Сияющий в небе

Утром, когда первые лучи солнца ещё даже не успели проникнуть в комнату, Тошинори проснулся у кровати Шоты. Обнаружив свою затекшую шею по неосторожности резко встав, он скорчился от резкой боли и на цыпочках вышел из комнаты. Конечно, он понимал, что Айзава — его лечащий врач и все это не более чем уважение и манеры, но ему хотелось верить, что Шоте тоже греют душу их посиделки вечером за едой или разговоры пока проходят процедуры. Что мужчина тоже чувствует все то тепло их общения. Тошинори никогда не думал, что мог к кому-то привязаться. После смерти матери с ним рядом не было никого, кто оставался бы с ним дольше недели. И да, Шота тоже приехал только на месяц... Но мужчине хотелось верить, что они останутся хотя бы друзьями, не смотря ни на что. Да, сейчас Айзава живёт в доме Яги как прислуга, хотя никто так и не говорил, отрицать это, было достаточно глупо, но все же между ними завязалась связь намного сильнее, чем между врачём и пациентом. Тошинори хотелось в это верить. За раздумьями о своем будущем, мужчина не заметил как на автомате сделал чашку зелёного чая и даже достал сыр на бутерброды. Тошинори лишь улыбнулся своим движениям, доведенным до автоматизма, даже после месяца в больнице сохранивших свою актуальность. Сев за стол, он откусил кусочек сыра и начал нервно пережёвывать. Покоя не давала вчерашняя ситуация с Шотой. Похоже, мужчине нужна была помощь специалиста, но, по каким-то причинам, он к нему не шел, предпочитая беспокойно спать в обнимку с кошкой. Сказки, которые вчера Яги рассказывал Айзаве, были достаточно старыми и их всегда рассказывали маленьким детям, чтобы те успокоились и ложились спать. Как именно эти рассказы и баллады вызывали такое действие на детей, никто не знал, но это никого и не волновало. А кого вообще будет волновать то, что у него наконец освободилось два часика времени поспать? Шота, похоже, не собирался пока просыпаться, так что Тошинори успел закинуть вещи в стирку и помыть посуду. Уже наступил день, но мужчина всё ещё спал, и Яги решил его не будить, ведь у него выдалась тяжёлая ночка. Какие кошмары волновали Айзаву, он так и не понял, ведь мужчина был спросонок, а врач был весь на нервах. Но это явно было связано с его матерью. Это всё что он смог вспомнить из их ночного разговора. Мягкий солнечный свет грел затылок, пока Тошинори допил вторую чашку чая за последний час. Нет, ну так уже не может продолжаться. Явно здесь что-то не так. Дверь в комнату так и манила Яги к себе. Он, поддавшись своему желанию, подошёл и приоткрыл на пару сантиметров. В комнату прямой солнечный свет не проникал из-за штор, но сама комната была будто золотой, из-за просвечивающегося через ткань лучей. Шота сидел на кровати, укутавшись в одеяло, будто зимой, и опустил голову, пряча лицо за черными волосами. Дверь сама открылась дальше и, как можно бесшумнее, Тошинори зашёл в комнату, и уселся рядом с врачём. — Ты как? — Тошинори улыбнулся, как всегда тепло, и приобнял мужчину за плечи. Он старался дарить ему столько тепла, чтобы Шоте не нужно было одеяло. Но ответа так и не последовало. Мужчина уже устал волноваться, поэтому просто прижал Айзаву ещё сильнее к себе и второй рукой поднял к себе лицо. Глаза были красными, то ли от слез, которые до сих пор катились по красноватым щекам, то ли от недосыпа. Слёзы, крупные и прозрачные, как речная вода, падали на одеяло, и только сейчас Тошинори заметил мокрое пятно на пододеяльнике. На секунду растерявшись, мужчина рассматривал лицо Шоты. Губы, трясущиеся от волнения и ожидания что же скажет Яги. Глаза, которые Айзава старательно пытается отвести. Все это приковало к себе взгляд и не собиралось отпускать. Тошинори просто убрал улыбку с лица, сделав его максимально серьезным, будто показывая, что он не шутит, и просто прижал Шоту, который был явно меньше по росту и габаритам тела, к своей груди. Ему было все равно насколько это будет пошло или странно. Да, они двое мужчин и что? Никто не запрещает им обниматься. Но в груди начала теплиться надежда, что Шота тоже чувствует не просто тепло. Что Айзава не считает это всё просто знаком внимания. Тошинори просто надеялся, что ему тоже не хочется, чтобы мужчина отпустил руки и ушел. Он хотел верить, что внутри Айзавы тоже трепещут тысяча бабочек, когда они проводят вместе время...