Стажеры

Год назад волшебный мир всколыхнула сенсация. Дельфини Роули, отбывающая в Азкабане десятилетний срок за убийство Крейга Боукера, встретилась с Ритой Скиттер и поведала ей леденящую душу историю. Эксклюзив опубликовали на передовице в «Ежедневном пророке» — и в ближайшие месяцы все британские издания, и «Пророк» в их числе, только и занимались тем, что по-разному перепечатывали эту новость, сдабривая ее высокоморальными пассажами и глубокой аналитикой. Приговор Дельфини после этого был пересмотрен Визенгамотом и заменен на пожизненный с возможностью досрочного освобождения по истечении двадцати пяти лет лишения свободы. Скорпиусу Малфою, фигурирующему в качестве невольного соучастника в истории Дельфини, но признанному невиновным, после многочисленных случаев травли в прессе и со стороны волшебников пришлось отчислиться из Академии, и с тех пор он исчез с радаров журналистов и вообще кого бы то ни было. Нестыковок в этой истории хватало, впрочем, заметить их дано было лишь немногим. Да и те немногие почти ни с кем не имели возможности поделиться своими наблюдениями из-за непреложного обета. Под немногими Джеймс, конечно, имел в виду себя, а под нестыковками — то, что из истории Дельфи исчезло подавляющее большинство действующих лиц. Впрочем, в рассказе была и одна новая деталь (хоть и абсолютно незначительная): рассказывая про детство, Дельфи упомянула своего питомца-авгурея, а затем и продемонстрировала татуировку у себя на спине. Джеймс с трудом представлял, как должен выглядеть авгурей и тем более рисунок авгурея, но Скиттер описывала птицу как огромную и нелепую. Джеймс вспомнил про это, когда они в очередной раз занимались с Гамильтоном. Скорпиус плюхнулся на траву и тут же потянулся к флакону с зельем, которое они теперь дальновидно носили с собой. Он выглядел уставшим, как и всегда в конце этих упражнений. И Джеймс подумал, что, возможно, ему неприятно работать с этой птицей, потому что она наверняка напоминает ему про Дельфи. И подумал, что почему-то так ни разу и не спросил его про то интервью. — Как думаешь, почему Дельфи соврала? — негромко произнес он. Скорпиус не поднял взгляда, продолжая натирать маслом запястье. Зелье уже впиталось, рука не скользила. — Скорпиус. — Джеймс коснулся его пальцев, останавливая. — Просто сегодня болит больше обычного. Джеймс вылил на ладонь немного вонючего варева и обхватил запястье Скорпиуса, осторожно втирая лекарство. — Прости. Не отвечай. Дыхание Скорпиуса медленно выравнивалось. — Может быть, она не врет… — тихо заметил Скорпиус, все еще не встречаясь с Джеймсом взглядом. — Откуда тебе знать? Может, это я вру. — Я узнал обо всем этом не от тебя, — напомнил Джеймс. — А от Розы и от родителей. И, учитывая, что отец заставил нас выбирать между «Забвением» и непреложным обетом, вряд ли это были чьи-то выдумки. Масло уже впиталось в кожу, но Джеймс не отпускал его ладони. — Почему ты не выбрал «Забвение»? — спросил Скорпиус. — Испугался. Скорпиус кивнул. — Альбус приходил ко мне, когда это только появилось в прессе. Он тоже спрашивал… Но у меня нет ответа. Может, она была не в себе? — Скорпиус поднял глаза. — И какая, в общем-то, разница? Дельфи ни словом не соврала, — он едва заметно покачал головой, — просто рассказала только половину правды. Альбус предлагал выложить, как все было на самом деле, что там был еще и он. И мне приятно, что он это предложил. Я уже отвык от того, что обо мне кто-то беспокоится, кроме отца. Но я сразу же сказал ему, что не хочу ничего подобного. Это ведь так бессмысленно! Я действительно замешан в той ситуации в той степени, в которой описала Дельфи. А Альбус бы просто-напросто подставил под удар и себя. Джеймсу было ужасно жаль его. Скорпиус говорил здравые и логичные мысли, но от этого ситуация не становилась менее болезненной и несправедливой. — Ты не заслужил всего этого, — уверенно сказал Джеймс. — Если бы не помощь вашего отца, возможно, все кончилось бы еще хуже. — Он опустил глаза и вдруг убежденно добавил: — И я бы выбрал «Забвение». — Почему? — Мне так хотелось просто вычеркнуть все произошедшее из своей жизни, смять и сжечь, как неудавшуюся страницу в эссе. Я никогда не желал никому зла. А натворили мы столько… — Поэтому ты перестал дружить с Алом? — спросил Джеймс. — Чтобы забыть о случившемся? Скорпиус долго молчал, но потом все же ответил: — Да. — И закончил спустя короткую паузу: — Но это не помогло.

***

По трагической случайности Джеймс зачем-то полез искать корм для рогатых жаб прямо перед обедом и наткнулся на целую коробку с сушеными феями, предназначенными для хищных птиц. Смотрелись феи, даже в таком состоянии, пугающе антропоморфно. Скорпиус очень старался выглядеть сочувственно, впрочем, пару смешков сдержать все равно не смог. В знак солидарности он пообещал, что сам начистит рога жабам, а Джеймсу останется только их накормить. Они были как раз в процессе, когда к небольшому водному загону для жаб приблизились две пары ног. Первая принадлежала Луне, а вторая, к огромному удивлению Джеймса, — Перси Уизли. — Выглядят в точности как те, что пели у Флитвика в хоре, — с сомнением заметил Перси. — Вы ведь про жаб? — спросил Скорпиус. Джеймс фыркнул от смеха. Перси тяжело вздохнул. — Это они и есть, — подтвердила Луна. — Вечно сдает мне их в конце года, потому что они перестают квакать так, как ему нравится. — Конечно, я говорил про жаб, — сказал Перси. Но из-за того, что Луна успела прежде него, реплика прозвучала невпопад. — Мы с Флинтом договорились встретиться на тренировочном поле «Юнайтед» через полчаса, — сказала Луна. — Это насчет тех птиц? — спросил Джеймс. — Да. Хотя сомневаюсь, что он правда нашел их гнездо. Можете присоединиться, если хотите, — предложила Луна. — С жабами закончите потом. — Нужна будет какая-то помощь? — уточнил Скорпиус. — Нет, — Луна недоуменно покачала головой. Джеймс кашлянул. — Мы с вами. Скорпиус не то чтобы пришел в восторг от перспективы экскурсии по квиддичному полю, но чистить жабьи рога ему, судя по всему, хотелось еще меньше. — Мы аппарируем туда? — уточнил Джеймс. — Конечно, нет. Тут максимум пара-тройка миль, — сказала Луна, кивком указывая на «зеленую» арку. С этими словами она ловко перебралась на соседнюю площадку, перешагнув низенькие перильца, и затем спустилась по лестнице на самый нижний ярус. Все остальные последовали за ней. — То есть «Юнайтед» тренируется на расстоянии пешей прогулки от нас? — негромко спросил Джеймс. — Ну да, — Скорпиус равнодушно пожал плечами. Еще в первые два дня работы Джеймс убедился в сумасшедшей логистике дома по Шеррингфорд-сквер. Сам дом находился в центре Лондона, и в мире не существовало ни одного волшебного способа, чтобы попасть в него. Аппарация и порталы были заблокированы из-за большого количества чувствительных к магии тварей, камин не работал, а подлететь на метле к строению в центре столицы было весьма проблематично (хоть сама улица и была по большей части населена волшебниками). Зато в подвале дома имелось целых два постоянных портала, открывающихся в разных точках Озерного края. «Водная» арка выходила на волшебное озерцо Эствейт Уотер. Оно было небольшим и не особо глубоким — и, в целом, идеально подходило, чтобы изолировать на пару месяцев какую-нибудь водную тварь: от колонии гриндилоу до целого кельпи. «Зеленая» арка открывала проход в магически огороженный питомник, расположенный в паре миль к югу от Эствейт Уотер: в нем селили хищных птиц и крупных млекопитающих. Теперь вот выяснилось, что новая тренировочная площадка «Юнайтед» тоже находилась совсем рядом, в аккурат между питомником Луны и озером Уиндермир, знаменитым полумагловским-полуволшебным озером, в южной части которого располагалась третья по величине колония русалок в Великобритании (После Черного озера и озера Лох-Несс) — и, по совместительству, самая несговорчивая. Джеймс подозревал, что Перси оказался здесь именно поэтому, хоть и уверял, что принял приглашение Луны и Флинта, только чтобы посмотреть на новое игровое поле «Юнайтед». Сам по себе Перси Уизли в компании Маркуса Флинта особой сенсацией не был: про дружбу этих двух, казалось бы, несовместимых людей писали с завидной регулярностью (порой приправляя статьи разными фривольными инсинуациями интимного толка, но Джеймс по опыту своей семьи знал, что верить газетам — последнее дело), а вот потратить вечер на общение с Луной и двумя ее стажерами он бы вряд ли решил без какого-то потайного умысла. — По-моему, вся ваша экологическая аргументация — полный идиотизм, — сказал Перси, когда они проходили мимо загона с гиппогрифом. — Вы настолько раздраконили русалок, что я уже подумываю закрывать разработку всех воздушных маршрутов через Озерный край. Они и слушать ничего не хотят. Перси вот уже много лет занимал пост главы Отдела транспорта, и одной из его инициатив было создание специальных воздушных маршрутов для воздухоплавательных средств (от метел и ковров до летающих животных). Такие маршруты минимизировали вероятность нарушения Статута о секретности и элементарно повышали безопасность, поскольку прокладывались через земли, населенные волшебниками и волшебными существами, и те расписывались в ненападении и согласии на оказание помощи терпящим бедствие. — По-твоему, чистота водоемов и прибрежных территорий для русалок не важна? — поинтересовалась Луна. — Вы прекрасно могли договориться с ними и так. Зачем было придавать всему этому политический оттенок? — Потому что русалочий особый статус и так каждый год поднимает волну недовольства. Чтобы переправить раненого кельпи в питомник мне не нужно вести с ним недели переговоров. А чтобы усилить антимагловские щиты над озером Алсуотер, я вынуждена выпрашивать разрешение у главы их общины через двух переводчиков. Хотя и те, и те имеют статус тварей. Разговор продолжился в таком же духе. Дом Луны остался далеко позади, погода и природа вокруг стали неуловимо меняться: редкие деревца и кустарники, встречающиеся им на пути, сменились небольшими вытянутыми перелесками, а затем, когда они спустились с холма, — лесом. То ли они медленно шли, то ли путь оказался не таким уж и близким, но, когда они оказались на месте, Флинт уже недовольно поглядывал на часы. Джеймс осмотрелся: поле было словно из сказки. Если в Хогвартсе у них для тренировок не было ничего, кроме колец и мячей, то здесь их окружали настоящие чудеса инженерной мысли, о которых Джеймс только читал в квиддичных журналах. Все приспособления были спущены на землю, чтобы не мешать прогону игры, но во время индивидуальных тренировок игроков они поднимались в воздух. Заколдованные биты, самостоятельно подающие бладжеры и квоффлы, «плавающие» кольца, усложняющие заброс мяча, сверкающие чарами воздушные дорожки для тренировки финтов, сет из всевозможных препятствий, чтобы учиться лавировать между хаотично мечущимися игроками во время матча. — Ну что, показывай, — бодро сказала Луна, игнорируя недовольную мину Флинта. Джеймс в какой-то момент понадеялся, что она имеет в виду показывать поле, но речь, конечно же, шла о гнезде сниджетов. Словно прочитав его мысли, Перси присвистнул (Джеймс и не заметил, что он тоже увлеченно разглядывает окружающее их пространство): — Впечатляет! — А ты не хотел приходить, — хмыкнул Флинт, внезапно сменив гнев на милость. Он сделал знак следовать за ним и направился к лесу. — Не люблю парную аппарацию, — Перси пожал плечами. — Так что за птицу ты там нашел? — Сниджета, — подсказал Джеймс. — Не может быть! — воскликнул Перси. — Только не говори, что твои парни перепутали его со снитчем. Вот уж символично. — Это не повод для смеха, — проворчала Луна. — С чего ты вообще взял, что нашел их гнездо? — спросил Перси. — Это Таня нашла. — Под Таней, очевидно, имелась в виду знаменитая охотница «Юнайтед». — Когда мы поймали птицу, она рассказала об этом Ивану. И тот показал ей, как выглядит сама птица и ее гнездо. — Что же она сама не забрала ее домой? — Наверное, все еще убеждает себя, что живет в человеческом доме, а не в волшебном зоопарке. — Как будто это что-то плохое, — возмутилась Луна. — Мы пришли, — миролюбиво возвестил Флинт. Они остановились у куста можжевельника. — Гнездо там, между ветками. Если никто из хищников его не нашел, то там должно быть около пяти яиц. — Пяти? — переспросила Луна, осторожно отодвигая иголистые веточки. — Мерлин, с этого и стоило начинать. Если бы сниджеты откладывали по пять яиц, они бы не считались такими… — На мгновение она замерла в замешательстве. — Что ты там увидела? — настороженно спросил Перси. — Ничего. — Она быстро пришла в себя. — В тени их и правда можно спутать с яйцами сниджета, но на самом деле это гнездо болтрушайки, — подвела она итог. — Похоже, оно вот уже неделю как брошено. — Тоже какая-то редкая тварь? — поинтересовался Флинт. — Нет. — Она поколебалась, но, как показалось Джеймсу, немного наигранно. — Пожалуй, заберу его с собой. Жалко будет, если птенцы просто погибнут или уйдут на корм местным растопырникам. С этими словами она достала из кармана крошечный чемоданчик и положила его на землю: — Энгордио! — произнесла она, и чемодан принял нормальные размеры. Луна распахнула его и осторожно отлевитировала гнездо внутрь. Джеймс увидел его лишь мельком, но заметил, что все пять яиц лежат не в одной чаше, а как бы отделены друг от друга перегородками из глины, травы и веточек. Внутри чемодана, очевидно, было какое-то расширенное пространство, потому что гнездо мгновенно исчезло из виду. — Ну все, — сказала Луна, захлопывая крышку. — Можно продолжать работать. Перси ничего на это не сказал, но странное подозрительное выражение так и не исчезло с его лица.