как сильно у него разболелась голова. Глаза еще щипали от слез. Слегка развернувшись к Юнги, все также смущаясь, он сообщает, что пойдет в душ. - Хорошо, - получает короткий ответ. - Чувствуй себя, как дома, - Пак смотрит прямо в глаза парню и вновь еле их отводит. Теплые струи успокоили разволновавшееся и уставшее тело. Подставив лицо прямо под поток воды, Чимин вновь роняет несколько предательских слез. Теперь ему было плохо от того, что он заставил Юнги переживать. А ведь сам же все эти два дня настраивал себя и твердил постоянно, что будет только улыбаться и смеяться. Но как только они встретились опять – все переворачивается вспять. Каждая частичка тела реагирует на его темный взгляд, на низкий голос, на нежные касания. Чимин выключает воду, выходит из душа и быстро вытирается, накидывая следом теплый халат. Рукой протирает запотевшее зеркало и встречается со своим уставшим и заплаканным отражением, по светлым неряшливым прядям стекают капельки воды. Глубоко выдохнув, он пытается улыбнуться сам себе. Юнги сидел в комнате Чимина и листал свой блокнот с заметками, куда заносил наблюдения, какие-то короткие слова, которые посчитал красивыми и вдохновляющими, тут же мог записать несколько предложений для будущих песен. Сейчас, закинув ногу на ногу, он черкал несколько заметок. Приложив ручку к губам, отвлекся на небольшое фото от полароида, которое лежало на прикроватной тумбочке рядом с красивым светильником. Отложив блокнот, Юнги встал и посмотрел фото. Это был он. То самое фото, что он отдал Чимину, так как оно ему понравилось. Улыбнувшись уголком губ, Мин подумал, что был бы не прочь заиметь фотографию Чимина для себя. В этот момент вошел и сам Пак, нервно осматриваясь. Его присутствие тут же наполнило комнату ощущениями спокойствия, тепла и чего-то приятного. Он озарил и без того светлую комнату еще больше, словно, лампочка. Тени отступили, и Шуга готов был поклясться, что мог ослепнуть, если вовремя не успеть отвести глаза от Чимина. Юнги быстро осмотрел его халат и вернулся на софу к своим заметкам. Чимин тихо ушел в гардеробную и переоделся в домашнюю одежду. «Как мне разрушить эту тишину?» - спрашивал он себя, натягивая красную футболку. - Вот несколько подушек и одеяло, - Чимин вынес ему постельное белье и аккуратно положил на диван рядом с занятым Юнги. - Спасибо, я справлюсь дальше, - не отрываясь от своего блокнота, пробормотал он. Пак заметил на его серьезном лице небольшую нервозность и решил просто дать ему передышку. Взяв телефон, он с полным бессилием повалился на кровать, кутаясь в одеялах. Они сидели тихо полчаса, каждый занимаясь своими делами: Чимин играл в телефоне, Юнги что-то записывал или вычеркивал, изредка шелестя страницами. Потом он удовлетворенно осмотрел свою работу и отложил блокнот, стал раскладывать диван и небрежно скидывать подушки с одеялом. Достал из сумки банные принадлежности и удалился из комнаты, оставив Чимина одного. За это время парень набрал номер Тэхёна. - Привет, Тэ, - тихо поздоровался он, отворачиваясь к стене. Друг на том конце провода слегка сонным голосом поприветствовал его, интересуясь свежими новостями. Чимин одной рукой водил пальцами по стене, другой держал телефон и решил выложить все, как есть. Тэхён не перебивал и иногда мычал или поддакивал. - Я сегодня… - слегка запнулся Чимин, ощущая вновь ком в горле, - я сегодня разрыдался прямо при нем, Тэ. - Почему? – тут же прилетел встревоженный ответ, - Он сделал тебе больно? - Нет, нет же. Он был такой ласковый и добрый, даже не верится, что он бывает таким… - Чимин слегка улыбается, вспоминая его объятия, от которых каждая мышца содрогается, - просто я дурак, принял очень близко к сердцу его слова. Чимин рассказывает о тех самых словах о расставании, которого он уже боится как огня. - Ему не следовало так говорить, - утверждает Тэхён. Где-то на заднем плане у друга Пак слышит работающий телевизор. – Но и тебе тоже следует быть сдержаннее. Я знаю, какой ты чувствительный… - Я не могу при нем сдержаться, Тэхён. Я весь не свой, когда смотрю даже в его глаза. Что уж говорить о близости… Там я просто взрываюсь. - Вы поговорили? - Не знаю, можно ли это назвать разговором… - Где он? – Тэхён резко вставляет свое слово, - Быстро пошел к нему и поговорил. Все недопонимания в отношениях уничтожайте сразу, иначе это будет потом тянуться и тянуться, так и не разрешившись. Чимин слегка улыбается и благодарит друга за разговор, несколько раз подряд извиняясь за беспокойство. В ответ ему прилетают еще несколько подбадривающих фраз. Они заканчивают разговор, и Чимин откладывает телефон. Он смотрит в стену, продолжая рукой рисовать на ней какие-то невидимые узоры пальцем. В комнату возвращается Юнги, что заставляет парня обернуться. Намоченные волосы сейчас выглядели длиннее так, что доставали почти до плеч, несколько прядей с челки спадают на глаза, прикрывая их, как занавес. Чимину показалось, что сейчас он еще притягательнее обычного. Слегка зевнув, Юнги желает ему спокойной ночи и укладывается. Пак выключает свет в комнате и лежит тихо, смотря в ту сторону, где находится силуэт Шуги. Слова Тэхёна все еще сидят в голове, и он откидывает одеяло, привстает с кровати и тихо направляется к раскладному дивану. Мин уже умиротворенно начинает сопеть, - он всегда быстро засыпал, - но Чимин будит его своим присутствием. Быстро и бесцеремонно забираясь в его постель, младший крепко прижимается к теплому и мягкому телу. От Юнги исходит приятный аромат цитрусовых. - Я не хочу быть там один, - шепчет Чимин, намекая на кровать. - Я тоже, - разрушает тишину Юнги в ответ. Он разворачивается лицом к Паку и крепко обнимает за талию, притягивая к себе, губами касается лба и крепко целует. - Прости меня… - выдыхает Чимин ему в грудь, кончиками пальцев касаясь оголенной шеи. - За что? - За то, что прервался сегодня и не дал тебе закончить. Шуга слегка посмеивается, так как Чимин ощущает его подрагивающее тело. Он задирает к нему подбородок, пытаясь в темноте отыскать взгляд. - Самое главное, что тебе стало легче. Ведь так? - Да, есть такое, но… - Никаких но, - обрывает Шуга, слегка хлопая его по ягодице, - мы можем это продолжить когда угодно. Хочешь плакать – плачь, но никогда не будь в угоду кому-то. Свои чувства нужно уважать в первую очередь. Чимин вновь с трудом выдыхает, ощущая дрожь от этих слов. Он не может больше ждать после этой поездки, поэтому тут же придвигается и пытается того поцеловать. Но он промахивается и попадает на подбородок. Шуга вновь тихо посмеивается и сам берет его за подбородок, и придвигает к своим губам. Чимин тут же крепко целует Юнги, понимая, как сильно соскучился по этому неземному ощущению. Поцелуй длится долго и чувственно, но без продолжения. Так решает сам Мин. Слезы Чимина все еще стоят перед его глазами, и он не жаждет больше близости, по крайней мере, сегодня. Вместо этого он просто целует его, напоминая тем самым, что рядом и не перестает его любить в данную секунду ни на один процент меньше. - Давай пойдем завтра на настоящее свидание? – оторвавшись друг от друга, задает вопрос Юнги. Чимин не может сдержать смешок и утыкается ему в грудь, согласно кивая. Он прижимается близко и обнимает Юнги в ответ. Сегодняшняя ночь наполнена объятием любви и тепла с приятным запахом цитрусовых фруктов. Засыпая с мыслью, что разговоры – самая важная часть в отношениях, Чимин улыбается сам себе и погружается в сон.

***

Сегодня они оба выспались, наконец-то, по-настоящему: так бы и продолжили мирно сопеть в обнимку, если бы не разбудил стук в дверь и призыв к завтраку. Юнги встрепенулся и с полным отсутствием ориентации во времени тут же попытался понять, где находится. Рядом Чимин с закрытыми глазами слегка застонал от возни и попытался прижаться к Шуге, чтобы продолжить сон. Но его нежно отстранили руками, оставив лежать в одиночестве на подушке. Хмуря брови и надувая губы, Чимин продолжает лежать. В это время Юнги встает и потягивается, почесывая затылок. Он щурится, пытаясь посмотреть за окно, затем осматривает комнату в поисках телефона. Найти устройство получилось только через пять минут. Удивившись такому позднему подъему, Шуга зевает и уже думает о том, как бы поскорее получить кофе. Он отрывается от телефона и смотрит на все еще спящего Чимина неподалеку. Он лежал на всей плоскости кровати, вытеснив Юнги еще с самого начала ночи. А сейчас он и вовсе перебрался на другую и еще теплую от тела сторону, где спал Шуга. «Мило…» Смущенно качая головой, он наклоняется к Чимину и шепчет: - Просыпайся, мы очень долго спим! - Мм…угм… - что-то неразборчивое мычит Чимин, отрицательно качая головой. Он всегда любил поспать подольше, когда выдавались вот такие дни без работы. Юнги снова попытался его разбудить, слегка поглаживая по волосам, но Чимин в ответ сначала хотел притянуть его обратно в кровать, а потом и вовсе стал одной рукой отталкивать от себя. Он так и не раскрыл глаза, интуитивно махая рукой и прогоняя Шугу. - А если так? – не сдается старший и, скидывая одеяло, начинает его щекотать. Чувствительное тело Чимина тут же отзывается на щекотку и начинает крючиться. Парень выдает смешки и недовольные высказывания. Он просыпается и, хохоча, пытается отбиться от настойчивых рук. Юнги сам начинает резко смеяться от его забавного вида и заражающего смеха, не останавливаясь. Они борются, и каждый не собирается отступать. Подушки падают, а одеяло сбивается в комок. Чимин притягивает колени и руки к груди, только бы укрыться от щекотки. - Хён, я ненавижу щекотку! Прекрати… - через смех возмущается он. - До тебя больше никак не добудишься! – вставляет настойчиво Юнги. - Есть более приятные способы пробуждения. - Это какие же? Чимин перехватывает щекочущие руки Шуги, залазит на его колени сверху и быстро целует, обхватывая подбородок обеими руками. Юнги еле удерживается, чтобы не завалиться назад от внезапного пыла Чимина, но справляется и крепко обнимает парня в ответ. С утра он кажется еще более маленьким и мягким, таким невесомым и невинным. Да и у самого Шуги нет еще ни одной плохой мысли, которые могут копиться за день. Они оба овладевают мыслями друг о друге, не пуская в голову больше ничего. Чимин думает лишь о том, как сильно счастлив чувствовать любовь и любить в ответ, а Юнги осознает, что утро бывает не таким уж однообразным и обременительным, каким он воспринимает его часто. - Всему-то тебя учить… - выдает Чимин, оторвавшись от его губ и смотря хитрым взглядом. - Эй, я старше и должен тебя учить! – с усмешкой выдает Юнги, возмущенно смотря на него. Чимин ничего не отвечает, а лишь грозит ему пальцем, как делает частенько на возмущения или непокорность Шуги. На самом деле Чимин ощущал себя старше своего возраста всегда. Он слишком рано стал серьезным. Это было видно в его взгляде, вдумчивых словах, которые он нередко произносил в компании. Все его действия были продуманы, хотя это казалось не всегда так, когда дело касалось дурачеств или шуток. Но за всеми этими ухмылками, заразительным смехом и забавами скрывается очень серьезный и с глубокой душевной организацией молодой человек.

***

После двух часов дня они выбираются в город вновь на автомобиле Шуги. Чимин позвал его провести время в парке аттракционов. Немного смеясь у себя в голове оттого, какой же еще Пак ребенок, Шуга не спорит и везет их туда. Через час он уже полностью удостоверился, что просто не переваривает аттракционы, но не смеет возразить этому улыбчивому и заражающему одним своим восторженным видом парню. Чимин тоже не торопится кататься, но активно пользуется несколькими аттракционами, которые не вздымают тебя в воздух так, что улетаешь чуть ли не в облака, а просто обходится автодромом. Они отдыхают, попутно покупая различную еду, сахарную вату и напитки. Пак радуется всему этому, как ребенок, пытаясь впечатлить Шугу своими выкрутасами с ватой: он отрывает кусочек, подкидывает ее вверх и дует на нее губами, пытаясь дольше задержать в воздухе. Юнги берет полароид из сумки Чимина и тут же фотографирует сие представление, улыбаясь. Слегка помахивая карточкой после, присаживается на скамейку. Чимин, поймав кусочек, тоже садится и переводит дыхание. Он расстегивает молнию бардовой кофты и машет на себя руками, пытаясь освежиться. - Круто получилось? – тут же придвигается он так близко, что их лбы соприкасаются, и начинает рассматривать фото. Чимин действительно получился прекрасно с этой ватой в профиль, на фоне вдалеке виднеется карусель. Шуга почувствовал тепло от этой карточки: она возвращала его в воспоминания о детстве, когда все было беззаботно и не так сложно, как во взрослой жизни. Если бы он мог получить супер способность, то выбрал бы возможность никогда не взрослеть. Взрослый мир совсем не такой, каким он переставлял его ранее. Он тоже вырос рано, как только начал активно заниматься музыкой и получил первый опыт сложных отношений с родными в период полового созревания. Оторвавшись от фото, Юнги просит подарить его ему. - Конечно, - тут же с улыбкой отвечает Чимин. Видно как краснеют его округлые щеки. Появилось непреодолимое желание прикоснуться к ним, но Юнги еле сдержался. - Каким ты был в подростковом возрасте? – спрашивает старший, скрещивая руки на груди и поглядывая то на Чимина, то на карусель. Он почему-то чувствовал смущение, спрашивая это. Пак вытянув ноги и слегка ими покачивая, задумывается и смотрит куда-то вдаль. Мартовский ветер колышет его волосы. Погода сегодня вообще подстраивается под них, будто зная, что эти двое, наверное, смогут вот так побыть один день вместе. Дальше начнется рутина и невозможность думать о постороннем. Это сейчас и тревожило Чимина, но вопрос Шуги слегка удивляет его. Вскинув брови, он переводит на него взгляд и отвечает. - Ты же знаешь, я был тихим, но и имел много друзей. Странно, но у меня, видимо, такой располагающий характер. - Да, ты сам не видишь со стороны, как притягиваешь к себе. - Правда? – слегка раскрывает удивленно губы Чимин. Шуга качает утвердительно в ответ, подпирая подбородок рукой, облокотившейся на колено. - Но я спрашиваю про такие моменты, когда ты думал, что вот все и мир на глазах разрушается. Было ли у тебя такое? Чимин встревожился и молча осмотрел Шугу. Он пытался прочесть что-то в его глазах, но тот, как и всегда, укрылся за каменной оболочкой. - Почему мне кажется, что ты спрашиваешь меня о том, были ли у меня отношения?.. Шуга опять попался с поличным, хотя сам прекрасно знал, какой Чимин проницательный. Он сам как-то говорил о своем неудачном опыте в юности, так вскользь, думая, что никто не предаст этому значения. Вот только не Чимин, ведь он прекрасно запомнил, как Юнги рассказывал это и с каким выражением на лице. Было видно, как это доставило ему боль. Но сейчас Чимин и подумать не мог, что прошлое Юнги представало, как разрушающийся мир на глазах. Неужели все так было плохо? - У меня были отношения, и я был сильно влюблен. Они продлились недолго, так как я рано понял, что чувства безответны. Мне казалось, что я растоптан в тот момент, но… - Чимин поворачивается к Шуге и вновь всматривается в глаза, - мне не казалось, что мир рушится. Шуга, поджимая губы и опуская взгляд, качает головой. - Девушка? - Да, - эхом отзывается Чимин. - А что сейчас ты думаешь? В этом вопросе прекрасно читался подтекст «А что ты думаешь о том, что я парень?». Чимин все так же продолжает смотреть, гадая, о чем думает сейчас Шуга, каким он предстает перед ним. Слишком много раздвоения личности, и каждая носила тень. Это немного пугало и настораживало Пака, так как он не мог определить, как следует разговаривать с Юнги, чтобы не задеть его разностороннюю личность. Что он мог сказать на этот вопрос, кроме того, что сам не понимает что отвечать. У него данные отношения впервые, но они настолько красочные и пропитаны чувствами, что о предыдущих он вообще не вспоминал, если бы Юнги не спросил сегодня. Всем своим физическим и духовным телом Чимин понимал, что тянется к нему, как не тянулся ни к кому другому. И тут уже не до пола и не до внешности. Это было больше понимания и глубже устоявшего образа идеальной пары. Об этом не пишут справочники, так как описать такое просто невозможно. Если и можно хоть как-то описать это, то лучше слов о настоящей любви не подобрать. Но Чимину казалось, что и этого определения мало. Ему могло показаться, что он запутался между страстью и любовью, потерялся где-то между этой гранью, где тобой руководят гормоны и инстинкты, но никак не здравый смысл. Но тогда почему же сидя сейчас здесь и просто разговаривая, а не набрасываясь друг на друга от желания, Чимин ощущал себя самым счастливым, еще пуще, чем в тех порывах? Он мог поклясться, что по-настоящему влюбился. Ах, как ему хотелось все это выложить ему. Наклонив голову к Юнги так, чтобы только он мог это слушать, сказал: - Мне страшно так же, как и тебе. Я очень переживаю за последствия. Ты можешь предположить, что я не задумываюсь об этом, но точно так же, как и ты, желаю укрыть тебя от всего, что хоть как-то причинит боль. Мне не все равно на твои чувства. Ведь мне так хорошо с тобой, неужели ты не понял это еще? Прошу не бойся ничего… В этих словах Чимин хочет передать, что готов рискнуть всем и просто быть счастливыми вместе. - От твоих слов я чувствую себя таким уязвленным, ты умеешь смущать, - говорит Юнги. - Извини. - Не извиняйся, ведь только ты делаешь меня таким. И мне нравится. - Ты мне тоже таким нравишься, - слегка подшучивает Чимин, смеясь. Юнги прищипывает его кожу на руке, задираясь. - Ты считаешь меня легкомысленным? – через некоторое время, пока они шли к машине, спрашивает Чимин. - Почему ты решил, что я так думаю? – вопросом на вопрос спрашивает Шуга. Они идут рядом, слегка касаясь руками друг друга при ходьбе. - Ну, - Чимин вновь почувствовал смущение, - я так сильно напирал на тебя, что может сложиться впечатление, что я какой-то ненасытный. Шуге понравилось это слово, которое вновь всколыхнуло воспоминаниями о горящих глазах Чимина от возбуждения, о томительных вздохах и жарких объятиях, в которые он заключал Юнги каждый раз, когда получал судорогу от наслаждения. Это определенно возбуждало так сильно, что Юнги пришлось посмотреть на что-то другое, чтобы отвлечься. Сглотнув, он произносит: - Что если я скажу, что мне это до ужаса понравилось? Чимин восторженно вскинул брови, прикусывая смущенно губы и прикрываясь ладонью. Это был идеальный открытый комплимент его сексуальности. - Боже, это прозвучало еще хуже, чем твое легкомыслие… Будто я озабоченный какой-то… - тут же комментирует Юнги. Они оба переглядываются и заливаются смехом на всю дорогу. Вот таким он действительно нравился Чимину, когда был простым и открытым, когда не дразнил его, как раньше. Скорее за всем этим и скрывалась его симпатия к нему. Неприятный осадок от предыдущего дня и слез ушли теперь совсем прочь. Чимин старался не воспринимать все слова так близко, чтобы не обжигать свои крылья об огонь Юнги. А он действительно обжигал, и не только во время страсти, но и даже порой за разговорами. Ведь Шуга сам не знал, что хранил в себе целый очаг, который так привлек Пака своим светом. И если свет Чимина, который Юнги сравнил с лампочкой, мог никого не обжечь, то его собственный огонь был бесконтрольным. Это он и доказал своими словами, больно опалив Чимина, что тот просто разрыдался. Это было очень больно, подумал тогда Юнги, о чем, конечно же, жалел. Сейчас посматривая на профиль Чимина, Шуга поджал губы и еще раз захотел извиниться. - Прости меня за те слова. Они подошли к машине и остановились. Чимин был близко, поэтому он прикоснулся к его ладони. Пак медленно покивал головой, посматривая в сторону. «Он не простил еще меня». - Ты должен понимать, что я сказал это не просто так. Я действительно переживаю за будущее. - Юнги, я не могу точно утверждать, что породило в тебе ту мысль, что я уйду от тебя, но, знай, что я не откажусь первый от того, что мы сотворили за эти несколько дней, - Чимин слегка отстраняется и, наконец, смотрит на него, - Уверен, что ты тоже чувствуешь это. Я хочу, чтобы ты чувствовал это. И я буду стараться изо всех сил. С этими словами он ставит точку в разговоре, уверяя скорее себя, чем Юнги. «Я знаю… Ты всегда выкладываешься на полную!» - думает на это Шуга, взволновано смотря на него. - Как тебе свидание? – вдруг спрашивает Юнги, ведя автомобиль. Чимин рядом оборачивается. - Я, похоже, еще больше влюбился в тебя… Уши Юнги мигом покраснели, он попытался сдержать улыбку, смотря вперед, но не смог. Завтра они вновь окунуться в суету реальной жизни и тяжелой рутины. А этот день, наполненный лучшим утром в жизни, улыбками и хорошим настроением, останется, как свет от маяка. Такой же внезапный и яркий лишь на несколько секунд. Им предстоит много совместной работы друг над другом, помимо и работы в группе. В прочем, как и всегда. Им не дают расслабляться ни на минуту.