И смерть, и жизнь моя

      Несколько прошедших дней для Гарри стали настоящим испытанием на выносливость. Ему до сих пор не с кем было поговорить, потому он чувствовал, как вся эта невысказанность вырывается наружу. Конечно, он пытался отыскать Фреда, но один из Пожирателей быстро перекрыл ему дорогу и даже стал угрожать. Сначала Гарри подумал, что не так-то его жизнь и ценна, но затем вспомнил о том, что его предназначение — спасти всех, что он не может сейчас вот так глупо распрощаться со своей жизнью.       Каждый божий день у Поттера были занятия по разным школьным дисциплинам как подготовка к ЖАБА. И Том выполнял роль профессора, но уроки с ним, скорее, превращались в театр или даже в цирк. Гарри стал забывать рядом с истинным о своих далеко не позитивных мыслях. Поттер понимал, что он вообще теряет всякие размышления и начинает улыбаться над дурацкими шутками Реддла. И это, казалось, единственное, что спасало. Он медленно, но верно больше доверял Тому, сближался с ним, можно сказать, не осознавая этого до конца. За этот период он ни разу не увидел истинного в роли Волан-де-Морта, что лишь сделало ярче этот маленький лучик надежды. Может, влюбиться в Реддла и отдаться этому чувству — не так уж и плохо? А магический мир подождёт, да и кто будет нарушать его спокойствие, если сам Тёмный Лорд будет занят Поттером?       — Гарри, надо нежнее. Представь, что это твой член, — Том весело произнёс, демонстрируя лёгкий взмах рукой.       Реддл заверил Гарри, что он имеет право колдовать даже до совершеннолетия, ведь Министерство не посмеет его тронуть, да и вообще оно скоро окажется под его ногами. Вот только Том сказал это слишком забавно и небрежно, и парень не смог воспринять эту информацию всерьёз, рассмеявшись. Реддл однозначно менял его.       — Может, лучше твой? — парень закатил глаза, оглянувшись. В библиотеку никогда никто не совался, когда у них тут проходили частные уроки. Понятно уж почему, но Гарри предпочитал об этом не думать. Он мог свыкнуться с Томом, но не мог принять Волан-де-Морта.       — Оу, я польщён, — Том вскинул брови и шире улыбнулся, вдруг развернув стул истинного к себе, притом используя свою физическую силу. — Не хочешь поизучать запретные заклинания? Боюсь, я не всегда буду рядом, да и зачем жалеть врага? — Гарри рассмеялся, закинув назад голову. — И чего ты смеёшься? У меня на щеке осталась зубная паста?       — По сути, ты — мой главный враг. И ты хочешь научить меня убивать себя? — парень отложил палочку и задорно уставился на юношу, не перестав радостно сиять.       — От этих рук я не против умереть, — хохотнул Том и сжал запястья Поттера в своих ладонях, чмокнув нежно кожу. Казалось, что они слишком были увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на остальной мир. Гарри, впрочем, просто не думал, наслаждаясь минутами, когда он, как и прежде, был счастлив жить.       Парень хмыкнул и придвинулся ближе к истинному, оперевшись о его колени и чуть приподнявшись. Он пытался прочесть искрящиеся чёрные глаза, но не мог что-либо увидеть под дымкой хитрецы. Ему так хотелось поцеловать Тома, да и вообще это всё походило на эффект какого-то зелья, но сопротивляться не хотелось этому эффекту. Пусть и так. Это было необходимо Гарри, чтобы окончательно не разочароваться абсолютно во всём. Некая отдушина. В эти минуты казалось, что Волан-де-Морта вообще не существовало, был только весёлый и харизматичный Том.       — И вообще никто не может меня убить. Я давно тебе это хотел рассказать, — Гарри нахмурился и незаметно для себя придвинулся ещё ближе, заинтересованно раскрыв губы. — До этого я боялся, что ты не до конца принял нас, но сейчас я так не думаю и хочу рассказать мой секрет, — Реддл нежно улыбнулся и положил ладони на скулы истинного, мягко поглаживая их кончиками пальцев. Поттер довольно закатил глаза, на что Том хохотнул и чмокнул его в кончик носа. — Чтобы стать бессмертным, я создал крестражи. Я разделил свою душу на части и поместил их в разные предметы. Меня невозможно убить, Гарри, пока существуют они.       Парень задумчиво нахмурился. Чёрт, да, взгляд, улыбка, голос… Это его Том. Но вот слова. Боже, так мог сказать только Волан-де-Морт. Поттер должен привыкнуть и к этой стороне Реддла, но она слишком пугающая и отталкивающая.       — Прости, если сказал что-то не так, — виновато прошептал Том и отстранился с тяжёлым вздохом, растёкшись по спинке стула с мрачным взглядом, устремлённым в пол.       Гарри понимал, что они, казалось, просто не могли существовать вместе в одном мире, что это против фундаментальных законов. Да, они истинные, но это — несмешная шутка природы. Волан-де-Морт изначально хотел убить Поттера. А что, если он истинный Тома, а не Волан-де-Морта? Что если его Том — это Волан-де-Морт до того, как создал крестраж? Конечно, это звучит справедливо обосновано со стороны чувств Гарри, но всё же немного сумбурно. В любом случае Поттер хотел, чтобы они жили, хотел наконец спокойную жизнь и Тома рядом, именно его Тома. А ещё хотел наконец увидеться с Роном и Гермионой. Хотел, чтобы эта война к чёрту закончилась, потому что от неё одни проблемы, но понимал, что Реддл не отступит от своих идей.       — А как выглядит этот крестраж? — спустя несколько минут, наполненных напряжённой тишиной, поинтересовался Гарри.       — Их семь. Это разные вещи. Но я не скажу пока тебе, что они представляют из себя. Может быть, позже, — Том грустно посмотрел на истинного, сжав губы. — Хотя нет. Их шесть, — он виновато поднял брови домиком. — Тогда в тайной комнате я убил тебя, точнее крестраж в тебе, — глаза Гарри стали огромными от осознания. Ну конечно! Теперь всё встало на свои места!       — Вдруг из-за этой частички твоей души во мне ты подумал, что мы истинные? Вдруг это всё было зря? — довольно громко и эмоционально спросил Поттер. Реддл со страхом глянул на парня, обескураженно приоткрыв рот. Но спустя пару секунд тяжёлых размышлений он решительно качнул головой, отрицая:       — Нет.       — Но ведь из меня мёртвого не могла вырваться оболочка.       — А ты и не умер! — прорычал Том и резко встал, с громким стуком уронив стул. Он стал ходить нервно взад-вперёд, вцепившись в свои волосы. — Блять, нет! Я столько лет осознавал это. Такого не может быть!       Гарри подтянул колени к груди и положили на них подборок, следя за метаниями истинного. Тогда это абсолютный цирк! Почему Поттер чувствовал себя крайне плохо без Реддла? Почему он стремился к нему? Нет, это точно не его больное сознание, которое само себя убедило в этой чуши.       — Послушай. Это твоё состояние можно назвать коммой, — Том остановился и вжал ладонь в лоб с тяжёлым выдохом. Он всё также шокировано смотрел в прострацию большими глазами. На них буквально рушалось всё, в чём юноша был непоколебимо уверен. — Ты был жив. Да, твоя оболочка появилась, когда частица была ещё в тебе, но это ничего не значит. Твоя оболочка была ведь красной, а не зелёной, как моя. Ведь так, Гарри? А ты что думаешь? — он наконец поднял глаза на парня, который сам уже ничего не понимал. Поттер опустил голову и молчал с минуту. Подумав, что он всё потерял, Том с протяжным стоном спрятал лицо в ладонях. Гарри — единственный, кто может одолеть его. Сейчас он мог бы легко избавиться от единственной помехи, но, проанализировав всё, Реддл с ужасом понял, что его оставшаяся часть расчётной душонки просто не способна на это.       — Я не хочу, чтобы наша связь оказалась ложью, — тихо и искренне произнёс Гарри и медленно поднялся, на ватных ногах добравшись до истинного и обняв его. — Я уже привык к тебе. Да, это немного трудно, но, мне кажется, ещё чуть-чуть, и всё станет легче.       Том чересчур крепко сжал в захвате парня, точно тот мог сбежать. Эти слова стали для него слишком громкими и желанными, отчего становилось тяжело дышать и стоять. Гарри сам в ответ цеплялся крепко, боясь упасть, боясь окончательно потеряться.       — К чёрту эту теорию. Она дурацкая. Знаешь, не всё на свете можно объяснить, — прошептал немного дрожащим, но таким же глубоким голосом Реддл, утыкаясь в мягкие волосы и зажмуриваясь. Гарри с ним.       А Поттер думал, что не сможет избавиться от Тома, что скучает по остальным, но без Тома он не сможет. Да, он ещё подумает об этой странной теории, но не сейчас. Сейчас можно себе позволить полностью расслабиться, полностью наконец отдаться чувствам. Хоть немного. Это не означает, что жизнь его станет нормальной. Вовсе нет. Она, кажется, никогда не будет нормальной. Просто небольшой перерыв, во время которого можно быть слабым и не пытаться спасти весь мир. Но сейчас Гарри понимал, что он должен избавить мир от Волан-де-Морта, чтобы это все прекратилось, но вместе с тем он не хотел лишаться своего истинного.       — Знаю. Нельзя объяснить то, как я стал твоим парнем, — Том облегчённо рассмеялся и прижался губами к макушке Гарри, все ещё пока боясь расслабить хватку.

***

      После очередного напряжённого ужина с Пожирателями, Том вновь ушёл куда-то, отправив Гарри в спальню, где Поттер занялся зубрёжкой рецепта нового зелья для ЖАБА. Он сидел на постели и тупо уставился на пергамент. Ни один пункт как назло не запоминался, ведь голова была забита мыслями об истинном. Казалось, после узнавания тайны Реддла и этого не менее странного диалога Гарри окончательно убедился в том, что не может игнорировать тёплое чувство по отношению к истинному.       Вместе с тем Поттер всё же думал о том, что надо исправлять текущее положение дел в волшебном мире. Может, если уничтожить все крестражи, то Волан-де-Морт перестанет существовать и останется лишь его Том? Но вот только где найти эти крестражи? Может, Тома удастся переубедить? Всё-таки Гарри как истинный имеет большое влияние на него.       Решив, что сегодняшний остаток вечера Поттер отведёт исключительно для отношений с Томом, он выбросил из головы остальные мысли, пообещав вернуться к ним завтра утром. Нет, часть он хотел совершить сегодня. Может, Тому написать небольшое письмо? Просто, вряд ли, некоторые вещи он сможет сказать лицом к лицу.       Гарри пересел за стол и положил перед собой чистый пергамент и чернильницу с пером. Он задумчиво нахмурился и сжал губы, не зная, как начать и стоит ли. Тем более нужно было подложить письмо в такое место, где бы Реддл нашёл его не сразу, но гарантировано бы отыскал. Поправив очки, Поттер всё же принялся за дело.       «Привет, Том. Возможно, меня уже не будет рядом, когда ты найдёшь это письмо. Я буду надеяться на это, ведь после его прочтения ты станешь разрушительно злым. Я хочу сказать, что, возможно, люблю тебя, возможно, ты мне просто нравишься. Я не знаю, но ты мне не безразличен. Я хочу быть рядом, но это невозможно, пока ты хочешь придерживаться своих целей. Я знаю, что я — единственный, кто может одолеть тебя, но я не смогу. Нет, не так. Я должен убить Волан-де-Морта, а ты — часть его, поэтому я не хочу идти против него. Ты — моя жизнь и моя смерть, и я не могу распоряжаться ни этим и ни тем, но я бы хотел жизнь для нас обоих и моих других близких, а Пожиратели отнимают их.

Твоя жизнь и смерть»

      Гарри бесслёзно всхлипнул и тяжело вздохнул. Рано или поздно ему бы пришлось покинуть Тома, но об этом он не будет думать сегодня. Возможно, нахождение здесь — это последний шанс испытать то самое пресловутое счастье с истинным.       Обогнув взглядом стол, он наткнулся на дневник из Тайной комнаты. Это немного удивило, но место хранения письма не заставило себя долго ждать. Гарри вложил послание между потрёпанными страницами и отошёл к кровати, обрушившись на неё. Надо попытаться выучить рецепт зелья, хотя сейчас это не имеет никакого смысла. Зелье — последнее, о чём Поттер хотел сейчас переживать.       Когда парню наконец удалось немного сосредоточиться на буквах, то в комнату ворвался Том с довольной ухмылкой.       — О, вижу, ты трудишься, Гарри, в поте лица! Не знал, что откровения так на тебя отлично влияют. В таком случае я готов хоть ежедневно придумывать новые тайны, — он приземлился за Гарри и обнял его, положив ладони на живот. С непривычки Поттер дёрнулся, но не отстранился, прижавшись спиной к груди юноши, ведь эти прикосновения были приятными, ими хотелось наслаждаться вновь и вновь.       — Если ты их будешь придумывать каждый день, то мне не останется памяти для знаний для ЖАБА, — хохотнул парень и запрокинул голову на плечо Тома. Ему даже нравилось это всё, хотя перед другими он не смог бы это признать. Это, наверное, можно назвать каким-то странным увлечением, от которого ты не смог бы отказаться, но к которому отрицательно отнесутся в обществе.       — В таком случае не буду отвлекать тебя от такого важного дела, — наигранно серьёзно произнёс Том и задорно хмыкнул, когда Гарри с силой сжал его начавшиеся отдаляться руки.       — Я не против, если ты меня немного поотвлекаешь, — весело прошептал парень, на что Реддл хохотнул в тёмные волосы.       — Мне уже это нравится, — специально глубоко проговорил юноша, едва касаясь тонкой шеи истинного губами, опаляя её нетерпеливым дыханием, от которого по всему телу Гарри расходились мурашки. Он сильнее стиснул пальцы на руках Реддла, выгнувшись и зажмурившись.       — Мне тоже, — на выдохе сказал парень, слегка вздрогнув, когда ладони Тома проникли под его рубашку, невесомо коснувшись подушечками пальцев кожи внизу живота. От этого жеста внутри Гарри всё перевернулось, сплетаясь в узлы.       — Отрадно слышать, — всё тем же бархатом шептал юноша, влажно вдруг коснувшись губами шеи, отчего Поттер дёрнулся, сильнее зажмуриваясь, раскрывая губы, чтобы сквозь них могло вырываться частое несдержанное дыхание.       Гарри резко выпрямился и развернулся на коленях к истинному, зарываясь в его волосы и прижимаясь своими к его губам, закрывая глаза, не в силах смотреть на происходящее, не в силах смотреть в чёрные глаза, победно и несдержанно возбуждённо сияющие. Том углубил поцелуй, грубо врываясь в его рот языком. Уронил на спину под шуршание пергамента с рецептом зелья, но ни за что не отрываясь, точно от этого зависела жизнь. Гарри сжал его плечи, расслабившись и расставив шире колени, прижавшись ими к бёдрам Тома. Гарри лёгким движением скинул мантию юноши, который лишь затем и отстранился, чтобы полностью освободиться от неё, все эти мучительные секунды разглядывая покрасневшее лицо парня, его взъерошенный вид и влажные, призывно раскрытые губы.       Пока чёрная ткань пыталась достигнуть пола, Реддл уже вернулся к истинному, ещё желаннее, ещё более остервенело истязая его губы, с удовольствием ощущая неуклюжие и неуверенные поглаживания на своей спине и шее. Том дёргано стал расстёгивать пуговицы на рубашке истинного, чуть ли не отрывая их с нитками, пока ещё пытаясь контролировать себя. Гарри протяжно выдохнул, когда ладони истинного наконец коснулись его обнажённой кожи, нежно поглаживая, сжимая твердеющие горошины сосков. В ответ парень стал также нетерпеливо раздевать Реддла, стараясь отвечать порывисто и активно, с удовольствием принимая каждый нежный или грубый жест.       Когда Том избавился и от своей рубашки, то прижался губами к едва взмокшему виску Гарри, чтобы обдать его своим горячим дыханием: «Перевернись» — чтобы затем языком облизать его щеку, и чтобы от этого горячего дыхания запотевали стёкла очков.       Парень вновь громко выдохнул и привстал на локтях, отчего рубашка нагло сползла с одного его подрагивающего плеча. Реддл снял оправу и убрал её на тумбу, после тут же прижавшись влажным поцелуем к обнажённой ключице, прикусив выделяющуюся кость. Он нежно провёл по коже груди кончиками пальцев вверх, по плечам, ниже, чтобы окончательно освободить от чертовски ненужной рубашки. Гарри с придыханием, с щекочущим трепетом в животе следил за этими жестами, комкая покрывало.       «Перевернись» — хрипло от возбуждения повторил Том, гипнотизируя своим темнейшим взглядом. Может, это уже зрачки стали настолько огромными? Гарри сглотнул, ощущая себя немного сконфуженно, но желание перебарывало это дурацкое чувство. Он нерешительно опустил глаза, заметив выпирающую ширинку брюк истинного, и только сейчас, казалось, до него дошло полностью, к чему именно ведут все эти действия. Он закусил в нерешительности уголок губы, осознав, что всё же слегка боится, что от слова совсем не знает, что ему делать.       — Что такое? — голос Тома был необычайно тягуч, нежен и одновременно чересчур сексуальным — от него перехватывало дыхание. Поттер ощутил елейные прикосновения пальцев на своих щеках.       — Я… Боюсь, — изрёк тихо Гарри, не отрывая взгляд от возбуждения истинного. Это двоякое чувство разрывало его: хотелось коснуться, но было до трясучки страшно.       — Гарри, ты храбрый, ты гриффиндорец. Ты не побоялся уничтожить моего Василиска, а секса боишься. Гарри, задай себе вопрос: чего именно ты боишься? Или, может, это другое чувство? — слова заставили парня задуматься, и он зажмурился, несколько секунд размышляя и выравнивая дыхание.       — Я думаю, я боюсь того, что слишком возбуждён, — Поттер резко поддался вперёд, вцепляясь в Тома поцелуем, вновь стискивая его взлохмаченные волосы, оттягивая их. Реддл довольно промычал, постаравшись справиться с этой неожиданной атакой, положив горячие ладони на обнаженную поясницу парня. Гарри опустил одну ладонь, оглаживая подрагивающую грудь и живот юноши, с диким восторгом чувствуя твердость его горячей, едва влажной кожи. Затем он опустил ладонь на ширинку Тома, сжимая её пальцами, явно ощущая очертания члена. Погладил его, тут же ощутив дрожь Реддла и более сильное давление на поясницу.       — Не стесняйся, — как-то дерзко прошептал Реддл и отстранился, резко разворачивая Гарри спиной к себе. Парень не стал сопротивляться, лишь прикрикнув от неожиданности, но тут же расслабившись, позволив стянуть с себя брюки.       Поттер сощурился, чаще задышав, когда по звукам понял, что Том сам сейчас раздевается, создавая характерный шум бляшкой ремня и замко́м. Внутри у него вновь всё сжалось, но он знал, что не позволит дурацкими страхами всё испортить. Пусть даже это временно. Наоборот, этот факт подталкивал, придавал храбрости: а вдруг это никогда больше не повторится?       — Расслабься, Гарри, — горячо прошептал Том, и парень вздрогнул, едва выгнувшись в спине и сжав покрывало. — Ты слишком напряжён.       Сейчас Гарри ощущал, как по воздуху передаётся жар тела истинного, ведь он не чувствовал пока саму кожу, но уже дико желал этого, желал коснуться её. И юноша, будто почувствовав это, весомо надавил на поясницу кончиками пальцев, у самой кромки нижнего белья. Гарри напрягся, начав чуть ли не задыхаться от интимности жеста, но Том повёл рукой выше, срывая разочарованный стон с губ истинного, которые пересохли в отсутствии поцелуев. Гарри тут же облизнулся и уронил тяжёлую голову лбом на кровать, зажмурившись. Конечно, он трогал себя, как любой подросток, но это — совершенно другое. Том даже особо интимно не касался его, а парень уже весь горел, уже трепетал, уже толком не держал себя в руках.       Том сжал его предплечья, наконец прижавшись к заднице Гарри пахом и грудью — к спине с глухим блаженным стоном. Горячее дыхание Реддла разносилось над влажной кожей, вызывая дрожь и ещё большее возбуждение. Гарри чувствовал чужой твёрдый член сквозь одежду, но это не вызвало страх. Ему хотелось лишь больше этих прикосновений, больше Тома.       Юноша совершил несколько поступательных движений, максимально тесно вжимаясь в истинного, губами лаская его плечи, шею, грубо кусая и оставляя засосы. Гарри каждый раз вздрагивал, выгибаясь, тихо постанывая, будто просил ещё прикосновений, может, даже более жёстких и ощутимых.       Потому, когда Том отстранился, парень непонимающе нахмурился и слегка повернулся на одном боку, разглядывая до безумия горячего истинного с взъерошенными волосами, влажной кожей и дико сексуально горящими глазами.       — Том? — это прозвучало больше как призыв, будто Гарри не терпелось уже приступить к чему-то более глобальному.       — Надо раздеться до конца, — по подрагивающему голосу можно было судить о том, что Реддл, действительно, держится из последних сил.       Парень только сглотнул и поднялся на ладонях, выгибаясь и сжимая губы, которые, однако, долго не пробыли в этом положении, ведь частое дыхание с лёгкостью пробило эту преграду.       Том быстро справился с остатками своей одежды и замер, разглядывая истинного хищным взглядом. Он тряхнул волосами и дрожащими руками подхватил резинку нижнего белья парня, резко дёрнув её вниз. К чёрту эти условности, иначе он скоро уже взорвётся.       Гарри ощутил, что полностью обнажён и беззащитен сейчас, но эти мысли ушли куда-то далеко, когда Реддл сжал одну его ягодицу, затем отодвигая её в сторону. Поттер крепче стиснул ткань пальцами, одновременно больше напрягаясь и поддаваясь ладоням истинного. Том оставил несколько влажных поцелуев на копчике Гарри и пояснице, стараясь успокоить парня, в это время медленно поглаживая подушечкой пальца ложбинку, дразня, только пытаясь ввести палец, но не делая этого. Поттер заставил себя немного расслабиться и прогнулся в спине, слегка запрокинув голову и громко выдохнув, когда резко ощутил, как внутри него прокатился будто-то столп воды под огромным напором. Парень даже вскрикнул, чуть не завалившись на бок от неожиданности. Внутри всё сжалось с невиданной силой.       — Тише, — Том прижался грудью к спине Гарри и чмокнул его в плечо, нежно поглаживая бок. — Так нужно для секса, — парень сжал губы, ведь с них чуть не слетел стон, когда его истинный стал невыносимо нежно покрывать спину поцелуями, пока не добрался до копчика.       Поттер был склонен верить Реддлу, потому вновь попытался расслабиться, ощущая, как Том использовал какое-то заклинание, от которого внизу у него всё стало непривычно влажным. Юноша медленно ввёл в податливую глубину один палец, одновременно успевая и касаться губами горячей кожи истинного и сжать его член. Гарри взвыл от этого действия, осознав вдруг, что именно этого он давно и желал. Пока Том претворял сладко лёгкими небыстрыми движениями в жизнь это давнее желание, Поттер совершенно не замечал, как Реддл трепетно подготавливает его, успевая отвлекать заодно и лёгкими поцелуями.       Эти несколько минут прошли в яростном томлении под тихие постанывания Гарри, тонущие в жарком воздухе душной комнаты. Но вдруг Том полностью отстранился и выпрямился — парню стало непривычно холодно, и он попытался вернуть эти приятные ощущения на место, поддаваясь назад, но был остановлен ладонью, сжавшей его бедро, точно говорящей: «Стоять». Поттер замер, нетерпеливо подрагивая в ожидании.       Том вернулся, вжимаясь головкой члена в его разгоряченное, чувствительное кольцо мышц. Том вновь отодвинул одну его ягодицу, стиснув, другой рукой помогая себе проталкиваться глубже. Он делал это предельно осторожно и внимательно, хотя складка на его лбу свидетельствовала о том, что Реддл напрягается из последних сил, чтобы одним движением не завершить все эти бережливые потуги.       Гарри заставлял себя расслабляться, хрипло выдыхая и нежно поддаваясь назад, пытаясь круче насадиться на член. Ему хотелось узнать свой предел, хотелось дойти до самого конца, чтобы всё это испытать в полной мере. И когда Том вошёл до предела, то оба застыли без дыхания, стараясь прислушиваться к своему самоощущению. Парню было пугающе приятно ощущать эту заполненность, буквально каждую венку на члене истинного из-за собственной чувствительности от возбуждения. Том же был готов кончить прямо сейчас от того, как тесно его сдавливал в себе Гарри. Казалось, он ощущал каждый удар жизни своего истинного, подстраиваясь под этот ускоренный ритм.       Спустя некоторое время Реддл начал двигаться медленно и тягуче, боясь причинить вред своему истинному. Одну ладонь он переместил на слегка опавший член Гарри, пытаясь вернуть ему прошлую твёрдость, пока вторая рука служила опорой, и её пальцы переплелись с пальцами Поттера, создавая ещё одну точку слития их тел. Реддл вообще старался быть как можно ближе к истинному, периодически касаясь горячей кожи губами.       Когда к Гарри вернулось былое ослепляющее возбуждение, он вновь изогнулся с кошачьей грацией, глухо постанывая и резко поддаваясь на член юноши, желая быть ближе, желая еще больше испытать этого запретного наслаждения, желая насытиться им вдоволь, если вдруг это станет последним разом.       И все движения стали более резкими, более страстными. Том сильнее сжал член Поттера, резче поддаваясь вперёд, безжалостно трахая худое тело. Гарри изнывал под мощью истинного, охотно поддаваясь, дрожа от наслаждения, ведь под кожей от каждого толчка-рывка будто прокалывался умопомрачительный импульс. Сладкие поцелуи давно заменились укусами, а лёгкие вздохи явными стонами.       Реддл цеплялся за Поттера, а Поттер цеплялся за Реддла. Они оба боялись утонуть с головой в этом наслаждении, горя в пламени страсти, окликая друг друга по имени, чтобы не раствориться в безумии. Гарри крепко вдруг сжал в себе член, содрогаясь, чувствуя ответные конвульсия Тома. Оргазм их настиг практически одновременно, завершая сумасшествие яркой, ослепляющей вспышкой.       Гарри обмяк, плюхнулся на кровать. Казалось, все силы окончательно его покинули вместе со спермой. Он мог только еле разборчиво шептать хриплым голосом одно лишь имя, всё ещё подрагивая и тяжело дыша. Ему было так хорошо, что не находилось ни единого слова, чтобы верно описать его райское состояние, поэтому он мог лишь, точно мантру, повторять: «Том. Том.Том.»

***

      Ночь для Малфой-мэнора не означала сон. Может, жизнь в тёмное время кипела даже гораздо более бурно, чём днём.       Убедившись, что Гарри уснул, Том встал, оделся и беззвучно покинул комнату. Он знал, что сейчас всё готово. В противном случае, кто-то сегодня умрёт из-за отсутствия должной работоспособности. На лице Тёмного Лорда расцвела холодная, дьявольски довольная улыбка, когда он толкнул двери гостиной, где уже разместились Малфои, Беллатриса и Хвост. Комната освещалась лишь камином, придавая лицам бо́льшую загадочность. Как только Реддл появился в гостиной, то все со страхом преклонили головы.       — Хвост, приведи предателей крови! — Том шире ухмыльнулся, сцепив руки на груди и выйдя в центр комнаты.       — Да, мой Лорд! — пролепетал Петтигрю и скрылся на лестнице, ведущей в темницу.       — Нагайна, ты где? — прошипел на парселтанге Реддл, и совсем скоро возле него появилась его змея, завиваясь опасными огромными кольцами. — Может, ты сегодня здорово поужинаешь, дорогая.       Никто не смел говорить из Пожирателей, особенно Малфои, что тряслись всей семьёй. Вскоре вернулся Хвост, что при помощи левитации плюхнул на ковёр двух рыжих близнецов. Джорджа сегодня приказал доставать Тёмный Лорд до ночного собрания, чтобы наконец выяснить цели Ордена. Конечно, они за это время могли договориться, но и смерти друг друга бояться. Надо только хорошенько надавить.       — Молодец, Хвост, — Том коварно оскалился и сделал шаг к пленным. — Добро пожаловать, — холодно заявил он и улыбнулся гостям, размяв шею и пальцы. — На повестке дня у нас всё тот же вопрос, на который вы ответите по-отдельности, — Реддл одним взмахом и невербальным заклинанием усыпил Джорджа и поднял его за шкирку, оттащив на пару шагов.       Ослабленный Фред всё же поднялся с мстительным видом, но его быстро остановил Круциатус — Уизли плюхнулся на ковёр с протяжным стоном, скрючившись.       — Мне ничего не стоит убить твоего брата, всю твою семью. Либо ты мне выкладываешь планы Ордена, либо он умрёт, — лицо Тёмного Лорда стало безумным. Он оттянул волосы Джорджа, нажав на его горло наконечником своей палочки. Фред громко и тяжело дышал, а его глаза сверкали болью и решительность, отражая пламя камина.        — Грядёт шоу! — Беллатриса рассмеялась и подошла к старшему близнецу, повторяя действия своего Лорда, но уже приставляя к горлу свой кинжал. — Предатели должны быть наказаны, — прошептала опасно она, чуть сильнее нажав лезвием на кожу, отчего пару алых капель показались и скрасили охровые веснушки. Фред прошипел и нахмурился, не отводя взгляда от своего истинного.       Люциус сдержанно сжимал свою трость, стараясь держаться; Нарцисса упала в ближайшее кресло; а Драко, громко сглотнув, тихо выбрался из гостиной, чего никто не заметил, кроме его матери, которая растолковала этот жест как нежелание смотреть представление и не стала останавливать сына.       — Орден хочет атаковать Малфой-манэр, а мы — всего лишь отвлечение, — прохрипел Фред, и Беллатриса откинула его с силой, выпрямляясь и облизываясь, медленно шествуя к своему Лорду.       — Глупцы! Нападать на нас! — Лестрейндж кровожадно улыбнулась, приготовившись метать кинжал.       — Замолчи! — прошипел приказным тоном Волан-де-Морт, и Беллатриса замерла, боязно уставившись на Реддла.       Том неожиданно почувствовал тревогу внутри, потому и ответил слишком резко, хотя это никто вовсе и не заметил. Он нахмурился, стиснув длинными пальцами палочку, а затем обратился на парселтанге к Нагайне: «Проведай спальню».       — Теперь настало время проверить правдивость твоих слов, — на лицо Тёмного Лорда вернулось безумие, и он разбудил заклинанием Джорджа, который сначала непонимающе нахмурился, но затем стал пытаться освободиться. — Круцио! — Уизли задрожал с глухими криками и упал на пол, и Реддл поставил на его грудь ногу, низко склонившись над лицом, исказившимся в гримасе боли. — Что задумал Орден?       Голос его дрогнул на последнем звуке, ведь тревога начала увеличиваться, и он понятия не имел, откуда она исходит, что стало её причиной. Он попытался проникнуть в сознание Гарри, но не успел, ведь Джордж сумел скинуть его ногу со своей груди и перевернуться на бок, закашлявшись.       — Ах, ты отребье! — прошипел змеёй Реддл и проник в разум близнеца, навевая самые ужасные мысли, изничтожающие образы.       Остальным в комнате казалось, что ничего не происходит, но Уизли напряжённо нахмурился, не в силах выбросить из головы леденящий голос, говорящий о смерти, показывающий смерть близких. Казалось, это человекоподобное шипение проникало в каждую клеточку мозга, обвивало сердце склизким хвостом.       — Орден хочет спасти Гарри, — обессилено прошептал Джордж, из последних сил стараясь держаться в сознании, когда пытка наконец закончилась.       — Ложь! — взревел агрессивно Волан-Де-Морт и отстранился с выражением лица, обозначающим крайнюю степень ярости. Он взмахнул руками, и на несколько секунд огонь в камине вспыхнул с невидимой силой и чуть не поджёг комнату. Реддл был в бешенстве, он не контролировал себя, он был готов убить всех, кто находился в комнате.       Даже Беллатриса практически опустилась на пол, точно пыталась слиться с окружающей обстановкой, чтобы не попасть под горячую руку. Том зло стискивал зубы и размахивал палочкой, непроизвольно разнося комнату.       — Лжецы!       Вдруг в проёме показалась голова Нагайны, а затем и Гарри с болезненно-бледным лицом и потерянным взглядом. Он весь дрожал и еле цеплялся за стену. Тёмный Лорд замер на миг, и все его эмоции переключились на истинного, превращаясь в жуткой силы обеспокоенность. Он и представить не мог, что умудрилось произойти за эти ничтожные минуты.