И смерть, и жизнь моя

      Если в первое воссоединение с Орденом и с друзьями, Гарри старались не напоминать, что произошло с ним, своими расспросами, то сейчас его завалили множеством бестактных и далеко нескромных вопросов. Парень даже не успевал осознавать про что был один, как в ход летело ещё пять.       — Боже, дайте Гарри передохнуть! — взялась миссис Уизли, попивая горячий шоколад. Даже Сириусу не пришло в голову, что эти бесконечные расспросы могут навредить крестнику.       — Кто, говоришь, помог тебе? — Люпин не обратил внимание на слова Молли Уизли. Его больше волновало имя, что он услышал.       — Профессор Снейп, — с опаской повторил Поттер, как вдруг Сириус с силой ударил по столу кулаком, выкрикнув ругательство.       — Сириус! — возмущенно прошипели Римус и миссис Уизли в один голос, отчего Рон усмехнулся. Только они с Гермионой сидели молча, ведь разузнали всё уже вчера.       — Мы должны созвать весь Орден и уничтожить наконец этих тварей! — решительно воскликнул Блэк, выглядя слишком уж внушительно и воительно.       — Мы должны сначала восстановить Нору, — не менее твёрдо заявила миссис Уизли. Её упёртость не победить никому.       — Ах точно! Дождёмся сначала старину Артура, — Сириус усмехнулся и откинулся на спинку. Казалось, для него всё это было не больше, чем потеха или забава. — Он должен собственными глазами увидеть, как мы победим зло. Кстати, мы поедем к нему?       — Это довольно опасно, — Люпин стал вновь обыкновенно серьёзным. — Везде теперь снуют Пожиратели и могут схватить в любой момент, поэтому только Молли пойдёт к Артуру, — Блэк закатил глаза, явно с этим не согласный, но перечить он не не стал.       — А как же я? Я его сын! — Рон недовольно воскликнул, но никто не обратил на него внимание — взрослые продолжили переговариваться про более крепкую защиту штаба и восстановление Норы. Гарри делал вид, что ему скучно, хотя на деле вслушивался в каждое слово, чтобы узнать побольше информации, но ничего особенно ценного он не нашёл для себя.       После завтрака все провожали Молли и просили передать мистеру Уизли приветы. И после того, как она покинула дом, остальные постояльцы стали заниматься своими делами. Но при этом Гарри не покидало чувство, что его стережёт абсолютно каждый член Ордена, находящийся на Гриммо.       — Совсем скоро начнётся учёба, — неуверенно начал Поттер, и Рон с Гермионой непонимающе посмотрели на друга.       — Ты предлагаешь нам оставить тебя одного? Гарри, ты точно с ума не сошёл? — спросил Рон, выгнув шею и нахмурившись.       — Нет, просто… — Гарри опустил стыдливо взгляд. Как он вообще мог такое сказать им? Он действительно уже с ума сошёл.       Вдруг он оказался в каком-то тёмном старом доме. Это видение было настолько резким и неожиданным, что парень не успел должным образом среагировать, совершенно не понимая, что за чертовщина творится. Гарри не мог так быстро уснуть, да и само здание не особо походило на штаб Ордена и было более мрачное. Казалось, что в этом доме умирал ни один человек. Ни единого шума не распространялось по тёмному длинному коридору, да и света в виде хотя бы одной маленькой свечи не наблюдалось, отчего возможность рассмотреть помещение кануло в лету.       Гарри подумалось, что, возможно, это видение, что, возможно, Том посылает ему эти образы, чтобы запугать, чтобы Гарри вернулся к нему. Несомненно, он хотел вернуться к Реддлу, но тогда бы эта вся игра продолжилась вновь, а им необходимо было вырваться из этих зацикленных салок, но Поттер сам понятия не имел, как это сделать. Если он вернётся, то Том совершенно не изменится, всё останется прежним: Орден вновь будет вызволять его, а Том красть, точно Гарри совершенно не имеет право голоса. Если же не вернётся, то Реддл может попасть под удар из-за своих нескончаемых попыток посадить Гарри на невидимый поводок. С одной стороны — его начавшие бунтовать Пожиратели, с другой — Орден и все волшебники, что готовы положить жизни за мир без вечного угнетения. Но и это лишь часть цикла, который нужно было разорвать. Но самым радикальным и нежеланным выходом было то, что Гарри и Том могут стать вновь врагами, и в конце победит, так называемое, добро, а Реддла заключат в Азкабан или убьют.       «Гарри, иди сюда», — послышался шёпот в голове у парня. Но этот чарующий звук вышел будто за пределы разума, отстраняясь всё дальше по коридору. Поттер следовал за ним, пообещав себе, что не бросит этой цели, что дойдёт до победного: вдруг это хоть к чему-нибудь да приведёт?       Гарри направлялся быстрым шагом, временами срываясь на бег, но усталости он не ощущал. Это в лишний раз доказывало, что происходящее нереально. В один момент перед ним оказалась кирпичная стена, которой абсолютно точно не могло здесь быть, ведь коридор был бесконечен и не собирался заканчиваться в ближайшие пару минут уж точно. Гарри поджал губы, коснувшись её кладки, которая оказалась, на удивление, непрочной и будто сделанной из кожи, однако ни на какие толчки она не поддавалась. Когда Гарри отчаянно прислонился к ней и стал пинать лениво пяткой и макушкой, стена неожиданно стала мягкой-премягкой и пропустила парня сквозь себя, опутывая.       Когда Гарри приземлился на спину, то понял, что это далеко не стена. Оказалось, что это была змеиная кожа и сейчас он был в ней. По телу пробежались мурашки, и он стал ползти к предполагаемому выходу, задержав дыхание, ведь резко появился запашок гнили. Когда Гарри оказался снаружи и оглянулся, то понял, что находится в тёмной, но просторной комнате, где источником света служит камин с зелёным пламенем, перед которым в большом кресле вальяжно и величественно восседал Том, закинув одну ногу на другую.       — Ну, привет, — усмехнулся Том, вскинув брови.       Гарри замер, удивлённо раскрыв широко глаза и громко сглотнув. Он предвидел это, но всё же находился в замешательстве от столь скорой встречи.       — Я не хотел того и… — неуверенно хотел уже оправдываться парень, как Реддл пресёк это смягчившимся голосом.       — Ой, заткнись, Гарри, — это прозвучало больше с усталостью, нежели с претензией хоть на какую-то злость или обиду. — У нас не так много времени, и я не хочу тратить его на пустую болтовню. Просто согласимся, что мы оба поступили не очень, так ведь? — лукавая улыбка расползалась по бледному лицу, красота которого не иссякала даже в темноте.       — Допустим, — Гарри согласно кивнул. Он хотел бы послушать Тома, ведь, вряд ли, бы он стал тратить свои силы, чтобы рассказать какую-нибудь ерунду.       — И всё же ты мне доверяешь не до конца, — весело хмыкнул юноша и вдруг склонился на бок от кресла, достав оттуда довольно большую чёрную бархатную коробку. Поттер непонимающе нахмурился, пытаясь отгадать, что там может лежать. — А я вот полностью тебе доверяю. Знаешь, то, что находится в этой коробке это подтвердит. Конечно, сейчас, в видении ты не сможешь это забрать с собой, но сейчас ты понимаешь, где это находится.       — Том, я не знаю, что это за дом, — жалобно выдавил парень, но к истинному не приблизился, предпочитая находиться на расстоянии, внимательно пытаясь читать его.       — Знаешь, — змеёй прошептал Реддл и протянул коробку. — Гарри, быстрей, пока у меня есть силы поддерживать это видение.       Вдруг та самая кожа растянулась по всему полу комнаты, начав охватывать их ноги, пригвоздив к затхлым доскам. Тогда Том кинул коробку, не собираясь даже сопротивляться этой чертовщине, что с каждой секундой всё больше поглощала его. Казалось, Реддла это вообще не волновало. Содержимое рассыпалось по полу, но не стало исчезать в змеиной коже и Гарри наклонился, мигом взяв в руки дневник, в который был вложен подпалённый лист.       — Это всё крестражи, Гарри. Знаешь, в пророчестве говорилось, что только один из нас может жить на этой земле. До этого я хотел толкнуть помпезную речь о том, что мы станем императорами нового мира и ты будешь в числе победителей, если будешь со мной. Но потом я ещё подумал. В общем, Гарри, теперь выбор только за тобой. У тебя есть время, пока я окончательно не сошёл с ума, пока меня ещё можно остановить, понимаешь? Ты можешь уничтожить все крестражи и стать тем самым спасителем всего волшебного мира или оставить всё как есть, и дать тьме захватить меня, дать Волан-де-Морту шанс на бесконечную жизнь и безграничную власть.       Гарри не поднимал на Тома глаз. Он понимал, что истинному крайне трудно дались эти слова. Это звучало слишком самоотверженно и смело. Это точно не потомок Слизерина, это точно не Волан-де-Морт — столь сильные вещи мог говорить только истинно хороший человек.       Гарри стал рассматривать каждый крестраж, но не брал в руки. Он трясся, хотя в видении невозможно что-либо испытывать. Он, твою мать, не смог бы убить Тома. Он ни за что так не поступит. Пусть Реддл завоюет Британию хоть сотни раз, но Гарри не мог даже уместить в голове мысль, что он мог бы погубить Тома. Не важно, что в нём сидит темнота — она есть в каждом, ведь так?       — Хоть посмотри на меня! — требовательно прикрикнул юноша, и Поттер поднял голову, крепче стиснув пальцами обложку дневника. Их взгляды сплелись, и теперь они не могли оторваться друг от друга в эти последние мгновения, пока их окончательно не поглотила змеиная кожа.       Когда Гарри вернулся из видения, то понял, что валялся на полу у кровати, а друзья встревоженно нависали над ними.       — Гарри! Ты так нас напугал! — облегчённо вздохнула Гермиона, сжав плечи севшего друга.       — Что произошло?! Ты просто упал! — Рон удивлённо поднял брови и тоже присоединился к объятиям. Гарри стиснул в ответ друзей, но не разжимал пальцев левой руки, где откуда-то взялась бумажка, да и на этом же предплечье метка отчего-то начала гореть. Вдруг это знак, и Том собирает всех Пожирателей и прочих союзников, чтобы окончательно разбить Орден?       Поттер не успел ничего ответить, как вдруг по дому разнеслась трель дверного звонка.       — Боже, ну кто это?! — раздражённо взревел где-то на лестнице Сириус: он ненавидел, когда кто-то таким образом предупреждал о своём приходе, ведь следом начинает тут же вопить его дрожащая матушка.       Троица тоже кинулась наружу, с нервным любопытством перевешиваясь через перила. Другие взрослые также повылазили из своих комнат. Пока все были заняты изучением неожиданного гостя, Гарри отошёл на пару шагов, чтобы проверить бумажку. Это была та самая, которая лежала в дневнике Тома, с едва опалёнными краями.       «Дом Реддлов»       Парень задумчиво нахмурился, это место казалось смутно знакомым. И та комната, кресло и камин. Точно! Это тот самый дом, который снился Гарри перед чемпионатом мира по квиддичу, тот самый сон, где возрождающийся Волан-де-Морт убил маггла-садовника, где был Хвост и где был Барти Крауч младший. Гарри обязан туда попасть, чтобы обезопасить крестражи. Это надо было сделать как можно скорее, иначе потом может стать поздно.       — Это же Тонкс! — радостно воскликнула Гермиона и со всех ног побежала вниз. Вот только больше никто не разделял её энтузиазма.       Рон обернулся на Гарри и неопределённо пожал плечами, став не особо торопливо спускаться. Парень направился за другом, радуясь тому, что, судя по всему, Сириус успел зашторить портрет миссис Блэк, которая наконец перестала истошно вопить.       — Грюм послал меня, — метаморф задыхалась, оперевшись спиной о дверь. Люпин протягивал ей стакан с водой, но Тонкс лишь отказалась. — В Министерстве… Там наши хотят отвечать… Мы… Там битва с войском Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть… Там почти все… И Дамблдор тоже…       Гарри шокировано замер на последней ступени. Неужели, не осталось времени, чтобы спрятать крестражи? Неужели, Том обманул его этим видением и совершенно не дал время на выбор? Он ничего не понимал, но знал одно — им необходимо немедленно отправляться в Министерство.       — Нет времени! Нужно трансгрессировать! — решительно воскликнул Сириус.       — Но магглы могут увидеть, — Гермиона тряхнула густой капной волос и нахмурилась.       — Ты думаешь сейчас есть дело до магглов?! Сейчас важно не дать злу победить, а Министерство потом как-нибудь уж справится с магглами! — Рон был серьёзный и немного нервный, отчего голос его становился громким и дрожащим. Миссис Блэк вновь завопила, но долго им это слушать не пришлось.       — Быстрее! — приказал уже Люпин, и взрослые схватили по одному из ребят за руки и трансгрессировали к уличным туалетам, где находились порталы в Министерство.       Они спешили сквозь толпу ничего не подозревающих магглов, иногда даже толкая их, получая неодобрительные взгляды в ответ, но Ордену совершенно не было дела до этого, ведь на кону стояла целостность магического мира.       Когда они оказались в Министерстве, то тут же едва не потерялись на настоящем поле боя: то тут, то там сверкали вспышки, выкрикивались заклинания. Казалось, что ещё миг и вся постройка обвалится от того, насколько много здесь было людей и нелюдей. Пожиратели привлекли даже оборотней и вампиров, а великаны, наверное, просто не смогли сюда влезть.       Гарри повсюду видел знакомые лица, желал им помочь, но Тонкс вела их дальше вместе с Люпином, защищая от заклятий. Сириус отделился, только завидев Хвоста: он стремительно бросился к бывшему другу, который попытался скрыться в толпе или где-то спрятаться. Вот здесь Фред и Джордж сражались спиной к спине, чтобы не пропустить ни одной атаки. Вот здесь Дин и Симус подорвали огромную статую, которая своими городскими руинами убила несколько Пожирателей и своих. Вот здесь Полумна выручает Невилла, а затем — наоборот. Но они всё шли и шли. Гарри сжимал палочку, болезненно осматривая всех, так желая присоединиться, но он понимал, что сейчас как никогда следует подчиняться старшим.       Они подобрались к запасной лестнице, ведь лифт не работал по понятным причинам.       — Дамблдор сейчас в зале суда обороняется от кучи Пожирателей, — прохрипела Тонкс, ведя их дальше. Сейчас Гарри хотел увидеть Тома, чтобы сразиться с ним, потому что до сих пор ему была непонятна его эта ложь в ведении. Зачем нужно было давать выбор, а затем тут же отбирать?       В зале суда, в самом его центре, находился директор Хогвартса, создав вокруг себя барьер в виде пламени, и атакуя им же Пожирателей. Притом тут были самые близкие приспешники Волан-де-Морта: Лестрейндж, Малфои и им подобные. Но не было видно самого Реддла и Снейпа. Гарри обернулся и увидел, что Рон с Гермионой держатся за руки, храбро и одновременно с небольшим страхом оглядываясь. Он едва улыбнулся, за Тонкс проходя за барьер, отбиваясь от заклинаний Беллатрисы.       — Надо атаковать вместе! — крикнул один из Пожирателей, которого Гарри видел в Малфой-мэнор.       Приспешники Тёмного Лорда повыскакивали из-за верхних рядов, сбегая вниз по спинкам. Кто-то из них падал, поражённый заклинанием, а кто-то всё же успевал защищаться, и когда они подобрались близко к Ордену, то наставили на них свои палочки. Дамблдор хотел расширить площадь пламени, чтобы достать до них, но свет резко потух и на самом верху появился Волан-де-Морт, возрастив своё зелёное пламя, и над ним, кружила зелёно-красная оболочка. Все Пожиратели дрожа обернулись, а Орден пока не смел атаковать, хотя у всех палочки были наготове.       — Что за вольности вы себе позволяете?! — гневно закричал он, и голос его раскатом огибал помещение, пока сам Реддл величественно плыл вниз, уничтожив одного Пожирателя. — Кажется, я задал вопрос! — рявкнул он и трансгрессировал к Беллатрисе, сжав её тонкую шею пальцами. — Я знаю, что это ты! — он вселял дикий ужас в каждого, кроме Дамблдора, каждая клеточка Гарри тряслась от того, насколько он был пугающим и великолепным одновременно.       Сейчас Том был беззащитен. Его можно было бы атаковать, но все понимали, что в этом нет смысла, потому он продолжал своё шоу.       — Ты думала, что я не захочу убить тебя? Для меня все вы равны! — Волан-де-Морт сильнее стиснул пальцы на шее Лестрейндж, которая начала кашлять и мотать головой, сжимая предплечье своего Лорда. — Для меня вы все — всего лишь серая масса, — холодно прошипел он и откинул её, тут же стрельнув Авадой. — Кто из вас следующий?! — Пожиратели вновь попрятались, и Редлл захохотал, но это звучало вовсе не забавно и заражающе, а внутри всё сжималось.       — Римус, Тонкс, уведите их! — приказал серьёзно Дамблдор. От него исходило могущество, но вот ни капли хитринки в его глазах уже не наблюдалось.       Рон и Гермиона не хотели препятствовать взрослым, а особенно Дамблдору, потому отправились под защитой Тонкс и Люпина на выход, пока Волан-де-Морт стал разбрасываться заклинаниями, к чертям разнося всю имеющуюся мебель в зале, чтобы добраться до каждого из своих провинившихся подопечных.       Гарри понял теперь, что Том не собирался нарушать данного им обещания, но также парень и осознавал, что его сейчас надо остановить, пока Министерство не связало его по рукам и ногам окончательно, пока можно выручить шанс сбежать для Реддла.       — Стой! — Поттер выбежал из-под защиты Люпина и кинулся к полуразрушенной лестнице. Дамблдор попытался остановить его, но Том раньше направил свои чары на истинного, защищая его от любого другого магического воздействия.       — Рад, что ты на моей стороне, любимый, — ухмыльнулся Волан-де-Морт, протягивая Гарри ладонь для рукопожатия. Он будто припоминал ему тот шёпот на парселтанге, который подарил ему парень на прощание.       — Ты должен прекратить это всё, — серьёзно заявил Поттер, крепче сжав свою палочку пальцами, но не собираясь протягивать руку истинному. Он хотел докричаться и спасти его. Но Реддл только рассмеялся в своей шутливой и одновременно ледяной манере.       — Пути назад нет, или ты хочешь писать мне в Азкабан? — Том изогнул одну бровь, но затем тут же толкнул Гарри, отчего парень повалился на ближайшую скамью, непонимающе следя за дальнейшими действиями Реддла. Гарри должен хоть что-то сделать, чтобы это остановить, но это было довольно трудно, ведь он не хотел причинять вреда истинному.       Волан-де-Морт взмахнул палочкой и в помещении стал образовываться смерч. Дамблдор препятствовал этому, вознося стены из пламени. Пожиратели ретировались с поля битвы в страхе, а Тонкс с Люпином увели Рона и Гермиону.       — Меня тебе не убить, зато ты смертен, — расхохотался Реддл, но Дамблдор ничего не ответил, пытаясь возвести более мощную стену.       — Альбус! — в помещение вбежали Макгонагалл и Грюм, готовые подстраховать и войти в схватку, но этого не понадобилось.       — Знаете, в чём заключается моя сила? В непредсказуемости! — самодовольно воскликнул Том и откинул свою палочку, утихомирив в одну секунду смерч и расставив в стороны руки, широко и лукаво улыбаясь. — Давайте же!       Гарри непонимающе нахмурился и поднялся, оставив на скамье своё орудие. Он всё не мог осознать, что это за игра, какие у неё правила. Что задумал Реддл? Он, вправду, сдаётся или лишь делает вид? Казалось, остальных мучили те же вопросы.       Грюм подобрался ближе и готовился атаковать, как вдруг Гарри выбежал вперёд, защищая собой истинного. Но Тома это не устроило, и он лишь обошёл парня, вновь расставляя руки.       — Неужели, это и есть та организация, которая хотела победить меня? Какого чёрта вы такие тупые? — раздражённо фыркнул юноша, и его наконец повязали, окутывая магическим барьером, который препятствовал волшебству.       Гарри показалось всё происходящее до абсурда нелепым и карикатурном, нереальным. Том не мог просто так взять и сдаться. А главное — зачем? Чтобы его заключили в тюрьму? Гарри хотелось рвать и метать от непонимания всего происходящего. Он проклинал чёртового Реддла, тупорылых Пожирателей и Грюма, который сейчас направлял Тома вниз. Нахмуренный Поттер следовал за ними, заламывая задумчиво пальцы, пытаясь отыскать хоть какой-то смысл у добровольного проигрыша Тома.       Когда они оказались перед сражающимися, то все тут же разошлись, лишь увидев пойманного Волан-де-Морта. Многие стали сбегать, трансгрессировать: они явно не желали пропадать в Азкабане. Но самые яро преданные не двигались со своих мест, с особым трепетом и болью слушая речь Реддла.       — Как видите, это конец! Вместо того, чтобы подчиняться мне, вы поступили самовольно, и теперь мы записаны в число проигравших. Остаётся лишь пожелать, чтобы вы медленно и мучительно умирали от ласк дементоров за своё предательство! — кто-то из своих даже хохотнул от слов Тома.       Остатки Пожирателей хотели уже было сбежать, но им преградили дорогу, а сотрудники Министерства заблокировали камины, окружая будущих заключённых Азкабана.       Гарри не верил, что Том без особого сопротивления выполняет каждый приказ Ордена. Напоследок Реддл не сказал истинному ни слова, лишь одарив молчаливой и нахальной ухмылкой. Парень ощутил, как от этого жеста внутри что-то всколыхнулось, затем тут же сгорая и превращаясь в горький пепел, который развеяли радостные крики победы, оставляя после себя лишь пустоту.

***

      На Гриммо в одной из комнат Гарри смог отыскать карту волшебного мира, чтобы понять, где находится дом Реддлов. Он до сих пор хотел всё-таки перепрятать на всякий случай крестражи, тем более вдруг из него выведают за эти дни его тайну и найдут их, а потом и вовсе смогут убить Тома, чего Гарри точно не мог допустить. А пока у него оставалось пару дней до суда над Волан-де-Мортом и Пожирателями. Гарри до сих пор немного злился на истинного за то, что он так глупо сдался, буквально пресёк на корню их совместную жизнь.       Площадь Гриммо уже не так тщательно охранялась, как и сам Гарри, потому парень в одно раннее утро легко смог покинуть дом, буквально с порога трансгрессируя в городок Литтл-Хэнглтон. Он был ещё сонный, покрытый утренним нежным туманом, сквозь который проникал мягкий солнечный свет. На пути почти никто не встретился, и Гарри довольно быстро распознал дом Реддлов, который отличался особенной мрачностью и заброшенностью.       Гарри еле пробрался сквозь поросший сад, иногда всё же изничтожая некоторые особо густые растения, мешающие пройти. Дверь подалась с ужасным скрипом, и Гарри поднял настороженно палочку: вдруг кто-то несанкционированно пользуется помещением, хотя выглядит оно уж точно не как безопасный замок с единорогами и радугой.       Внутри Гарри отправился сразу наверх, где, как он думал, находились все основные комнаты. Парню приходилось постоянно дышать через рукав толстовки, ведь затхлый запах стоял во всём доме, неприятно щекоча горло. Да и света было не особо много, ведь где-то сохранившиеся стёкла давно стали чересчур грязными, что даже касаться их было противно, где-то их и вовсе не было, зато это пространство было занято каким-то растениями, росшими по стенам особняка. В одной из таких тёмных во всех смыслах комнатах Гарри обнаружил, на удивление, свежую кожу Нагайны. А уже в следующем помещении, где пол был весь в дырах, он наконец отыскал ту самую коробку из видения.       Как только Гарри ступил на гнилые доски, то они опасливо просели. Он старался ступать осторожно и максимально продуманно, не спеша, хотя ужасно не терпелось наконец прижать к груди осколки души Тома и убедиться, что с ними всё в порядке.       Одно, твою мать, неверное движение, и конец. Гарри кончиками пальцев коснулся приятного бархата коробки и расслабился, понимая, что осталось совсем чуть-чуть. Он стал слишком беспечным и поплатился за это. Когда Гарри сел на колени и схватил желаемое, стиснув его и зажмурившись, тогда вокруг него появилась красно-зелёная оболочка. Гарри показалось, что он ощутил запах Тома сквозь эту тухлую вонь. Но вдруг что-то заскрипело, застучало, и парень полетел под собственный громкий крик вниз вместе с тяжёлыми досками, расставшись с палочкой, но ни за что не разжимая пальцы и удерживая коробку. В полёте он один раз перевернулся и упал спиной на что-то мягкое и скользкое, и это что-то стало издавать адскую вонь, от которой у Гарри заслезились глаза и небольшой утренний перекус полез наружу.       Парень перевернулся и тут же обнаружил, что приземлился на поеденное кем-то тело мальчика лет семи. Он вскрикнул и отпустил коробку, с ужасом и частым дыханием осматривая отвратительную картину: разорванные в клочья кожа и мышцы, из которых торчат кости и внутренние органы, а вокруг на несколько метров расплескалась засохшая кровь.       Когда коробка ударилась о пол, то стала трястись, тут же привлекая внимание Гарри. Он резко повернулся, а затем упал вновь на локти, ведь из-под бархатной оболочки стал валить густой ядовито-зелёный туман, превращаясь в Чёрную Метку. Змея Гарри показалось крайне настоящей, и вскоре она превратилась в Нагайну. Парень подскочил на ноги и стал искать в обломках пола и мебели свою палочку, игнорируя боль во всём теле, что удавалось прекрасно благодаря адреналину. А Нагайна медленно надвигалась на него, и когда шипение раздалось за его спиной, Гарри обернулся, так и замерев, утопая в гипнотическом змеином взгляде. Он хотел пошевелиться, но уже не управлял своим телом, быстро теряя контроль и над разумом.       Он вдруг оказался в этом же доме, но только здание явно было пригодным для жизни в нём. Конечно, оно было мрачным, но не навевало смерть, не кричала о своей заброшенности. Оно было мрачно величественным. Гарри пошёл на звук голосов, ведущих беседу. Он оказался в просторной столовой, где находился мужчина, похожий на Тома, и двое пожилых: мужчина и женщина. Они смеялись и весело о чём-то переговаривались.       — Том, прикажи заварить чай, — это прозвучало странно и холодно, хотя Гарри был уверен, что сидящие за столом родственники. И почему мужчину зовут Том? Это будущее? Но не похоже было, что эту развалюху можно было восстановить. Но тогда где сам Гарри? Может, это прошлое? Но Том ведь сирота. Точно! На кладбище он сказал, что его назвали в честь отца.       Вдруг парень вздрогнул, когда заметил в окне столовой движение. Более юный Реддл следил за этими тремя с крайне сильной злостью, что, казалось, такой злости не уместится ни в одном живом существе. Он сжимал яростно деревянную раму, явно думая не о том, насколько прекрасный стоит на улице день. Гарри сглотнул и нахмурился в ожидании.       Через несколько секунд Том выбрался из своего укрытия, легко перемахнув через подоконник.       — Ты кто? — спросил мужчина, а его старики-родители, громко вздохнули, схватившись за сердца и подав руки друг другу.       — Я, Том Марволо Реддл, пришёл вернуть тебе, отец, один должок, — холодно и манерно произнёс юноша. Привычная наглая ухмылка и неотразимый лукавый взгляд, который невозможно прочесть, были уже присущи ему.       Мужчина испугался и хотел было подняться, но заклинание быстро слетело с губ Тома, и его оболочка окутала всю комнату.       — Авада Кедавра! — его голос был так жесток, отрывист, но вместе с тем на лице юноши расцвела безумно счастливая улыбка.       Когда эти люди стали замертво падать, а по столовой начал разноситься ледяной хохот Тома, то Гарри закрутило и завертело, и вскоре он вновь оказался в старых прогнивших развалинах.       Гарри поднялся и отыскал свою палочку. Нагайны и след простыл, будто её и не было. Коробка больше не грозилась преподнести сюрприз. Парень вышел во двор, где и закопал под разросшимся терновником осколки души Тома. Он даже не проверил: есть ли они там вообще. Он будто чувствовал ответ.       Внутри у него был неприятный осадок. Да, Гарри не раз жестокость Тома видел, знал, что иногда он бывает жутко ненормальным, но всё равно каждый раз ему было как-то странно воспринимать это всё. Нет, это не навеяло даже толики ненависти или эмпатии. Наоборот, Гарри ещё больше уверился в своих чувствах, ведь даже после таких эпатажных перформансов он не переставал любить истинного, не разочаровывался. Гарри всё не мог привыкнуть к тому, насколько они разные, хотя ничего ужасно неправильного или мерзкого в этом больше не находил.