Детёныш

      Башка взрывалась, яркий свет выжигал мозги, а плавник и хвост жутко чесались. На удивление, Шарки обнаружил, что его никто не связывал и он по-прежнему лежит в медблоке.       — Док, — хрипло позвал Шарки, пытаясь проморгаться, но на всякий случай не вставая. Сил не было даже хвостом пошевелить. — А ты меня лечить пытался или убить?       Док прошуршал за столом, явно с неохотой отрываясь от изучения мелькающих отчётов.       — Скорее тебя пытался убить наш малыш. Марет неожиданно оказался немного ядовит. Он активно рос и развивался, и сформировались железы, которые...       — Стоп-стоп! — Шарки и так думать не мог, а речи дока ещё больше голову грузили. — Можно покороче? Умру я или как?       Док рассмеялся с лёгким шипением и наконец к капсуле подошёл.       — Нормально всё с тобой. Плавник позудит и всё. Ты три дня проспал и уже восстановился. Яд накапливался из-за долгого контакта и немного расшатал твою голову. Вот ты и скалился, — Шарки вспомнил всё, и ему перед кэпом стало ужасно стыдно. Как он мог в нём сомневаться?       — Кстати, Бони Марета приносил, детёныш скучает. Я ему объяснить пытался, что он тебе навредил. Думаю, малыш просто не научился это контролировать. Эх, сканер бы нам нормальный, и я бы давно всё узнал! — док вытащил леденец успокаивающий и Шарки в пасть сунул. — Это тошноту уберёт и голове полегче станет. Очухаешься и сходишь поесть.       Шарки глаза закрыл, раскатывая на языке мятный вкус. Да, пожрать не помешало бы. Интересно, а Марета хорошо кормили?       — Док, а когда Марет совсем вырастет? — Шарки рад был, что ему не показалось, как активно растёт детёныш.       — Трудно предсказать наверняка. Нужно проследить тенденцию несколько месяцев, но как правило, активная фаза роста постепенно замедляется. Кстати, я сделал ему новую карточку, увеличил норму, она будет меняться сама. Просто скармливай всё, что есть.       — Ага.       Шарки устроился на боку и обнял свой хвост. Жрать, конечно, хотелось, но спать — тоже.

***

      — Шаки!       Когда Марет его увидел, то запрыгнул на руки, чуть ли не курлыкая, и по имени назвал. Ну, почти по имени. Шарки аж прослезился — и Бони тут же его подколол.       — Блудная мамочка вернулась! Как себя чувствуешь?       — Нормально. Только жрать всё время хочется, — Шарки детёныша на руках покачивал и не мешал за плавник от радости дёргать. А сам Бони за ногу обнял хвостом.       — Я тоже соскучился, акулка, — Бони улыбался широко и лез обниматься прямо при детёныше. Когда он не был увлечён киберами, то его с лёгкостью расшевелить можно было. К кэпу на ночь Шарки идти до сих не мог — вину чувствовал за свои сомнения, расслабиться не мог и близко подойти. А с Бони было иначе.       — Отнесёшь потом Марета к кэпу? Или к доку... вы как теперь вообще за ним присматриваете? И что с ядом?       — Док сказал, на каждого из нас по-разному действует. На кэпа меньше всего, у него там системы частично фильтруют, — пальцы Бони пробежались по плавнику невесомо, и Шарки прижмурился. Приятно же было! А вот Марет впервые зарычал, а потом укусить Бони попытался. Или сразу руку отгрызть.       — Смотри-ка, ревнует! — Бони расхохотался, отдёрнувшись, а Шарки погладил Марета по спинке и неловко, из-за взгляда Бони, поцеловал в макушку. Детёныш вздохнул тяжело и притих, но в Шарки вцепился крепко. — А с нами он себя так не вёл. Ну ты и мамочка, Шарки!       Поскольку руки у Шарки заняты были, он по заду Бони влепил хвостом. Чтобы поменьше трепался. Сам Шарки пока не разобрался, что чувствует: ему просто приятно было, как Марет реагировал. Шарки хотелось быть для него особенным, пусть и не мамочкой.       — Я с ним поиграю, а ты пока иди и... ну... — Шарки замялся, а Бони голос понизил и помог мысль выразить:       — К сегодняшнему вечеру я уже готов, Шарки.

***

      Тонким пальцам Бони Шарки позволял даже в щель у основания своего члена толкаться. Немного. Но кайф ловил острый, чуть-чуть болезненный. На эти пальцы он готов был молиться, правда, не знал кому. Наверное, Бони.       Вылизывать эти пальцы было сладко. Прикусывать, пропускать между ними язык. Шарки чувствовал, что Бони от этого тоже млеет. Вообще, на этот раз у них как-то неторопливо всё было, несмотря на долгий перерыв. Шарки кусал его пальцы и тёрся членом между двумя у Бони, смазкой своей живот ему пачкая.       Члены у Бони были подвижные, могли обвивать ствол или переплетаться друг с другом — и текли оба. А ещё немножко вытягивались.       — Шарки, ну давай уже!       Бони первым не выдержал, на живот перевернулся, и Шарки хвостом взбудораженно дёрнул. В такие моменты ему нравилось, что у Бони не только на железки вставало. Интересно, а как у Бони было с доком? Шарки когда представлять пытался, то сильнее заводился. Но не спрашивал.       Шарки подтянул Бони к себе, прижался, толкаясь медленно, а Бони всё пытался задом навстречу дёрнуть. Шарки мешал и с удовольствием его мучил. Вообще, он мечтал о том, чтобы к ним док когда-нибудь присоединился. Ему казалось, что с Бони они бы смотрелись очень красиво. А если бы ещё вместе его приласкали...       — Шар-рки!       Когда Бони вот так стонал-рычал, Шарки его прекращал мучить: наваливался покрепче и толкался сильно, не останавливаясь. Бони под ним метался, вскрикивал и дрожал, а Шарки от души кусался и хвостом по койке несдержанно лупил. Он не мог бы сравнить, как у них было с кэпом. Кэп это кэп, а Бони это Бони. Но кайф Шарки испытывал одинаково сильный. Особенно когда смотрел, как Бони лежит, не в состоянии пошевелиться, а из зада у него непрерывно течёт.       Шарки выгнулся, приподнимая хвост, и излился, совсем стискивая Бони в руках. Тот постанывал, уже не дёргаясь, только терзая пальцами покрывало. Шарки отстранился и вздохнул восхищённо — ну красота же! Не удержавшись, он поцеловал хорошенький зад Бони, и тот со смешком дёрнул ногой.       — Шарки, ты чего?       — Красиво. Никому бы не показывал, — Шарки улёгся рядом и, немного подумав, себя поправил: — Но доку и кэпу — можно.