Медные монеты даруют миру покой

Вновь наступила осень орхидей, седьмая луна опускала Огонь, вечерний ветер нёс с собой лёгкую прохладу от реки, рассеяв горячий сухой воздух, остававшийся после двух предыдущих месяцев. На душе у людей стало легко и свежо. В переулке Хугуа, что на востоке уезда Волун, семья украсила дом фонарями и гирляндами, и лились беспрерывно разговоры и смех, создавая исключительно оживлённую атмосферу. Этот двор был совсем не таким, как другие: по обе стороны от узких ворот лежали многолетние груды камня. Некоторые из этих камней были слегка обработаны, прочие сохранили изначальные резкие углы и грани. Собранные в кучу, они, однако, не казались беспорядочными, даже выглядели весьма своеобразно. Над воротами висели два новых красных фонаря, на каждом из которых густой чёрной тушью было выведено по крупному иероглифу: «Чжан». Жил в этом доме именно что известный на весь уезд Волун ремесленник — Каменный Чжан. И сегодня был его шестидесятый день рождения. За свой век он немало поездил по миру, повстречал порядочно больших чиновников и знати и жизнь прожил никак не сказать что плохую. Порой на улицах да в переулках радостные события отмечали с необычайным вкусом и роскошью. Но Каменный Чжан, однако, праздновал день рождения вовсе без размаха. Сын и дочь его были пусть молоды, но ответственны и серьёзны: прямо ранним утром они разнесли соседям персики долголетия из белой муки, подарков же не принимали ни в коем случае. Для настоящего пира собралась только родня, людей было немного, и празднество тоже получилось скромным, однако все были близкие и, как само собою, бойко веселились вместе. Однако хотя праздник был скромный, это не значило, что к пиру подготовились как придётся. Каменный Чжан намеренно потратил целое состояние — он пригласил повара из уездного ресторана «Дом небесных благоуханий», чтобы тот отвечал за еду, и тщательно готовился с самого полудня. Все выбранные блюда были фирменными кушаньями «Дома небесных благоуханий». Каменный Чжан поставил в главном зале три стола. Родственники и двое подмастерьев, что учились у него ремеслу уже более десятка лет, как раз полностью заняли два стола. Ещё один стол же оказался несколько странным: размером он был такой же, как два других, но рядом стояло всего четыре стула. Под вечер Каменный Чжан к тому же попросил помочь поставить ширму между двумя другими столами и этим, что казалось весьма загадочным. Что возбуждало ещё больше любопытства, так это то, что когда подавали холодные блюда и освежающие закуски, Каменный Чжан намеренно велел постные ставить с одной стороны, а мясные — с другой, не смешивая. В конце концов, все были свои и не возражали подобному, только с огромным интересом поспрашивали Каменного Чжана. Каменный Чжан махнул рукой и объяснил просто: — Благородные гости. Когда почти полная луна засияла на краю небосвода, в дверь постучали. Каменный Чжан тотчас поспешил встретить. Едва он увидел стоящего снаружи, как принялся улыбаться и сказал привычно тепло: — Няньци пришёл. С-с… Почему мне кажется, что ты опять подрос? За дверью стоял именно Лу Няньци. Прошёл десяток лет, и он давно уже не был чрезмерно худым и маленьким, как когда-то. Лишь в чертах его ещё угадывалась тень былого да по-прежнему оставалась на лбу кровавая родинка в центре мингуна, но в остальном он разительно отличался от первоначального облика, был высок и худощав, даже несколько напоминал Цзян Шинина в своё время — обладал таким же духом учёности. — Это ты, пожалуй, опять стал чуть короче, — ответил Лу Няньци. — Когда в прошлый раз столкнулись на входе в лавку Ли, ты ещё не горбил спину. Говорил он всё так же прохладно и на первый взгляд едко, но Каменный Чжан, привыкнув к подобному, нисколько не возражал. — А, возраст берет своё. Если занимаешься таким ремеслом, когда не приходится гнуть спину да опускать голову? Можно сказать, я ещё поздно сгорбился, куда уж тут с вами сравнивать, — Каменный Чжан махнул рукой и, не придавая значения вовсе, потянул Лу Няньци в дом. — А где детвора, что ты подобрал? — Наигрались после обеда и ушли отдыхать пораньше. Да и не усидеть им здесь, пусть ещё через пару лет, — ответил Лу Няньци. Возможно, из-за того, что Лу Шицзю подобрал в горах отец Лу, то когда Лу Няньци повзрослел немного, встречая порой на обочинах и под мостами брошенных детей, он забирал их домой, учил чтению и письму. За эти годы он прославился благодаря фуцзи, так что нескольких детей мог прокормить без тревог. Когда Каменный Чжан отправлял ему приглашение изначально, то предлагал привести с собой и троих ребятишек, но Няньци вежливо отказался. Привычки ранних лет у этих детей ещё не сгладились, они были глубоко подозрительными и особенно боялись незнакомцев. В итоге Каменный Чжан не стал вынуждать. Он был человеком суетливым и любил влезть в чужие дела, так что когда увидел ответ Няньци, то поначалу встревожился, что дети не освоятся. Но поразмыслив ещё, он успокоился… Потому что это был Лу Няньци. За годы он время от времени сталкивался с Лу Няньци и каждый раз вздыхал от избытка чувств. Слегка мрачный, настороженный и подозрительный юноша понемногу возмужал до нынешнего облика едва ли не у него на глазах. Видимо, доброта и мягкость иногда и правда могут передаваться из поколения в поколение. — Они ещё не пришли? — Лу Няньци, следуя за ним в комнату, поднял голову и взглянул вдаль. Глаза его все эти годы всегда были такими: не так чтобы полностью слепые, но и без улучшений. Однако по мере того как его понимание искусства фуцзи день ото дня становилось глубже, такие глаза тоже больше не мешали ему в обыденной жизни и делах. Каменный Чжан взглянул вверх вслед за ним и качнул головой: — Может, надо подождать ещё немного. Другие члены семьи Чжан во дворе тоже подняли головы, выражения их неописуемы. Сын с дочерью у Каменного Чжана оба были поздними, сын был немного постарше и уже миновал возраст совершеннолетия, всего на пару-тройку лет младше Лу Няньци. Дочь же была ещё в цветущей поре шестнадцати лет, юна и прелестна; к великому счастью, от рождения она больше пошла в мать. Она поглядывала-поглядывала, подняв голову, и наконец всё-таки не вытерпела и толкнула Каменного Чжана, спрашивая: — Па, что ты всё время в небо смотришь? Каменный Чжан в дочери души не чаял и баловал её без меры. Если бы спросил кто другой, он бы только отмахнулся, но раз спросила девочка, он не удержался и тихонько сказал: — Жду двоих благородных гостей. Девочка ответила: — …Па, ты опять съел протухшего риса? Каменный Чжан не знал, плакать ему или смеяться: — Безобразничаешь. Лу Няньци рядом аккурат выпустил холодную стрелу: — У твоей дочки лицо, благословлённое на счастье. Каменный Чжан молчал. «Мне следует поблагодарить за такие слова или нет?» Как раз за разговором по небосклону прокатился внезапно приглушённый гром. Все во дворе остолбенели разом, кто-то пробормотал: — Этот гром явился и вовсе без причины, отчего так внезапно? — Хоть внезапно, хоть нет, а это предвестник дождя. Идём прежде в дом, — звал ещё кто-то. Каменный Чжан и Лу Няньци, впрочем, одновременно запрокинули головы. — Вот и они… — радостно прошептал Каменный Чжан. В тот год, сохранив жизнь на чёрном каменном берегу, после того как очнулся, он вместе с Лу Няньци попрощался с Сюэ Сянем и вернулся в уезд Волун. Прямо перед отбытием Сюэ Сянь дал каждому из них по три талисмана, сказав, что если они столкнутся с какой-либо опасностью, то могут написать на талисманах и сжечь их, и он, увидев это, поможет. Когда вернулся, Лу Няньци сразу как следует спрятал эти три талисмана, не намереваясь использовать. Каменный Чжан же за прошедшие годы тоже никогда не применял их и впервые воспользовался только теперь. Однако вовсе не в поисках помощи от Сюэ Сяня и Сюаньминя; он просто не видел их двенадцать лет, так что пригласил на торжественный обед в честь своего дня рождения, вот и всё. В народе бытует мнение, что начиная с шестидесяти лет, дни рождения обязательно следует отмечать с размахом, в конце концов, трудно сказать, случится ли отпраздновать семьдесят и восемьдесят. С каждым прожитым годом остаётся на год меньше, и если не свидеться ещё раз со старыми друзьями, вы так и расстанетесь навечно. Впрочем, Каменный Чжан не пал духом настолько. Он выбрал этот год для приглашения лишь потому, что с этого года двое его подмастерьев завершили обучение. Отныне он не занимался более ремеслом резьбы по камню; если бы дело было среди зелёного леса, это можно было бы назвать омовением рук в золотом тазу. Последним, что он вырезал, не щадя сил, стал набор нефрита на счастье. Он как раз завершил работу несколько дней назад и хотел воспользоваться случаем, чтобы подарить его старым друзьям. Глухой громовой раскат прикатился с самого края неба и наконец утих в переулке Хугуа. Все во дворе слегка вздрогнули разом и спешно вернулись в дом, Каменный Чжан же мигом распорядился, и горячие кушанья начали подавать на стол одно за другим. Точно ко времени. «Тук-тук-тук», — раздался немедленно стук в дверь, и Каменный Чжан, совсем как раньше, поднял глаза, потирая руки, и увидел у широко распахнутых ворот две тени — чёрную и белую. Одетый в чернильно-чёрное платье ещё не опустил руку, которой стучал, выражение лица его было исключительно праздным: — Столько лет не виделись, как ты чем дольше живёшь, тем ниже становишься? Каменный Чжан молчал. «Что ж, столько лет не виделись, а этот Старейший всё так же красноречив». Пришедшими были именно Сюэ Сянь и Сюаньминь. Едва они вошли в дом, дочь Каменного Чжана так и прикипела к ним взглядом. Дверь была не так чтобы широкой, и Сюэ Сянь с Сюаньминем шли один за другим. Девочка очарованно смотрела в лицо Сюэ Сяня, добрых полдня спустя ухватилась за одежды отца, повернула голову и зашептала: — Па, ты разве не говорил очень тщательно выбирать, за кого мне выходить замуж? Можешь найти мне вот такого красивого? У Каменного Чжана тут же ослабели ноги: — Девица, сохрани своему па жизнь, ладно? Слух у Сюэ Сяня был до того остёр, что пускай они шептались, а слышал он совершенно ясно. Получить похвалу, конечно, было приятно, и он просиял к девочке: — Эта девчушка — твоя дочь? Совсем как горная бегония. Его улыбка ослепила девочку до головокружения. Едва Сюэ Сянь подошёл, она увидела позади лицо Сюаньминя и не успела ещё опомниться, как застыла вновь. Мгновением позже она не сдержалась и опять схватилась за рукав Каменного Чжана: — Па, за такого… Каменный Чжан, до смерти боясь, что она снова выдаст что-то вроде «за такого тоже можно бы замуж», тотчас перебил её и сказал раздражённо: — Безобразничаешь, не оскорби благородных гостей. Иди-иди-иди, пойди найди матушку. Девочка снова взглянула украдкой на двоих благородных гостей и, оглядываясь по три раза за единственный шаг, вошла в помещение. За отгороженным ширмой столом Сюэ Сянь, Сюаньминь, Лу Няньци и Каменный Чжан аккурат заняли четыре стула. Как только Сюэ Сянь сел, то увидел полный стол блюд и замер на миг. Он на редкость обратился к Каменному Чжану человеческой речью: — Ты внимателен. Кушанья не только были расставлены согласно тому, что мясное и что постное. Среди них каждое овощное блюдо, каждое мясное блюдо — все соответствовали вкусам собравшихся; все фирменные блюда, которые Сюэ Сянь когда-то на совместном пути упоминал как те, что хотел бы попробовать, — все они были здесь, ни одно не упущено. — Ещё вино… У меня есть друг, исключительно хорош в виноделии, за этим кувшином я специально ходил к нему. Задержался бы немного — и ничего не осталось бы, растащили бы всё подчистую, — Каменный Чжан качнул кувшинчиком в руке и похлопал по большому винному сосуду сбоку: — Немало, а! Всем хватит. При этом он не забыл и о Сюаньмине, кто не пил вина, и распорядился подать чайник хорошего чаю. Сюэ Сянь налил себе чашу и понюхал — аромат был в самом деле густым и выдержанным, единственно обоняя уже можно было вкусить лёгкое опьянение: — Как называется это вино? Если хорошее, я чуть позже непременно попрошу немного. Каменный Чжан ответил непроизвольно: — А, это вино называется «Пьяный Владыка драконов». Сюэ Сянь молчал. Молчал и Каменный Чжан. «Тьфу, вот же болтливый язык!» Он хохотнул неловко и поспешил объяснить: — Мой друг назвал, как придумалось, не принимай всерьёз, не принимай. Сюэ Сянь до сих пор никогда по-настоящему не пьянел. Услышав такое название вина, он тут же рассмеялся: — Ну что ж, попробуем. И проба эта как началась — остановить было уже невозможно… Кто дал такое название, оказывается, отнюдь не шутил. Когда вышел от Каменного Чжана, Сюэ Сянь, на первый взгляд, держался как всегда изящно, плечи и спина его были прямые, лицо белое-белое, не тронутое даже каплей румянца. Он выглядел исключительно трезвым. Вплоть до того, что он ясной речью попрощался с Каменным Чжаном и Лу Няньци, и даже Сюаньминь не заметил сразу никаких проблем. Только когда они дошли до конца длинного переулка Хугуа и Сюэ Сянь, пользуясь пологом ночи, собирался обернуться чёрным драконом и уйти с Сюаньминем вместе с попутным ветром, только тогда обнаружилась наконец странность. Он окутал себя белым туманом, тут же превратился в длинную тень и взмыл прямиком в небо, грозно проделал кувырок в облаках — и, не успев распрямиться, понуро вернулся обратно на землю. Он разгулялся сверх меры и случайно забыл Сюаньминя на месте. — …Ты в самом деле не пьян? — глядя в сияющие чёрные глаза Сюэ Сяня, Сюаньминь пребывал в некоторых сомнениях. — Как такое может быть, — Сюэ Сянь трижды серьёзно покачал головой и спросил Сюаньминя: — Где, по-твоему, я похож на пьяного? Договорив, он внезапно улыбнулся с прищуром, наклонил голову и лизнул губы Сюаньминя. После того как пооблизывал слегка, он молча распрямился и произнёс удивлённо: — Почему мне вдруг жарковато? Сюаньминь молчал. Если он не пьян, то что тогда? Призраки вселились?