Агония и трагедия

      Погода к утру почти не изменилась, разве что ветер умалил свой напор да дождь закончился, сменившись моросью.       Ральф устало потёр глаза.       Смутная надежда, что под утро небо разъяснится, стремительно таяла. Вот только настроение священника не слишком-то отличалось от погоды. Сегодня Ральф особенно неохотно натянул чёрную рясу и, бросив мимолётный взгляд на часы, вышел за дверь.       В такую рань из прихожан церкви появлялись только разве что самые набожные и находящие утешение в поговорке «кто рано встаёт, тому Бог подаёт». Священник нервно усмехается, подавляя растущую жалость к этим людям и беспричинное отвращение.       Мягкая поступь слева заставляет его вынырнуть из своих невесёлых мыслей и улыбнуться. Собака Гейша, неизменно похожая на священника своей явной неприязнью к грозе, преданно уткнулась холодным носом в руку хозяина. Овчарка имела на редкость спокойный характер. Она была из числа тех, которые тихо нападут из-за угла, ликвидировав любую опасность, угрожающую хозяину.       Ральф не был сторонником охоты, не держал у себя в комнате за стенкой ружей с калиберными пулями, не ставил в лесу капканов и не цеплял на ветках силков. Его мирное существование со стороны общественной жизни ничем не отличалось от обычной жизни любого другого человека.       Увесистый крест с распятым Христом на длинной позолоченной цепи, словно готовая в любой момент затянуться петля, давил на грудь больше обыкновенного, и сейчас священник воспринимал его только как лишний груз и помеху. Гейша деловито села на каменную дорожку около дома, исподлобья смотря на высокую фигуру хозяина.       — Эх, менялись бы вот так же и люди… — зачем-то сказал Ральф.       Через несколько минут чёрная «тойота» уже мчалась мимо дома Назарова.       В памяти сразу же почему-то всплыла ручка входной двери, ударяющаяся о стену, и тёмная вмятина. Ральф потряс головой, стараясь прогнать странную игру памяти.       Сейчас священника не сильно волновало то, чем бы мог сейчас заниматься владелец особняка, но вчерашнее совместное похождение его немало насторожило. Влад не настолько сильно любил свою сестру, чтобы так уж явно убиваться по ней. Хотя девушку, правда, было жалко, но Ральф не мог пойти против принципов. Да и сам факт, что самоубийц не отпевают, казался ему неправильным и кощунственным. Всё-таки многие церкви, идя против устава, таким образом завоёвывали внимание к себе.       Чем же бедная Аня заслужила себе такую участь?       Насчёт Макарова Ральф предпочитал не задумываться. С Яном Сергеевичем он виделся несколько раз да и то мимолётно. Так что судить-рядить об этом человеке не мог. Лишь со слов самого Влада, опуская вводные слова, он понял, что тот стремится к выгоде и славе, если где-нибудь прижмёт, — готов пойти по головам, незначительные статьи и подпункты Уголовного Кодекса предпочитает игнорировать, ради собственной выгоды готов жертвовать чужой любовью или дружбой.       В общем, самое банальное и нелицеприятное описание среднестатистического начальника в России. Хотя Влад со злости мог наговорить чего угодно, поэтому Ральф старался думать о подобном индивидууме нейтрально.       То, что Аня, будучи всего лишь секретаршей, успела замутить шашни со своим начальником, было более-менее понятно священнику. Дальше весь рассказ, как по шаблону: клятвы в любви до гроба, скорой свадьбе и увещевания вроде «детишек можно потом будет наделать». Двадцатилетняя Аня, словно маленькая рыбка, попавшая в океанариум с акулами, зацепилась за Макарова, как за единственную возможность выжить в непростой среде бизнеса.       Как вспугнутая стая ворон, сразу же во все стороны полетели сплетни. Макаров, будучи вынужденным сохранить свою репутацию, сразу же аннулировал будущую свадьбу, детишек да и саму Аню. В итоге Аня, решив больше не страдать о потерянной любви, полезла в петлю.       Всё просто и ясно.       Только вот что-то подсказывало священнику, что у этой истории есть своя подоплёка.       В кармане брюк пиликнул телефон, оповещая о входящем сообщении. Аллен нахмурился, увидев отправителя, и бегло посмотрел на экран.       «Давай вечером встретимся около реки. Хочу кое-что показать».       Ральф перевёл датчик дворников в автоматический режим; на стекло активно сыпался дождевой бисер. Тучи действительно за ночь разошлись, и небо тошнотворно-серого цвета тоскливо взирало на мокрую землю. Как только вдали показались главки церкви, Аллен привычно задвинул клубок мыслей на край сознания. Странное сообщение не требовало ответа, но и отлагательства тоже. На сегодня не было запланировано никаких торжеств или панихид, поэтому он не ждал каких-нибудь особенных происшествий. В такую погоду вряд ли кто-нибудь стал бы идти на церковную службу. Но у самых ворот его ждал сюрприз.       Припарковав машину на площадке во внутреннем дворе, Аллен, не скрывая удивления, подошёл к внезапному и неожиданному гостю.       — Утра, отец Ральф, — протягивая лопатообразную ладонь, произнёс Ян Макаров.       — Только не задалось это утро, — рассеянно улыбаясь, поздоровался священник, поспешно освобождая руку из приветственных тисков чужой. — Какими судьбами в наш монастырь?       — Видите ли, я не совсем к вам. У меня здесь личное дело.       Макаров проследил за взглядом Ральфа, выискивающим в округе возможное средство передвижения, на котором ожидаемо мог приехать бизнесмен, и насмешливо произнёс:       — Оставил у леса. Ну, зайдём в избушку, что ли.       Подавив праведное негодование и уже притворно расплывшись в улыбке, священник отпер заунывно скрипнувшую дверь и пропустил гостя внутрь. На вошедших помещение дохнуло теплом, запахом свечей и уютом, таким, какой бывает в домах у чрезвычайно дотошных и чистоплотных хозяев.       Ральф включил свет, прошёл вдоль длинных низких скамеек, не спеша зажёг многочисленные жирандоли, смахнул пыль с жертвенника и повторно спросил:       — Так что же вы всё-таки хотите?       Бизнесмен наблюдал за манипуляциями священника молча, но сейчас его лицо словно потемнело, и он коротко изрёк:       — Исповедоваться.

***

      Единственное, что сегодня не поменялось в обычном течении жизни, так это только погода. Голова не болела, и Влад мысленно порадовался этому маленькому счастью. Найдя дверь незапертой, он вспомнил своё вчерашнее поведение и решил тут же исправить все недоразумения. Около реки, под, заваленными весьма неаккуратно, сухими ветвями ели, он заметил на земле огромный след с когтями, не похожий ни на медвежий, ни на человеческий. А рядом старые следы крови, уже покрывшиеся маленькими трещинами.       Не придумав ничего лучше, он решил показать это место Ральфу, стараясь впечатлить его своей наблюдательностью и странной находкой. Поэтому незамедлительно отправил ему смс, с просьбой о встречи. Указывать место не имело смысла, потому что у них двоих в прошлом было лишь один пункт встречи. Влад желал помириться, попросить прощения и, возможно, вернуть прежние отношения. Останавливал его лишь тот факт, что Ральф, до сих пор не простивший предательства, ему откажет.       Влад еле смог заставить того согласиться хотя бы на дружбу, но с условием «мы чужие люди, внезапно ставшие друзьями». С тех пор ни Влад, ни Аллен не вспоминали о прошлом и не подавали друг другу ни намёка о сожалении в произошедшем.       Влад, убрав телефон обратно в карман, остановил взгляд на тёмном пятнышке на светлых обоях. Было бы хорошо больше не грохать дверь о стену, подумал он. И почему ему кажется это таким странным? Обыкновенное бытовое упущение. Сейчас надо бы подумать над тем, что он скажет своему бывш… Нет. Что он скажет своему другу. Именно так. У него никогда не было парня. Он должен думать именно так, он больше не имеет права даже думать об Аллене в таком ключе. Если Ральф и делает вид, что всё как обычно, и что они самые нормальные среднестатистические друзья, то Назаров больше так не сможет.       Ему срочно надо что-то с этим делать.       В баре алкоголя не нашлось. Да что уж там говорить, в баре вообще ничего не нашлось. Влад не был ленивым человеком, особенно если дело касалось закупки душевного лекарства всех времен. Поэтому он, наплевав на ветер и морось, пеший отправился до ближайшего магазина.       Назаров сам по себе не был пьяницей, но после развала компании, где он работал, пристрастие к алкоголю переросло в настоящую проблему. Всё-таки человек он был исполнительный и совестливый, поэтому уже несколько недель винил себя в «случайном» распаде корпорации. Но почти всегда это благостное чувство заглушала месть, ослепляя, заставляя поступать зачастую неадекватно.       Не успел Влад пройти и половины расстояния до желаемой цели, как на его пути возникло чёрно-рыжее пятно. Приблизившись, пятно приняло очертания его знакомой, собаки Гейши. Обычно спокойная Гейша вдруг повернулась к лесу задом и ощерилась, тихо рыча. К Назарову овчарка относилась исключительно, как к полезному приложению к хозяину: авось и отсюда что-нибудь перепадёт. Влад, не переставая двигаться к магазину, тупо пялился на скачущую справа овчарку.       Дальше Гейша повела себя совсем уж странно: отвернулась от, уже начавшего волноваться, Влада и побежала к роще, захлёбываясь лаем. Сколько парень ни вглядывался в темноту между стволами деревьев, ничего странного ему увидеть не удалось.       Назаров нахмурился. Насколько он знал, волков в роще никогда не водилось, медведей тем более, а если в весенний сезон охоты удавалось подстрелить лося, то это считалось очень удачной добычей, и охотничий клуб, сейчас редко сюда приезжающий, вместе со случайно встреченными грибниками обмывал её чуть ли не три дня.       Тем временем Гейша, поняв, что человеку ничего не угрожает, перестала облаивать деревья и вернулась на дорогу. Владу только сейчас пришло в голову, что овчарка могла не пускать его в лес, увидев там что-то ужасное. Но, решив, что человек не собирается идти в опасное место, покорно встала под его руку.       — Глупая ты собака, — Влад потрепал её по загривку и ускорил шаг.       На обратном пути Гейша отстала, свернув куда-то в переулок. С приподнятым настроением, позвякивая в пакете бутылками, Влад широким шагом прошествовал к двери. Ручка вновь встретилась с обоями, и парень поспешно захлопнул дверь, стараясь выкинуть из головы это досадное недоразумение. Вдруг ему показалось, что где-то в лесу раздался волчий вой. Он снова открыл дверь. Звук не повторился.       Списав всё на слуховые галлюцинации от пьянства, он по-хозяйски аккуратно поместил бутылки на своё законное место — в бар.       Дорвавшись до спасительного успокоения, Назаров блаженно растянулся на полукресле в гостиной. Не захотев устраивать из бытового распития алкоголя киношное представление, он не стал брать стакан, присосавшись сразу же к бутылке. Всё более-менее вошло в привычное русло, теперь можно подумать и о делах любовных.       Найдя в телефоне своё отправленное сообщение, он несколько минут вспоминал и соображал, что там за такое «кое-что» он хотел показать Ральфу. И ведь не пьяный же был. Тогда почему он не может вспомнить всю главную тему будущей встречи? Всё-таки не хочется повторно ударять в грязь лицом.       Разумеется, Ральф сейчас относится к нему слишком предвзято и настороженно, чтобы так уж прямо поверить в искренность Назаровских признаний. Ну, а всё-таки… может быть, повезёт? И что он хотел показать? Влад лишь помнил то, что это должно быть что-то важное и интересное, только вот что?       Вывел Влада из весьма расстроенного состояния звук нескольких подъехавших машин. В дверь бесцеремонно постучали. Назаров, заранее проклиная прибывших, с неудовольствием оставил на прозрачном столе бутылку и двинулся к звуковому источнику своих бед.       — Привет матросам-альбатросам!       Рефлекс сработал быстрее мозга, но кулак скользнул мимо ухмыляющейся цели, а самого Влада осадили на пол одним точным ударом в живот.       — Я не собираюсь с тобой драться, Назаров.       Ручка входной двери, уткнувшаяся в тёмное пятнышко на обоях, была теперь прямо перед глазами Влада. Он, морщась, попытался встать и вдарить повторно, но увидел стоящих на улице вдоль машин мордоворотов, и передумал геройствовать. Тем временем, нахально вторгнувшийся в дом, Ян Макаров опытным глазом оглядывал помещение.       Влад встал, добрался до табурета и ненавидящим взглядом уставился на Макарова.       — Что, не нравится? — насмешливо произнёс тот, ходя вокруг стола. — Разумеется, кому понравится, если в его дом придёт чужой человек, причём на совершенно полных правах.       — Я не собираюсь слушать твою ахинею. Вали отсюда, — стараясь удержать руки при себе, прошипел Влад.       — А придётся.       Ян протянул руку, стараясь убрать длинные светлые пряди с лица Назарова, однако тот с нескрываемым омерзением отшатнулся.       — Как видишь, я приехал не один, — отстранившись, со вздохом произнёс Макаров. — У тебя есть только...       — Хочешь снова посадить меня на короткий поводок?       — Не скалься. Не в том ты положении, чтобы характер показывать.       Назаров с вызовом посмотрел в серые глаза своего бывшего коллеги и демонстративно закинул ногу на ногу. Лучшая защита — нападение.       — Если ты прибился к чужой кормушке, это не значит, что ты можешь помыкать мной, шавка. Я повторять дважды не буду. Убирайся отсюда к чёртовой матери.       И ухмыльнулся настолько широко, насколько смог.       — Жаль, жаль, — Макаров опустил руку в глубокий карман своего коричневого пиджака и отвернулся. — Хочешь, я открою тебе небольшой секрет? Хочешь? Так вот, ты теперь очень важная фигура. Начальник моей корпорации, которой ты, сам того не ведая, помог развалить свою, приглашает тебя к себе на высокооплачиваемую должность.       — Быть лазутчиком?       — В общих чертах, да.       На кухне повисла пауза. Влад недовольно сверлил широкую спину напротив, после чего произнёс самым презрительным тоном, на какой только был способен:       — А не покатиться ли тебе со своим начальником к чёрту?       — Я ждал от тебя этого ответа, — в тоне Яна послышалась гадливая усмешка. — Мыслишь ты совершенно правильно. Я никогда в жизни бы не стерпел участи видеть на работе каждый день твоё смазливое лицо. Да и молод ты слишком. Никто ничего обо мне не узнает. Обвинят того, кто даже об этом не подозревает. Мои ребята поддерживают меня во всем. Поэтому, — его рука медленно выскользнула из кармана, — я тебя убью.       В его руке оказался серебряный атам с обёрнутой платком рукояткой. Кривое лезвие зловеще сверкнуло, пустив по стене светло-серый блик. Влад узнал этот нож и понял, для чего нужен именно он. Кровь в жилах мгновенно похолодела.       Ян, сохраняя абсолютное спокойствие, с удовлетворением проследил, как бледнеет Назаров.       — Знаю, о чём ты сейчас так напряжённо раздумываешь. Я был у него. Правда, будет неожиданность? Священник прирезал жертвенным ножом своего друга. Сенсация. Сколько интереса заимеет подобная история, а? Как думаешь? И ведь даже расследование заводить не будут. Мне жаль отца Ральфа. Он не сделал мне решительно ничего плохого. Но, пойми, так надо. Ты мой открытый соперник, а соперников я привык убивать из рогатки. Но рогатки под рукой нет. Оказалось, что оказалось. Подойди сюда, пожалуйста.       Ноги Влада внезапно подкосились, и он чудом устоял, остекленевшими глазами наблюдая, как к нему неминуемо приближается смерть. Холодные пальцы Макарова коснулись его щеки, нож промелькнул в, наводящей ужас, близости от шеи. Назаров, поддавшись панике, с силой оттолкнул руку с ножом и кинулся к двери.       На улице, не имея возможности адекватно соображать, он прямиком ломанулся в сторону рощи. Бугаи хотели было его догнать, однако остановились и остались на месте.       — Пусть бежит. В лесу это сделать гораздо удобнее.       Колючие и сухие ветки деревьев больно царапали его по щекам, хлестали оголённые по локоть руки, и ему приходилось пробираться вслепую. Куда? — он и сам не знал. Только вперёд, только прочь от страшного лезвия.       Внезапно заныл шрам на правом боку, нанесённый этим же ножом, но уже рукой Аллена. Тот ведь предупреждал его не лезть в то, чего не знал. Год назад одним прекрасным утром Влад, убеждённый в своих способностях, уговорил Ральфа на поединок на ножах. Никаких муляжей, не дети же ведь. Долго он выбирал себе подходящее оружие, пока не остановился на охотничьем экземпляре: широкая рукоятка, достаточная острота и длина лезвия, в меру тяжелый и удобный. Каково же было его удивление, когда в руках священника не оказалось никакого оружия.       Уговор был не нарушать молчания во время боя.       Ральф согласился на поединок без правил, поэтому первых полчаса он с необычайной ловкостью и проворством уворачивался от молниеносных выпадов Назарова. Когда около его головы просвистело лезвие в каких-нибудь трех сантиметрах, Ральф и глазом не моргнул. Широкие рукава его чёрной рясы закрывали ладони наполовину, однако в них не было и намёка на оружие.       Потешный поединок мог принять нешуточный оборот, но весь ритуал со стоп-словом они решили заранее опустить. Влад тогда отошёл от Аллена на пять метров и, приняв достаточно удобное положение для нанесения решающего удара, побежал вперёд. И в следующий момент понял, что сделал ошибку. Он лишь успел увидеть, как в ладонь Ральфа скользнул очень узкий и короткий нож с кривым лезвием, прежде чем его правый бок полоснуло болью.       Назаров понял свою ошибку и даже смог уверить в этом Ральфа. Всё время, пока Влад не пришёл в себя, Аллен был с ним рядом и, кажется, совершенно о случившимся не жалел. Потом Назаров просил священника научить его, как управляться с атамом, однако тот ему тогда отказал.       А теперь, влекомый страхом, он бежал от этого ножа, находящегося теперь в руках чужих, беспощадных и ненавистных. Выбежав к реке, он остановился и прислушался к звенящей тишине сгущающегося вечера. Сзади, ещё у самой кромки леса были слышны неторопливые шаги одного человека. Влада удивил тот факт, что за ним никто не гнался, ведь у преследователя была целая команда отменных псов, которые, если таков приказ, даже в горах его сыщут.       Влад, стараясь подавить ком страха, истерично зовущий бежать его ещё дальше в лес, попытался успокоиться. Он упёрся руками в колени, переводя дыхание, и решил где-нибудь спрятаться, чтобы не выдавать своё присутствие. Он поднял голову и увидел среди деревьев мелькающие светлые волосы Макарова, и паника вновь его захлестнула с большей силой.       Этот человек не мог так быстро за ним прийти, Назаров бежал ведь не меньше сотни метров, до самой поляны. Влад пригнулся как можно ниже и пошёл около густых кустов, вдоль реки. Достигнув молодых сосёнок, растущих одной большой гурьбой, пробежал ещё немного и спрятался за широким дубом, разбрасывающим свои ветви на несколько метров вокруг.       Память тут же услужливо подкинула воспоминания: когда-то давно они с Ральфом пережидали дождь под этим дубом. Лето тогда было знойное, и внезапные дожди посреди дня не были явлением необыкновенным. Так случилось, что, прижавшись к горячему телу рядом, Влад совершенно потерял голову и помог потерять её и священнику. Про дождь они тогда совершенно забыли.       А сейчас, стоя под тем же дубом, он дрожит от страха, как самый последний заяц, и вздохнуть лишний раз боится. Ну и почему же он тряпка такая?!       Внезапно совсем рядом раздался, резанувший слух, волчий вой. Владу показалось, что его сердце на миг перестало биться, чтобы потом сразу же пуститься в бешеный галоп. Он буквально прилип к жёсткой коре дерева. В этот раз вой не получится списать на галлюцинации.       Где-то слева зашуршали кусты. Владу казалось, что стук его сердца можно услышать на том берегу реки. Сзади послышалась какая-то возня, резкий короткий крик, тяжелые шаги, а потом всё стихло.       Влад собрал в кулак всю свою волю и, сделав последний рывок, побежал вниз по реке, прямо в сторону церкви и единственного своего морального спасения.

***

      Закрывал за гостем двери Ральф в чрезвычайном смятении. Он ещё несколько минут стоял на крыльце, бездумно вглядываясь в темнеющий вдали лес, и старался привести в порядок свои, хаотично мечущиеся, мысли. Мимо церкви, уже не скрываясь, проехала небольшая процессия из нескольких машин.       «Исповедь» бизнесмена вывела священника из обычного спокойного состояния. Он прошёл несколько шагов и сел на первую попавшуюся скамейку. Его красивое лицо осталось неподвижным, не выдавая ни одной эмоции. Скомканное повествование Макарова не походило на исповедь от слова совсем.       Ральф нервно провёл рукой по волосам.       Анна Назарова не была самоубийцей. Ян Макаров не заправлял всеми делами, сейчас уже разваленной, компании, а был всего лишь «подселенцем» от конкурирующей корпорации, в реестре которой официально состоял. А Аня, как сестра большого начальника, нужна ему была, как пушечное мясо. Стоило отправить своих молодцев тихонько её вздёрнуть, как её неуравновешенный братик тут же заметался в путах мести и, имея доступ к секретным делам компании, по-быстрому её развалил, намереваясь опустить на социальное дно её «создателя».       А Макаров тем временем, уничтожив фирму, противостоящую своей, таким быстрым и удобным способом вернулся обратно на своё законное место. Его начальник углядел во Владе скрытый талант по разваливанию компаний и пригласил его к себе в фирму. И сейчас Ян Макаров едет прямиком к Назарову.       Ральф не знал, за какую мысль уцепиться, и решил оставить это всё на сегодняшнюю ночь, наивно полагая, что его другу ничего не угрожает.       Он поднялся на четвёртый ярус, который был здесь ни к селу, ни к городу. Поэтому был разделён перегородками и обустроен под обычную комнату отдыха. Здесь была и гардеробная для особо важных и непредвиденных ситуаций.       Священник не спеша переоделся в чёрные брюки и белую рубашку, накинул на плечи пальто, пару раз обернул шею длинным чёрным шарфом и спустился вниз.       На улице темнело. Спешить некуда, разве что Влад ему уготовил странную встречу на берегу реки. Надо бы явиться вовремя, потому что, придавленное днём, любопытство снова дало о себе знать. Ральф с удивлением заметил бегущую впереди фигуру и зачем-то остановился.       Влад, выглядящий странно и ведущий себя странно, ещё даже не подойдя к Аллену, сбивчиво начал:       — Ральф… Ральф, там… Туда… В общем, мы туда не пойдём.       — Смотрю, ты налегке, — оглядывая его внешний вид, улыбнулся священник, позволяя Владу взять себя за локоть от чего-то трясущимися руками.       — Ты не понимаешь! За мной гнались… И сейчас тоже гонятся. Наверняка. Мы туда не пойдём.       Ральф прибавил шагу и вскоре за забором показалась площадка дома Назарова, на которой не оказалось никаких машин.       — Уехали твои преследователи, — насмешливо сказал Аллен. — А ты всё: гонятся-гонятся. Пить меньше надо. Это грех, между прочим.       Однако Влад всё продолжал цепляться за пальто друга даже тогда, когда они вошли в лес.       Ральф, всё так же улыбаясь и вспоминая какие-то шутки, вышел на поляну первым. И тут же всё его весёлое настроение как рукой сняло. Вдруг пересохло в горле. Ральфу сейчас стало так мерзко, как не было ещё никогда в жизни.       Около воды лежал труп Яна Макарова.