Детёныш

      Шарки нравилось возиться с Маретом. Он так увлёкся, что даже позабыл про свои любимые пушки. Во-первых, он заставил Бони поменять настройки в одной установке, которую они давно стащили с чужого корабля: она делала одежду и прочные костюмы. Разный материал, плотность и размер — только сначала нужно было прогнать тело через сканер и загрузить материал на переработку. Вот Шарки и заставил сделать Бони настройку на Марета. А потом загнал в установку два своих старых комбеза и с нетерпением ждал, когда же она выдаст новую одежду для детёныша.       Получилось восемь комбинезончиков. Они были такие маленькие и забавные, что даже Марет сразу дался в руки переодеться. Вообще, Шарки старался детёныша не разглядывать, ведь изучение это больше по части дока, но всё равно не удержался.       Хвост у Марета был. Похожий на лопатку, только с округлым концом. Темнее всего остального тела. И хвост этот Марет поджимал между ног, прикрывая всё спереди. Разве это было удобно? Шарки осторожно пощупал кончик хвоста — тот был похож на мягкую резину. А потом детёныш недовольно укусил его руку. И правильно сделал, нечего чужие хвосты без разрешения щупать.       Ещё у Марета почему-то было две пары сосков, одни располагались как обычно, а вторые ниже и поближе к центру. Зачем? Шарки так и не понял.       Шарки в обычной жизни наблюдательностью не отличался, но ему казалось, что Марет ест гораздо больше, чем выдала карточка, и что уж совсем странно — как будто за два дня одежда становилась ему тесновата. Шарки задумчиво чесал свой плавник, но к доку относить детёныша не спешил. Ведь это хорошо, если есть аппетит? Значит, здоров, значит, можно играть с ним дальше. Шарки вообще лишний раз не отсвечивал, чтобы капитан не передумал оставлять детёныша на корабле.       Поэтому Шарки немного нервничал, когда они с кэпом собирались на встречу с заказчиком.       — Ты помнишь, о чём думать не стоит? — спросил его Уно, натягивая боевой костюм поверх своего металла.       — Про Марета, — рассеяно отозвался Шарки, поправляя свой хвост под бронёй.       — Неверный ответ. Ты уже должен про него забыть, — жёсткая перчатка сжала челюсть Шарки, и кэп потянул его к себе. — Вот это поможет.       Обычно кэп не целовал его просто так. И тем более перед вылетом. В обычной жизни кэп был кэп и это не смешивалось, поэтому Шарки замер, теряясь. Кэп целовал жёстко, заодно и за плавник потрепал — и волнение Шарки совсем отпустило.       — Спасибо, кэп, — Шарки встряхнулся, а Уно одобрительно похлопал его по спине и надел непроницаемый шлем.       Так что на чужом корабле первое время Шарки думал про кэпа. Они с ним шли в окружении четырёх киберов, по два с каждой стороны, пока их не встретил заказчик — и у него тоже была охрана. А ещё рядом стоял сопровождающий в длинном балахоне. Шарки засмотрелся на его руки и по ним узнал расу.       Неофициально её представителей называли лягушками: за перепончатые руки с присосками, за зеленоватый цвет кожи. Шарки ничего против лягух не имел — они были вкусными, поэтому название за обидное он не считал. А руки у инорасника были красивыми, пальцы тонкими, пусть их и всего четыре. На присоски Шарки конкретно залип. Вот бы у Бони такие были — тот бы с радостью ими член потрогал. Шарки стопудово уверен был, что это должно быть приятно! Эх, какие руки... вот бы на эту лягуху целиком посмотреть.       Шарки замечтался, но блеснувшая полоска браслетов его отрезвила — сдерживающие. Лягуху держали тут насильно. Шарки вздохнул тяжело — вот бы кэпа уговорить его выкупить. Но это всего лишь мечты.       Пока Шарки мечтал о присосках, кэп уже передал контейнер и забрал вторую часть оплаты. Им пора было сваливать.       — Первый раз на нашу встречу открыто привели чтеца. Помнишь, раньше подкладывали устройства всякие? А вот телепата притащили впервые. Хорошо, что лягушки могут считывать только образы да настроение, а не прямые мысли, — после слов кэпа Шарки осенило — точно! Так вот, чего он забыл про лягух. Они же разум читать умеют. И сразу стыдно стало за свои мысли — он же раз десять эти руки на своём члене представить успел. Зато ни единой мысли про детёныша не было — хоть это хорошо.       — На нём браслеты были, кэп. Вряд ли лягуху добровольно привели, — осторожно заметил Шарки. — Я на его руки смотрел, про Марета не думал, — на всякий случай уточнил он, а кэп его неожиданно за плавник погладил.       — Молодец, Шарки.

***

      Детёныш съедал по две нормы в день по карточке, каждую неделю Шарки обновлял ему комбинезончики и пытался ото всех скрыть, что Марет растёт. РАСТЁТ. Шарки казалось, что из-за этого док сочтёт Марета подозрительным и опасным, а кэп детёныша высадит одного на какой-нибудь планете. Шарки нервничал, плохо ел и мало спал — в результате к доку утащили его самого, а там и Марета увидели. Шарки по привычке детёныша хвостом прикрыл, а на изучающие взгляды зубы показал. Ну тут его кэп по плавнику и хрястнул.       Ух и тяжела была рука у киборга.       — Шарки, ты совсем на почве материнства спятил? — голос кэпа был спокойным, но тем больше бесил Шарки.       — Я не самочка, — скалиться на этот раз Шарки не стал. Получить ещё раз от кэпа не хотелось.       — Давно я у тебя под хвостом не проверял и уже не знаю, — Шарки на кэпа уставился, не мигая — плавник от злости белеть начал. — Хочешь доказать обратное — в капсулу ложись, док тебя осмотрит, а Бони за Маретом проследит. Хотя нет, я сам его возьму.       На Шарки смотрели все: Бони — с непониманием, док — изучая и делая пометки, капитан — жёстко. А детёныш просто на хвосте уснул. Его никто не отбирал.       Шарки его очень медленно на руки поднял и к себе прижал, не решаясь отдать.       — Кэп, ты обещаешь, что когда я проснусь, он всё ещё на корабле будет? Обещаешь? Кэп на него как на идиота смотрел, и Шарки впервые себя таким и почувствовал.       — Куда он денется, Шарки?       Шарки медлил, не отдавая детёныша. Да и ответить было нечего.       Нехотя, словно через силу, он шагнул к кэпу и заставил себя разжать руки. И тут док в Шарки инъектор всадил — Шарки только и успел, что хвостом мотнуть. Тело становилось тяжёлым и не слушалось. Бони с доком подхватили его под руки и в капсулу запихнули, а Шарки даже разозлиться на них не успел. Его вырубило.