Танец теней (Shadow dance)

Допив до дна стакан воды, Чимин ставит его на столешницу слишком сильно, чуть не разбивая вдребезги. Он громко ругается на всю кухню, пока никого вокруг не было. Оперевшись ладонями о кухонную тумбу, парень опускает голову и зажмуривается, только бы перестать ощущать головокружение. Разум отказывался мыслить ясно, продолжая кружиться и беспорядочно подбрасывать воспоминания вчерашнего вечера и ночи. На этот раз Чимин помнит все от начала до конца: то, как добровольно напился с Чосоном, затем он уже рыдает у него на плече, слезно проклиная Юнги и тут же признаваясь в том, что не может без него, а потом и сам объект его разбитого сердца появляется, вытаскивая из квартиры Чосона, укладывает на заднее сиденье его удобной машины, и Чимин слышит каждое ругательство по дороге. Он до последнего старался игнорировать его взгляды, действия, но просто не смог. Больно прикусив нижнюю губу, Чимин помнит, что твердил Юнги беспрерывно, что любит его, утыкаясь и целуя как обычно в шею. Он обезумел от этих чувств напрочь. Но, резко схватив сейчас себя за рубашку на груди, Чимин так же помнит, как Шуга его раздевал, помнит, как тряслись его руки, только бы нечаянно не коснуться тела Пака. Он хотел его так же, как и Чимин. До сих пор. «Еще чуть-чуть я упаду и не встану оттого, как меня разрывает снаружи и изнутри!»

Прошла неделя.

Занимаясь повседневными делами, Чимин совсем не заметил, как чуть не опоздал на вечерние занятия. Он в спешке скакал через две ступеньки на эскалаторе в метро, поправляя на ходу маску и очки. Только в конце вагона он перевел дыхание, чувствуя, как грудь разрывает от кислорода. Проверив содержимое сумки, Чимин прицокивает языком и понимает, что забыл тетрадь. В память тут же врезается воспоминание, когда он также забыл подарок для Юнги. Присев на свободное место, он понимает, что вернулся бы еще раз сто ради его подарка, но никак не из-за тетрадки. За окнами вагона мелькали лампочки туннеля, но Чимин не видел их, так как мыслями он возвращался в те дни, когда все еще только начиналось. Сейчас это казалось таким далеким и недостижимым, будто необитаемый остров посередине океана, а Юнги на нем. И Чимин готов был поклясться, что сейчас ощущал себя проплывающим под водой, не в силах подняться из этого метро и выплыть на поверхность, только бы глазком взглянуть на этот остров. Лекция подходила к концу, поэтому Пак отложил ручку и решил оставшиеся минуты просто послушать лектора без записи. Он слегка посматривает на Чосона, который в последнее время разговаривает с ним холодно и отстраненно. Они продолжали общаться, вместе что-то доделывать на лекциях, но Чосон больше не вел себя так же непринужденно и легко с Чимином, как было раньше. Юнги определенно что-то сказал ему, думает Пак. Сжав карандаш в руке, Чимин хмуро отводит взгляд на окно, сам не зная жалеть или радоваться этому. Телефон вибрирует на парте, сотрясая ее. Слегка встрепенувшись, парень берет его и незаметно начинает читать. «Твои оставшиеся вещи еще здесь. Думаю, тебе следует их забрать. Можешь в любое время». Это был Юнги и вновь его внезапный текст, который всполошил все существо Чимина. Не было и дня, когда бы он ни вспоминал эту прекрасную квартиру, которая стала просто вторым домом. Парень настолько привык к ней, что первые дни было тяжело выйти из университета и не рвануть туда со всех ног. Чимин любил свою комнату в общежитии, но не так. У него до сих пор был ключ от квартиры, бережно лежавший в кармане сумки. Чимин не выложил его, не отдал Юнги и вообще спрятал его подальше от всех. Сейчас парень почувствовал всю тяжесть этого сообщения, упавшего как камень прямо на голову. Тело сразу ощутило неудобный стул под собой, неловкую одежду, которую Чимин накинул наспех, лишь бы не опоздать. Стоит Юнги написать, и вот все эти физические ощущения от внешнего мира обостряются на сто процентов. «Я зайду сегодня после лекций». Он не уточнил время, так как посчитал, что эта ненужная информация. Да и Чимин подумал, что Юнги там не будет сегодня. Он заберет свои вещи, закроет навсегда дверь этой квартиры, а ключ кинет в почтовый ящик. Держа себя под контролем, Пак аккуратно отворяет дверь и тут же понимает, что ошибся. Квартира не пустовала. Сбросив обувь, он решает, как будет себя вести. Да и как вообще смотреть в глаза тому, кто сначала взял твое сердце и своей страстью всколыхнул его, а потом парой строк разорвал все на куски? Аккуратно ступая, Чимин заворачивает за угол прихожей и видит Юнги. Он стоит спиной и что-то делает на кухне. Его волосы собраны повязкой, а на красную футболку накинут фартук, который он обычно надевал при готовке. - Привет, - Чимин более дружелюбно здоровается, но стараясь держаться непринужденно. - Привет, - точно таким же тоном отвечает Юнги. Он не оборачивается, тем самым облегчает Чимину задачу. Не видя его глаз, было легче соображать, как сейчас сориентироваться в этой ситуации. Показав, где находятся те самые две небольшие коробки, Юнги легко и почти невесомо скользит взглядом по Чимину. Он не смотрит прямо на него, даже не заглядывает в глаза. Кивнув, Пак проходит в гостиную и обнаруживает свои коробки. Вот, бери и выходи отсюда быстрее пули, навсегда забывая все. Но вместо этого Чимин застывает и просто не знает, как поступать. Он тянет время, раскрывает коробку и осматривает содержимое, абсолютно не думая о нем сейчас. Вдруг в голове проскальзывает мысль, и он выходит, приближаясь к Юнги. Шуга убавляет газ, наблюдая за кофе, которое собиралось сбежать из турки. У них была кофемашина, но почему-то ему нравился именно вкус этого кофе, когда сам контролируешь процесс приготовления. Помешивая ложкой напиток, он поджимает губы. Он не ожидал, что Чимин приедет сегодня за вещами. Ему хотелось избегать его, но судьба со своими шутками сильно уже подпортила жизнь, поэтому, получив его сообщение, он даже не удивился. Как только Юнги стал пробовать напиток на крепость, Чимин приблизился и просто остановился рядом. - Что? – Шуга не отстраняется, продолжая лишь губами пробовать кофе с ложки. - Моя чашка, - слегка сконфужено произносит Чимин, сжимая край столешницы пальцами. Юнги тут же смотрит на него, как делает неосознанно его тело каждый раз, когда слышит голос Чимина. Знакомые черты, пронзительные глаза и губы с опущенными уголками. Они смотрят друг на друга, считая каждую секунду заканчивающегося воздуха, так как просто не дышат. Юнги про себя ругается и отодвигается в сторону, позволяя Чимину дотянуться до шкафа. То ли он вредничал, то ли сам не хотел отойти дальше, но как только Пак тянется за кружкой, тут же ощущает его аромат и физическое воздействие слишком близко. Тяжело сглотнув, Чимин одними кончиками пальцев пытается ухватиться за чашку и контролирует свое тело, лишь бы не завалиться на Юнги рядом. «Он специально встал так?!?» Юнги позволяет себе искоса взглянуть на Чимина. Он скользит взглядом по его худым предплечьям, шее, отмечает, что парень похудел. Ему это не понравилось, так как, пока они жили вместе, он старался и лично наблюдал за рационом Пака. Сейчас его вид был болезненным и усталым: сердце Юнги больно екнуло. Наконец-то достав злосчастную чашку, Чимин отстраняется, но не уходит. Он продолжает стоять, вертя предмет в руках, смотря куда-то в пол. - Ты в порядке? – спрашивает старший, посматривая на его профиль. Чимин молчит. Недалеко на столешнице лежала пачка сигарет, и парень искоса глядит на нее. - Душа не на месте из-за тебя, - вдруг выдает он в полголоса. Квартира заполнена приятным ароматом кофе, но Юнги чувствует лишь парфюм Чимина. Он был так близко физически, как и обычно, но так далеко духовно. Эта пропасть образовалась из трещины, что когда-то сам Юнги сделал. Именно из того разговора, после их первой совместной ночи она и появилась, разрастаясь понемногу. Сейчас они стояли на разных берегах, хоть между ними и было несколько сантиметров. Вдруг Чимин слегка трясет головой и разворачивается, заставив Юнги смотреть уже на его спину. Это жутко подхлестывает Шугу, и вот он уже тянет к нему руку, прикасаясь к плечу. Пак замирает, не в силах развернуться. Ему прямо сейчас стреляют в спину, а пулями были эти ладони, которыми прикасаются к телу. Чимин уже не чувствует на себе легкую ткань от футболки, так как руки Юнги прожигают ее материю. - Я не хочу, чтобы тебе было больно, - произносит Шуга, - но нам лучше быть порознь. - Я тебе не верю, - Чимин слегка поворачивает голову, но лица позади себя не видит. Руки Юнги продолжают лежать на его плечах, немного касаясь шеи, - ты ответил абсолютно на всю близость, что была между нами. Я изучил твое тело вдоль и поперек, как и ты мое. Знаю каждый твой вдох и выдох, каждый стон, каждый поцелуй, который горит засосом до сих пор по всему моему телу… - Чимин еле говорит, ощущая ком в горле, - как у тебя бегут мурашки, когда я прикасаюсь ладонями к спине и шепчу твое имя, и как до хруста сжимаешь мои кисти, не в силах уже сдержаться оттого, как тебе хорошо со мной. И если твой рот вынужден говорить это, то твое тело все еще продолжает тянуться и хотеть меня. С этими словами руки Юнги падают с плеч Чимина и тут же обвивают его талию, с силой прижимая к себе. Больно стискивая объятия, Шуга наклоняется к его спине, молясь только о том, чтобы сил оказалось достаточно. Он безумно любил и хотел его. Чимин обессилено пытается поставить кружку рядом, но она соскальзывает и падает, разбиваясь на осколки. Он еле дышит, так как его ребра от этих объятий готовы были треснуть. Сейчас ему не так больно, как несколько месяцев назад. Высказав это, парень прямо чувствует, как камень падает с плеч, понемногу расправляя его примятые крылья. Но чтобы полностью их раскрыть и улететь сейчас, необходимо было расцепить эти объятия раз и навсегда. Юнги так сильно напирает сзади, что Паку приходится выставить руку и опереться о стену. Чувствует, как он задрал край футболки и уже ладонью проходится по оголенному животу: Чимин содрогается всем телом. «Я не могу, если мой разум пытается отказаться от него, то тело продолжает тянуться!» Каждая частичка сейчас кричала о том, как хочет повернуться и прямо наброситься на него. Грудь распирало от тяжелого дыхания, ладони вспотели, и Пак уже ощущает, как низ живота пробирает приятный спазм. - Я ухожу, и ты обещал, что не будешь держать меня, - твердо произносит Чимин, еле сдерживая порыв и продолжая одним кулаком опираться о стену. Юнги не отпускает его, прижимаясь все сильнее. Страх разжать объятия завладел полностью, поэтому руки стали просто стальным капканом. Он понимал все прекрасно, ведь это последний раз, когда они стоят так близко. Его Чимин вспорхнет прямо сейчас и улетит. Шуга ощущает под своими ладонями талию парня, мягкую и теплую кожу, и его обдало болезненным невидимым ударом оттого, что кто-то еще мог прикасаться к нему. Он вспомнил, как совсем недавно выносил Чимина из квартиры его друга. Полураскрытая рубашка не выходила никак из головы. - У тебя есть кто-то? – сам не соображая, спрашивает Юнги. - Думаю, тебе это не нужно знать… Шуга прикусывает язык до боли. Он спускается ладонью по животу Чимина и останавливается чуть ниже паха, ощущая выпирающий бугор из брюк. Тело младшего прекрасно отвечало Юнги, чего и кого оно хотело прямо сейчас. - Я не отпущу тебя в таком состоянии. - Это уже не твоя забота… - сорвавшимся шепотом говорит Чимин, тяжело глотает и опускает голову, осматривая руку на своей промежности. Юнги не обращает внимания на его слова, и уже вовсю стаскивает с него футболку, попутно расстегивая ремень и стягивая узкие брюки. Чимин противоречит своим словам и не отпирается, даже не отталкивает его. Оперевшись обеими руками, он прижимается к холодной стене и позволяет Юнги войти в себя сзади. Мин понимает, что срывается и просто отказывается сейчас от всех обещаний, которые читал себе как мантру каждый день. И это был его грех, который он полностью принимал на себя. Слова Чимина отразились не только от этих стен, но и отрикошетили прямо в него. Пальцы Чимина скользят по стене, сжимаясь и разжимаясь. Он всем телом выгибается и тут же обратно прикасается грудью к стене каждый раз, как Юнги входит сильнее. Он прямо припечатывает его, и уже через минуту Пак припадает к стене полностью, больно прижимаясь левой щекой при каждом толчке. Он закрыл глаза сразу же, как все это началось, только бы не видеть. Все это ради того, чтобы убить в себе последнюю частичку того, что еще держало его тут. Если он посмотрит в его глаза: он боится, что никогда не уйдет уже из этой квартиры. Юнги гладит его спину, которая сотрясается после каждого его касания, как от ожога. Чимин реагирует сегодня совершенно по-другому. Сейчас он был все таким же близким, каждое проникновение в его тело было неописуемо приятно, но Юнги не покидало чувство, что Пак делает это, заставляя себя. И это было действительно так. Эта пропасть была даже сейчас, когда Шуга всем телом прижимается к нему и обвивает вновь руками талию. Это нисколько не помогло, так как Чимин не отвечает на это, как обычно он обхватывал его кисти, целовал пальцы, направляя к каждому чувствительному участку на своем теле. Он не делает вообще ничего. Стараясь не выдавать ни единого звука о том, как было хорошо, Чимин плотно сжимает губы и силится не закричать. Эта задачка была не из простых, так как каждое движение Юнги отдавалось колоссальным удовольствием внутри, от которого хотелось стонать и стонать. Но боль и обида казались сильнее. Злость берет вверх над Юнги, и он грубо выходит, вызывав в теле Чимина новую порцию содрогания. Он перехватывает его руки назад и уже через минуту толкает на кровать. Приложив немного сил, разворачивает его под собой, но Пак в последнюю минуту меняет позу и вновь оказывается к нему спиной, утыкаясь в простыни лицом. Юнги опять не видит его выражения, что злит пуще. «Он избегает моего взгляда!», - щелкает в голове Шуги. Сделав пару энергичных подходов и выбив Чимина из сил, он наконец-то переворачивает его на спину. Младший тут же хочет вернуться в изначальное положение, стараясь быть как можно тише, но Юнги обеими руками обхватывает его бедра, не позволяя развернуться. Чимин продолжает держать свою позицию игнорирования, поэтому просто закрывает лицо ладонями. Как бы он сильно не хотел смотреть на него, тело его предавало каждую секунду. Оно содрогалось от каждого толчка Шуги, возбуждаясь еще больше. Оно взмокло так, как никогда раньше. Бедра сами будто специально раздвигались шире, позволяя партнеру действовать уверенно и без промедления. Удерживаясь от соблазна выставить руку вперед и ухватиться за талию или бедра Шуги, он стискивает собственные волосы и держится за них из последних сил. Больно прикусив палец, Чимин силится не застонать. - Прекрати это… - тут же наклоняется к нему Шуга и с силой отодвигает руки. Он раскусил его замысел в момент, когда Чимин остановил попытку придвинуть к себе. Они борются: младший старается вновь укрыться, а Юнги наоборот хочет наконец-то взглянуть на его лицо. И последний одерживает победу, так как припечатывает его руки на кровать за головой. Теперь Пак полностью раскрыт, не в силах больше сопротивляться. Юнги выбивает из него дух полностью, потому что грудь того учащенно вздымается, руки и ноги почти обессилены. Шуга сжимает его запястья, будто кольцами наручников, грудью соприкасается с его грудью, а лица оказываются в нескольких сантиметрах, что Чимин ощущает жар его дыхания на своих губах и щеках. Он раскраснелся так, что просто сгорал заживо, губы саднило от собственных прикусов. - Посмотри на меня уже, Чимин! – чуть не срывается Юнги. Младший мотает головой с закрытыми глазами, чем еще сильнее выбешивает и дразнит. Шуга начинает с силой целовать его шею. Наконец-то Пак первый раз шумно выдыхает, издав в конце стон. Юнги победоносно не отстраняет губ, продолжая настойчиво и ревностно впиваться ими в его мягкую кожу. Она была такая приятная и ароматная на привкус, что невозможно было не прикусить. Чимин на это вскидывает руку и запускает пальцы в волосы Шуги, начиная больно сжимать, прижимая его голову к себе как можно сильнее. Он не знал сам, чего хотел: отстранить или же обнять. Но никакого выбора не было, потому что Чимин оказался полностью зажатым под телом парня и кроватью. Член набух так сильно, что стало тесно, поэтому Юнги раздвигает его правое бедро еще больше в сторону, прижимая одной рукой к простыням. Кровать была просто полем боя, где Чимин вел сразу две борьбы: между собой и своим телом и между собой и телом Юнги. Он хотел противостоять им всем, но оказался просто слаб. Поэтому он выгибает спину, отталкивает руку Юнги со своего бедра и уже обеими ногами обвивает его талию, заключив в кольцо. Руками крепко ухватывается за спину, ощущая, как мускулы Шуги напрягаются при каждом толчке. Чимин еле поспевает за темпом, который старший настраивает сам. «Мое тело не служит мне. Оно полностью под его властью!», - с колоссальной досадой думает Чимин, чуть не плача. Следом из него вырываются стоны, так как хлопки тел друг о друга и скрип кровати будоражат сознание. В следующий момент Юнги обхватывает его тело, делает рывок назад и поднимается на ноги, шумно выдыхая. Чимин продолжает обвивать его талию голенями, но теперь приходится обхватить еще руками и шею, чтобы удержаться на весу. Мин продолжает входить стоя в него, тем самым вызывает неописуемые ощущения. Заглядывая в лицо Чимину, он молит его о поцелуе. Он не может сам дотянуться до него, так как полностью удерживает Пака за ягодицы обеими руками. Чимин будто специально соблазняет своим приоткрытым ртом с томными вздохами, зубами он слегка прикусывает кончик языка. - Не проси меня о поцелуе. Это слишком интимное и личное... – Чимин обрывает предложение, громко вскрикнув от очередного толчка внутри себя, но он собирается с мыслями и договаривает, - а ты меня бросил… - Неделю назад ты молил меня об этом поцелуе, - с укором отвечает Шуга, продолжая двигаться с нарастающим темпом. Чимин тут же вскидывает голову и смотрит наконец-то на него так, как никогда в жизни не смотрел. Юнги даже показалось, что там проскочили искорки ненависти. Все так же сжимая тесно бедра на талии Мина, держась из последних сил руками за его шею, Чимин раскрывает рот и резко впивается ему в губы. Это не был поцелуй полный былой нежности, теперь же он кажется настолько наигранным и чужим, что у Юнги вмиг кружится голова от его напора. Раскрыв рот и путаясь тут же языками, Чимин вдобавок кусает его нижнюю губу, слегка оттягивая. Под собой он ощущает, что Юнги тут же кончает, поэтому он соскакивает с него, отстраняясь от губ. Больно ударившись спиной о стену, Шуга не сразу понимает, что происходит. В следующую минуту Чимин быстро одевается, затем прижимается вновь всем телом к Юнги и произносит: - На этот раз я ставлю точку, - он смотрит прямо ему в глаза, еле дыша от недавнего порыва. Жестоко ощутив удар ниже пояса, Юнги сползает по стенке, под его взглядом. - Я никогда не желал, чтобы мы расставались. - А кто уже отказался от меня на начале нашего пути? – шепчет Чимин прямо ему в лицо, - Это был ты. - Ты не прав, - обессилено пытается ответить Юнги. Чимин хмурит брови, еле сдерживая подступающие слезы. Он с болью всматривается в эти темные глаза, что также смотрят сейчас на него. - Я бы никогда от тебя не отказался, даже если бы меня поместили на остров с десятью парнями и сказали бы, выбирай любого. Слышишь? Я ни за что бы ни отказался от тебя! Шуга приоткрывает рот и просто молчит. Набрав немного воздуха в легкие, он все же выговаривается. - Чими, эти фото не позволили бы нам быть вместе… - Плевать мне на эти фото. Мне до ужаса больно, что ты отказался от меня. - Я не… - Юнги вскидывает руку к Чимину и хочет коснуться его, но Пак легким жестом отстраняет ее от себя. - Прошу не нужно больше быть нежным со мной, ведь ты меня медленно убиваешь этим. - Не говори такое! – слегка повышает голос Шуга. Все же ему удается положить ладонь Чимину на правую щеку. - У меня не было выбора, - на одном дыхании проговаривает Юнги, понимая, что встал на то же самое место, что и Чимин неделю назад. Младший жмурит глаза и мотает головой, будто выбрасывая эти слова. - Будь счастлив, Мин Юнги. Чимин встает и берет наконец-то вещи, за которыми пришел. Он замирает еще на несколько минут и добавляет: - Я подписал контракт сегодня. Я ухожу из группы сразу после осенней фиесты, - с этими словами он достает ключи из кармана, кладет их на стол и, не смотря на Юнги, уходит из квартиры навсегда.

***

В глазах рябило от яркого света, развеявшего внезапную темноту, из которой вышел Чимин из-за кулис. Он тут же начинает осматриваться, оценивая обстановку. Зал скандировал его имя, многочисленные вспышки загорались и гасли, словно миллиард звезд, только гораздо ближе и не такие красивые. Сольное выступление с «Serendipity» всегда перехватывало дух не только у зрителей, но и у самого Чимина. Идя легкой поступью по длинной сцене, он начинает плавные движения с первых нот. Спецэффекты тут же подстраиваются под его ритм, создавая вселенную с красками северного сияния. Блики рисуют на красивом лице и белой одежде Чимина радужные узоры, словно после дождя. Он кружится легко, гибко выполняя отточенные движения, поет с чувством, еле дыша. Словно белая роза на ветру Чимин раскачивается плавно из стороны в сторону, вскидывая руки и проводя по своему телу ладонями. Душу рвало на части каждый раз, когда ему приходилось исполнять эту песню. Он любил и ненавидел ее одновременно. Любил, потому что в ней заключены все его чувства, волнения, страхи и единственная просьба «позволить любить». Ненавидел же временами за то, что песня звучала по всему миру, в любом уголке, а ведь она была большим таинством для него, и Пак совсем не хотел делиться с кем-то им. Но, как говорят, если в вас влюбляется писатель – вы будете жить вечно на страницах романа, так же и, если в вас влюбляется певец – вы навсегда будете в его строках и мелодии. Ощущая уже усталость к подступающему заключительному припеву, Чимин выкладывается на полную. Он видит зал перед собой как в тумане, растворяясь в его бликах и шуме. Мысли вместе с текстом уносят к совместным моментам с Юнги. Вот они смеются, подбадривая друг друга совместной шуткой, вот они смотрят так, что перехватывает дыхание. Чимин прямо отчетливо видит его красивой формы глаза перед собой, что смотрят с нежностью и всей искренностью. Сделав плавный поворот, он вспоминает то, как вернулся за его подарком и опоздал на день рождения, но затем та ночь дарит ему первый поцелуй в сумеречном освещении комнаты Шуги, как тогда подскочило сердце, как задрожали руки, и сбилось дыхание. Выгнувшись в спине и изящно потряхивая кистями рук, Чимин чувствует вновь все взгляды Юнги, и неважно где бы они ни находились и в какое время, ведь они были как невидимый поцелуй для его чувственной души. Смотря уверенно в зал на последних секундах, он поет громко слова «просто позволь мне любить тебя» и хрупкими руками скользит по собственному телу, зажимая ткань легко в кулаках. И вся любовная страсть, что была между их телами, будто встречным ветром обдувает Чимина, чуть ли не снося с пути. Последний раз, произнося слова песни сорвавшимся голосом, он роняет слезы прямо на сцене. Чимин не укрывается в ладонях, не отворачивает и не опускает голову. Он просто стоит и смотрит в зал, куда-то дальше рядов и даже самих стен. Тяжело дышит и ощущает мокрые дорожки от слез на своих щеках. Забежав за сцену, он присаживается на корточки, стараясь унять волнение и головокружение. К нему тут же подскакивает команда подготовки и несколько мемберов. Все спрашивают что случилось, трогают руками его, стараясь успокоить, но Чимин не отвечает никому. Все продолжало рушиться, даже после того как он самолично поставил точку в отношениях, грубо оттолкнув Шугу. Легче не стало нисколько, вместо этого он еще больше подтвердил сам себе сегодня, что любит Юнги всем сердцем. И ни на секунду не переставал его любить.

***

Никто в компании не позволил Чимину подписать контракт на полное расторжение. Менеджер еле его уговорил сначала в грубой форме, затем в более мягкой, но в итоге Пак согласился на временное отстранение. Его главным предлогом была программа по обмену студентами в другую страну, вовремя предоставленная в университете. Но кого он пытался обмануть этим способом? Естественно ему никто не поверил. Однако ни одна живая душа, приближенная к Чимину, не воспротивилась его затее, полностью поддерживая. Как бы старательно Пак не читал в глазах у других мемберов волнение от предстоящего положения дел, связанных с ним, на этот раз он хотел подумать о себе. Возможно, Чимин достиг того возраста, когда ему захотелось сделать что-то для себя. Но все было гораздо проще. Он сбегал. А точнее убегал. И как можно дальше, лишь бы убрать из своей души это отвратительное чувство саморазрушения. Через две с половиной недели Чимин с энтузиазмом собирал свои вещи, предвкушая предстоящую поездку. И хоть она не была связанна с отдыхом, все внутри парня ликовало от того, что он сможет убраться отсюда подальше. Ему было горько и больно расставаться с семьей, прощаться с ребятами, которые поддерживали его на протяжении многих лет. Но главная причина, таящаяся в виде Юнги, все еще тенью находилась рядом. Но кто же знал опять, что единственная новость за эти недели, долетевшая до Чимина и связанная с Шугой, подорвет его прямо сейчас с места? Юнги на протяжении нескольких лет беспокоило больное плечо, которое он повредил в несчастном случае. Он долго утаивал это, как всегда стараясь держаться непринужденно и по-мужски достойно. Но в последнее время боль усилилась. Вероятно, тяжелая физическая работа и постоянное движение сказались на поврежденной связке. Но учащенные и внезапные признаки боли привлекали много внимания, поэтому его недуг вскоре стал известен всем. До операции дело так и не дошло, стараясь поддерживать поврежденное плечо терапией. А сегодня Паку сообщили, что Юнги прооперировали, и он находится в больнице. Машина на кочке больно встряхнула Чимина на заднем сиденье, так что парень чуть не повалился в сторону. Он выпрямился и попытался не думать о том, как почти с мольбой уговаривал Юнги уже взяться за плечо более серьезно. Он часто заставал его сидящего одного и принимающего таблетки или перевязывающего эластичным бинтом плечо после чересчур активной тренировки. Лицо Шуги всегда болезненно подрагивало, а губы кривились. Однажды одним из вечеров Чимин вновь увидел, как тот принимает лекарства. Подойдя к нему и прикоснувшись к предплечью, Пак с тревогой осматривает его лицо. Юнги тут же начинает непринужденно улыбаться или гримасничать, чтобы рассмешить, но Чимин серьезно выводит на разговор. - Не нужно с этим шутить. Думаешь, я не вижу, как тебе больно? - Мне не настолько больно, не преувеличивай… - как можно мягче отвечает Шуга, избегая его взгляда. - Ты морщишь нос от боли, когда поднимаешь руки вверх или отводишь в сторону. Это шутки для тебя, что ли? - Чимин, я получаю достаточно лечения… - Невыносимый, боже! – прицокивая, возмущается младший. Юнги вскидывает руку к его подбородку и проводит по надувшимся губам большим пальцем. - Тебя обнять у меня всегда останутся силы, - с иронией проговаривает Мин, с улыбкой осматривая лицо Чимина, который продолжал дуться. Проснувшись будто от наваждения, Пак встряхивает головой и сглатывает, ощущая сухость во рту. Он подъезжает к больнице и благодарит таксиста за поездку, затем расплачивается. Найти информацию о Шуге не составляет труда, помимо этого Намджун ввел его уже в положение дел. Он отговаривал Чимина ехать сегодня, так как после наркоза Мин вряд ли будет в состоянии разговаривать. Но разве можно было остановить этого маленького демона, который, узнав эту новость, тут же вскочил как ужаленный и побежал? Вот каким был с самого начала неконтролируемый и эмоциональный, таким и остался, подумал РМ. Он искренне удивлялся, как Юнги удалось обуздать это непокорное создание с ангельским лицом. Но это знали только эти двое. Чимина не пропустили к Шуге в палату, так как тому требовался покой. Но применив все свое актерское искусство и обаяние, он кое-как уломал доктора остаться хотя бы близ него. И вот уже через пять минут Пак прикрывает дверь палаты Юнги и вдыхает запах лекарств и антисептика. Больница пахла неприятно: здесь, будто всегда, пытались скрыть этими резкими запахами стерильности существование болезней. Больничная кровать вместе с Юнги стояла недалеко у окна, занавески на котором сейчас медленно колыхались от поступающего в палату воздуха. Увидев его, лежащего в расслабленной позе с умиротворенным и слегка измученным одновременно выражением лица, Чимин помотал головой и приблизился. Он обошел с нескольких сторон, скрупулезно осматривая приборы, несколько предметов, затем, удостоверившись, что все в порядке, придвинул стул к кровати и сел. Даже сейчас младшему нравилось наблюдать за его сном, так как Шуга выглядел беззащитно и казался красивее обычного. Чувственные губы полураскрыты, длинные ресницы немного подрагивают на щеках, словно он видел во сне что-то тревожное. Чимин вкладывает свою ладонь в ладонь Юнги здоровой руки, покоящейся поверх одеяла. Она была мягкая и такая родная, поэтому в следующую секунду Пак кладет голову ему на колени и начинает перебирать каждый палец. «Я не знаю, что делать…» Эта мысль означала одно, что он запутался настолько, что сейчас желает одного – лежать, вот так обессилено, не в силах принять хоть какое-то решение. Хотелось, как в детстве, позволить взрослым решать за тебя. Тихая обстановка и теплое помещение расслабляют тело, поэтому Чимин понемногу начинает растворяться во сне. Юнги не сразу определяет, что происходит и где находится. Тело камнем припечатано к кровати так, что он не понимает, почему не может пошевелить хоть какой-то его частью. Пытаясь нормально мыслить, Шуга дожидается ответной реакции, которая начинается с кончиков пальцев. Он шевелит ими, сжимая и разжимая здоровой рукой. Нащупывает что-то мягкое и постороннее и переводит взгляд. На собственных коленях покоилась знакомая светлая макушка, которая так часто лежала у него когда-то по вечерам. Посторонним оказались пальцы Чимина, переплетенные с его. Вернувшись вновь обратно головой на подушку, Юнги переводит болезненно уставший взгляд на оперированное плечо. Оно было все укрыто под слоями марли и какими-то еще специальными фиксирующими тканями. Любопытство берет вверх, и Шуга пытается двинуть им. Это была грубая ошибка, вызвавшая ужасную режущую боль, как от удара ножом. Издав небольшой стон, он опять чувствует, как даже это вызывает колоссальную усталость. Слегка отдышавшись, Юнги вновь смотрит на Чимина и гадает, почему он здесь. Новость об его отъезде разлетелась быстро среди группы, и вирусом засела в голове Мина. Но он хорошо знал Чимина и его характер, поэтому останавливать и не хотел. Да и в каком он был положении, чтобы останавливать его? Аккуратно расцепив кисти, Юнги кладет здоровую руку на волосы Чимина и начинает гладить. Младший это чувствует и медленно раскрывает глаза. Сначала он просто смотрит на Юнги, слегка прищуриваясь. Но потом разум окончательно просыпается, и он вскидывает голову, смотря на старшего уже во все глаза. - Как ты? Позвать медсестру? Тебе больно? – Чимин тараторит вопросами. Но Юнги лишь качает отрицательно на каждый из них. Он позволяет себе легко улыбнуться на его реакцию и вновь протянуть руку, только бы остановить эту тираду. Звонкий голос Чимина разрушил тишину палаты. Почувствовав ладонь Мина на своей, парень умолкает и смотрит, не понимая, что должен делать. - Все нормально, не беспокойся. - Тебе больно? – задает еще раз вопрос Чимин, вероятно, главный для него сейчас. Шуга не знает, как ответить, разглядывая его встревоженное лицо. Он лишь кивает один раз. Сейчас не время для геройства, да и в глубине души ему хотелось, чтобы Чимин немного успокоил его боль. И он это делает, переплетая вновь пальцы, другой свободной рукой начинает поглаживать грудь Юнги, но к больному плечу не приближается. Он посматривает на него боязливо, поэтому Шуга привлекает внимание. - Как дела? Вопрос кажется Паку смешным, и он фыркает с улыбкой. В глазах блеснули искорки, которые согрели сердце. «Кажется, он сегодня не злится на меня…» Их последний разговор сидел еще горьким осадком где-то на дне. После него Юнги выкурил сразу три сигареты друг за другом, пытаясь унять дрожь и отогнать от себя накатывающее чувство своей ничтожности и беспомощности. - Хорошо, - поддерживает его игру Чимин, продолжая невесомо прикасаться к руке. Разговор дальше не клеится, так как они оба впервые чувствуют неловкость после всех тех разговоров, что были между ними ранее. Но, вскинув взгляд еще раз на Юнги и внимательно осматривая, Пак понимает, что ближе и роднее этого человека у него не было никогда. Он мог рассказать ему обо всем на свете. Все дороги, все двери, все реки вели к Юнги, как бы запутанным не был путь. Рядом с ним Чимин был собой и мог делать абсолютно все, что захочет. И хоть Шуга не часто рассказывал о своих чувствах, но его взгляд всегда прямо говорил: «Я с тобой». И именно сейчас, терпя боль, продолжая смотреть со всей нежностью после того, что Пак наговорил в прошлый раз, Юнги прямо кричал глазами, что он с ним. Он все еще его Мин Юнги. С трудом сглотнув, Чимин опускает глаза, ощущая подступающую влагу. Сердце все еще билось рядом с ним как сумасшедшее. Даже держа сейчас ладонь в ладони, он еле сдерживал электрические разряды, летающие между ними. Трясло так же, как и при первом поцелуе. Чувствуя краснеющие щеки, дрожащие руки и неровное дыхание, Чимин приближается к Юнги и прислоняется к его губам. Он не придумал ничего лучше, как избежать вновь от нахлынувших чувств, чем укрыться в его поцелуе. До сих пор объятия Юнги казались самым безопасным местом на свете. Грудь Шуги обдало огнем, сердце гулко застучало о ребра. Губы, которые всегда говорят безумно и красочно о своих чувствах вновь прижимаются к его губам. Чимин рассказывал ими все, что чувствовал в определенные моменты: они нежно и легко чмокали, когда нужна была поддержка, они бережно целовали его пальцы, как самую драгоценную вещь на свете, мило надувались, когда он злился, и настойчиво раскрывались при сексе, шепча любимое имя. Сейчас губы Чимина намокают от скатывающихся слез, и Юнги читает по ним всю тревогу их владельца. «Он запутался». - Не уезжай…- сквозь поцелуй шепчет Шуга Чимину и одной рукой обнимает его за талию. Пак всхлипывает носом, но не отстраняется. Продолжает целовать нижнюю губу, затем правый уголок, перемещается вновь к центру, обдувая горячим дыханием. Он обхватывает его щеки, боясь отпустить. Но куда Юнги мог убежать, если он даже пошевелиться от усталости и еще непрошедшей анестезии не мог? - Я не могу, - тоже шепчет он. Чимин плачет, и слезы скатываются не только по собственному лицу, но и по Юнги тоже. - Такой дурак… столько натворил после нашего расставания, что просто не знаю, как поступать. Шуга утирает его слезы с ресниц и сам еле сдерживается. Ведь это он его запутал. - Что бы ты ни выбрал, я всегда буду на твоей стороне… - он хочет привлечь внимание Чимина, чтобы посмотрел ему в глаза, но тот просто вновь укрывается, горько сглатывая слезы. Временами младший был, как кот, мягкий и покладистый, такой родной, но иногда превращался в самого настоящего ежика с колючками. И именно сейчас Чимин укрылся в своих иголках в виде слез, не давая шанса подступиться. - Насколько ты уезжаешь? - Год, - бесцветно произносит Чимин. Юнги шумно выдыхает, прикрывая глаза. - Я планирую вернуться и продолжить нашу деятельность. - Откуда ты знаешь, что не передумаешь там остаться, например? Искоса глянув на встревоженное и уставшее лицо Юнги, Чимин поджимает губы. - Если я так решу – ты не оставишь этого просто так. Ты приедешь за мной… - Именно так и сделаю! – твердо и самоуверенно проговаривает Шуга. Чимин легко усмехается, заставив на своих щеках появиться ямочкам. - И тебе плевать, что я наговорил тогда? - Я доверяю больше языку тела, - тихо начинает Юнги, вновь стараясь ухватиться за его руку, - твои губы сегодня рассказали больше, чем ты сам. Чимин с удивлением вскидывает на него взгляд. Он сглатывает, стараясь не думать о том, какой же все-таки Шуга умный и проницательный. - Поэтому перестань на меня обижаться, ведь ты сам прекрасно знаешь, что я к тебе чувствую. Руки тряхнуло от дрожи, внезапно прошедшейся прямо от шеи. Чимин чувствует себя разбитым, но еще никогда в жизни не ощущал настолько целым и значимым в этом мире. Так же, как Юнги его разбил на части, тут же и собирал по кусочкам. - Я бы хотел разрушить все эти чертовы стереотипы, - продолжает диалог Юнги, тяжело сглатывая и смотря в окно, - законы, правила, и крикнуть на весь мир, как я тебя люблю когда-нибудь в конце своей песни. Улыбка Чимина становится шире, щеки и уши краснеют еще больше. Он не может оторвать глаз от Шуги, еле дыша. Кое-как справившись с эмоциями, Пак успокаивается и встает. Найдя какое-то бумажное полотенце, быстро утирает им раскрасневшееся лицо, сильно смущаясь от этих слов. В этот самый миг в палату входят знакомые лица, развеивающие атмосферу грусти и печали напрочь. Чонгук энергично вскидывает руками и улыбается во все лицо, здороваясь с Юнги, Джин сначала смотрит на Чимина у окна, а лишь потом с небольшой ухмылкой обращает внимание на друга, Намджун кладет на тумбочку большой пакет с мандаринами и уже заваливает вопросами о самочувствии, Джей-Хоуп ярко и громко здоровается в своей привычной манере. Тэхён первый подходит к Чимину и в полголоса спрашивает того о самочувствии. Пак благодарно кивает, стараясь выглядеть как можно радостнее. Окруженный внезапным шумным вниманием, Юнги немного забывает о разговоре с Чимином. Он старается отвечать на все вопросы друзей, еле переводя дыхание. - Ты же певец! Ну-ка быстро собрался и выбросил эту гадость раз и навсегда! – Джин возмущенно хватает сигареты, лежащие недалеко на стуле у сумки Мина, - Не порти свой классный голос. Юнги смеется, переводит взгляд на Чимина, встречается с ним взглядом и произносит: «Обещаю». Через десять минут влетает медсестра и требует всех разойтись, так как пациент еще слаб. Под дружный хохот ребята нехотя уходят, по пути снося предметы. Чимин задерживается, немного нервозно посматривая на Юнги. Вновь здоровой рукой привлекая его внимание, Шуга устало откидывается на подушку. Приблизившись, младший садится на край кровати. - Где бы ты ни был - ты в моем сердце. И ты только мой. Сегодняшняя красноречивость Юнги просто поражает Пака до глубины души, и он не понимает, что именно заставляет его это говорить. Может, проделанная операция, а может он действительно не хотел, чтобы тот уезжал. Но, так или иначе, Чимин не мог не согласиться с этими словами. Они были оба друг у друга в сердцах. И если словами можно было больно достать и ранить, то из сердца возвращения назад не было, кто бы ни посмел вторгнуться и разрушить их мир. Сейчас, смотря друг другу в глаза, держась за руки, они без слов поняли, что их разрушенные миры сошлись вместе. И уже сражаться вдвоем против всех было не так страшно.