Потенциал

Догонялки продолжались недолго: ровно до того момента, пока они не остановились около дверей столовой. Как обычно выиграл Скалл, даже если Оодако и был в каких-то жалких миллиметрах от победы. Де Морт благодаря вампирской сущности имел просто невероятную скорость, в то время как красноволосый гибкость, которая не сильно помогала против юркого друга. Остановившись прямо перед дверью Оодако разгладил свой пиджак, смахнул с него несуществующую пыль и поправил свои волосы, которые во время бега сильно растрепались. Посмотрев вниз он проделал туже операцию, но только уже со Скаллом. Попытка привести фиолетовые волосы в порядок закончилась очередной неудачей, но зеленоглазый не сильно расстроился. Результат все равно был ожидаемый. Он бы больше удивился, если бы чужие локоны легли ровно и аккуратно. Как только мужчина потянулся к ручке двери, так как слуги не успевали за господами, Скалл остановил его. — Оода, — используя прозвище позвал он друга. — Птенец не знает о том, что мы знаем, что он вампир. Буквально мгновение обдумывая сказанное, Оодако кивнул и толкнул дверь. В глаза сразу же бросилась напряжённая одинокая фигурка маленького мальчика, который резко повернул голову в сторону вошедших, настороженно осматривая их. Острые глаза пылали враждебностью и Оодако понял, о каком блеске говорил Скалл. Мальчик был похож на дикого волчонка, загнанного в угол. Ребёнок был очень худ, и видно было, как ему трудно просто удерживать себя в правильном положении на стуле. Шатало его как тонкую веточку ивы при сильном ветре, оно и гляди — сдует. В дорогой одежде с таким телосложением мальчик выглядел слегка нелепо, так как с первого взгляда можно было понять, что он не является представителем знати. Прислуга у стены уважительно поклонилась, и пару горничных направились к двум стульям, отодвигая их. Не медля мужчины подошли к своим местам и аккуратно сели; Скалл во главе стола, а Оодако по правую от него руку. Всё это было совершено под пристальным взглядом стальных глаз. — Где он? — посмотрев на пустое место, спросил старший вампир. Конечно опоздания первого воспитанника не были редкими, но ведь сегодня Де Морт специально попросил его прийти вовремя, да и слугам приказал напомнить. Одна из горничных стушевались и тихо ответила, нервно впиваясь короткими ногтями в мягкую кожу ладоней: — Первый молодой господин скоро будет здесь, он отмывается. — Боже, храни королеву, что он опять натворил? — откинувшись назад, воскликнул Скалл, вскидывая руки к потолку, будто прося ответа у всевышнего. К сожалению тот как и всегда остался глух к мольбам низших существ. Горничная вздрогнула и поклонилась: — Мне неизвестны подробности. Вампир смерил её нечитаемым взглядом, после чего просто устало вздохнул сквозь сжатые зубы. Пока не началась длинная тирада от лица Де Морта, Оодако вклинился и просто попросил привести воспитанника в ближайшее время. Просьба его сопровождалась лёгким шевеление волос, которое так и осталось незамеченным маленьким итальянцем. Девушка вздрогнула и нетвердой походкой ушла за пределы столовой, скрываясь в глубинах коридора.

***

Мальчику не нравилось то, что сейчас происходит. Всё слишком странное, так ещё и много новых лиц, которые были либо условно враждебны, либо безразличны к нему. А спасший его господин точно был не так прост, на это намекали еле дрожащие слуги: их нервные взгляды, сжавшиеся кулаки и судорожные сглатывания. Такая атмосфера точно не могла быть в обычном месте, хотя, это было скорее просто предчувствие чем логика, так как он сам раньше не бывал в таких местах. Второй мужчина был просто жутким. Красивая внешность лишь добавляла сюрреализма, а внимательный взгляд заставлял чувствовать себя неуютно и будто перед клеткой с голодным львом. Создавалось ощущение, что о тебе уже всё знают и стоит сделать лишь один неверный шаг, как страшная сила обрушится на слабое тело, разрывая его на кусочки. Человек не может так ощущаться. Скорее всего он тоже является нелюдью, интегрирующимся в человеческое общество. Интересно, Скалл знает об этом? А если этот красноволосый поймёт, что дитя юга является вампиром? Мальчик боялся думать об этом, а точнее о последствиях раскрытия его личности. Ребёнок отвёл взгляд от пугающего мужчины и наткнулся на изучающий взгляд аметистовых глаз. Помня, как перед Скаллом действовали слуги, мальчик опустил глаза вниз и слегка наклонился вперёд в плохой пародии на поклон. Со стороны послышался смешок, а потом смущенное покашливание. Итальянцу сразу стало неловко и даже стыдно. В груди снова поднималось темное чувство, желающее убить всех, но слова Скалла заставили его притихнуть. — Что ты делаешь? — голос звучал искренне непонимающе. — Ты - второй молодой господин этого поместья. Один из моих воспитанников. Глаза будешь опускать лишь в тех случаях, когда провинишься. Остальное время при разговоре смотри гордо и прямо. Ты теперь аристократ. Правда осталось подписать парочку документов, но всё это мелочи. Мальчик поднял голову и увидел чужую улыбку, несущую в себе задор и уверенность в будущем. К сожалению ребенок чувствовал лишь то, что ему будто кинули подачку от которой не было возможности отказаться. — Ага, мелочи… Бюрократия - худшая идея, придуманная человечеством, — вставил комментарий красноволосый мужчина. Рука его подпирала голову, да и весь вид выражал полный скепсис. — Вспомни что было в первый раз. Тебя же теперь в посольстве на дух не переносят. Ранее достаточно веселое лицо фиолетововолосого мужчины потемнело, но потом он ухмыльнулся и повернулся в сторону зеленоглазого, заговорив елейным голоском: — Вот ты то этим и займешься. Мужчина поперхнулся, а потом зло посмотрел на оппонента, ударяя руками по столу, отчего стоящие у стен слуги вздрогнули и зажмурили глаза: — Нет! — Да ладно тебе, Оодако. Одного твоего взгляда хватит, чтобы там все на коленки попадали, да обувь тебе вылизали, — ехидно протянул мужчина, в конце высунув розовый язычок. — Это было всего один раз… — За то какой раз! Оодако в смущении прикрыл лицо ладонями и отвернулся. В глазах мальчика он сразу же потерял несколько очков устрашения и таинственности. Сложно всерьез воспринимать человека, чьи скулы по яркости цвета соперничают с собственными волосами. Что за странные отношения у этих двух? Справившись со смущением, Оодако пару раз кашлянул и снова сел ровно: так, будто пару минут назад не было этого разговора. — Со своими делами разбирайся сам. Максимум чем я могу тебе помочь, так это рядом постоять. — Отлично, — хлопнул в ладоши Скалл и снова посмотрел на маленького итальянца. Тут он открыл рот, но быстро его захлопнул и по виду задумался. — А как тебя зовут-то? Казалось, что время застыло. По лицу Оодако было видно, что он думает о Скалле, но тому видимо было всё равно, ведь он уставился на съежившегося мальчика. Маленький вампир вздрогнул. У него не было имени. В его семье имена имела лишь главная ветка, в то время как члены «побочки» в лучшем случае получали порядковый номер. Сам же ребёнок не имел даже его. Не заслужил… Видя потерянный взгляд стальных глаз Скалл глубоко задумался. Можно было бы конечно постоянно обращаться к нему по прозвищу «птенец», но в документах нужно будет указать настоящее имя. Мужчина прикусил ноготь на большом пальце руки и пробежался взглядом по комнате, пока не остановился на пламени в зазженном камине. Огонь ярко горел под звук тихо потрескивавших поленьев, что уже обуглились до состояния чёрных углей. Посмотрел на пламя, потом на ребенка и снова на пламя. — Как на счёт «Реборн»? — обратился он с вопросом к брюнету. — Означает «перерождение». Новая жизнь, все дела. Видя искорки ожидания в чужих глазах, новоявленному Реборну оставалось только кивнуть. Не мог же он отказать этому человеку. Да и звучало неплохо. У него теперь есть имя? Это было странное чувство, но оно нравилось юному вампиру. Иметь что-то принадлежащее тебе… Раньше он ничего не имел, даже жизнь находилась в чужих руках. Потом его выгнали и у него появилась свобода, которая оказалась совсем не такой, какой описывалась старым бродягой в Италии, который рассказывал о ней с такой страстью и огнем в глазах, что невозможно было оторваться. Но теперь у него есть имя, данное другим человеком. Оно теперь только его и ничьё больше. Он сохранит его глубоко в сердце и никогда не забудет. Скалл казалось ожидал хоть какой-то реакции, а не простого кивка и пустого задумчивого взгляда. Видя это мальчик сначала опустил глаза вниз, но вспомнив, что так делать не стоит, выпрямился и установил зрительный контакт: — Спасибо. Аметистовые глаза расширились, а пухлые влажные губы слегка приоткрылись: — Он говорит… Оодако в недоумении посмотрел на шокированного друга: — Эм… да? — Он говорит… — тихим шепотом повторил Де Морт, вводя красноволосого в ещё больший ступор, и заставляя Реборна ощущать себя чуть более неуютно. Он сказал что-то не то? — Да, Скалл, он говорит, как и все дети в его возрасте, — осторожно произнес Оодако, косясь на ничего не понимающую прислугу. — Он говорит!!! — вскрикнул мужчина. Голос старшего вампира так и сквозил восторгом, а сам аметистовоглазый едва ли не прыгал на стуле от возбуждения. — Я думал он немой! — Подожди-подожди, — замахал руками Оодако, слегка приподнимаясь. — Ты серьёзно не знал? Как ты вообще смог тогда уговорить его идти с собой? Стоп, ты вообще спросил у него? — Да, спросил, он мне кивнул, — скрестил руки на груди Скалл, надувная губы. Его слегка задело такое недоверие со стороны друга, но зная себя, неудивительно, что тот так подумал. Было много ситуаций в которых Скалл поступал слегка аморально, но до откровенной кражи детей он никогда не опустится. Хотя было время, когда ради еды им с Оодако приходилось работать на организацию, торгующую людьми. Это были тёмные времена… Реборн зло подумал, что по-сути в тот момент у него была лишь иллюзия выбора: смерть в канаве или неясное будущее с Де Мортом. Всем же ясно, что если есть хоть малейшая возможность выжить — ей обязательно воспользуются. Только дураки остались бы на грани смерти в том пропахшем гнилью и помоями переулке, упустив хоть и призрачный, но всё-таки шанс на спасение. Живот вдруг свело спазмом, и Реборн согнулся на стуле пополам, впившись тонкими пальчиками в худые бока. Было больно. — Быстрее принесите ему еду! Не стойте столбом! — как сквозь вату услышал юный вампир звонкий голос Скалла. Буквально через пару секунд его чувствительный нос смог уловить ароматный запах. Подняв глаза, мальчик увидел перед собой тарелку с жидкой кашей: возможно она была из пшена, а может и нет. Всё что он ел раньше, так это третьесортная кровь и какая-то сомнительная похлёбка. Рацион не отличался особыми изысками. — Так, птенчик, — спокойно начал Скалл, даже не встав со своего места. — Чтобы между нами не возникло недопониманий, я объясню почему именно каша. Ты долгое время голодал, так что на пару недель тяжёлая пища для тебя под запретом, а то умрёшь ещё…. Не люблю хоронить детей. Понимающе кивнув, Реборн попытался выпрямиться. Получилось с трудом. Мальчик недоумевал: как он раньше не замечал, что настолько голоден. Человеческая еда поможет на время заполнить желудок и отсрочить смерть, но без крови он точно умрёт в течение двух недель. Нужно срочно что-то придумать.

***

Видя побледневшее лицо ребенка, Скалл догадывался о чем он думает. Кровь. Ахиллесова пята вампиров, больше всего отличающая их от людей, если не считать абсолютно статичного сердца. Этот ребенок сейчас один, в незнакомом месте, с враждебно настроенными к нему прислугой. Его жизнь сейчас в чужих руках… Так волнительно. Предвкушающая улыбка растянула красивые губы, а в глазах появился хаотичный возбужденный блеск. Что же предпримет этот птенчик? Скалл не мог дождаться первых действий дитя юга. Он бы сильно разочаровался, если бы Реборн начал охоту на его горничных. Со стороны двери послышался стук и в дверь вошёл мальчик лет девяти на вид. — Извиняюсь за то, что опоздал. Эксперимент был крайне неудачным. Очки на чужом лице зловеще отразили свет, скрывая жестокие серо-зеленые глаза.