Among the Enemy (В стане врага)

      Громада корабля довлела над ним, загораживая небо.       Соник, нахмурившись, изучал стену перед собой, пытаясь понять, как ему попасть внутрь. Пока не наблюдалось никаких очевидных вариантов, так что он невольно возвращался в мыслях к той ситуации, в которую себя загнал.       Он соврал Тейлзу. Воспользовался его доверием и эгоистично последовал собственному плану, украв ключ. Синий еж скрипнул зубами, признавая свое ничтожество. Он надеялся, что Тейлз простит его позже, когда все закончится, и поймет, что у него просто не было иного выхода, но сердце все равно разрывалось от боли. Он никогда до этого не обманывал своего брата, но ситуация была критической, а Соник сомневался, что кто-нибудь вообще одобрит его безумную идею.       Может и правда было бы проще пойти вдвоем, но Герой Мобиуса опасался за жизнь своих друзей. Да и за чью угодно впринципе. От дронов действительно было сложно увернуться, словно они предугадывали каждое движение. Даже сам Соник несколько раз буквально на волосок опережал выстрел, который мог убить его на месте. Никогда еще он не видел настолько страшного оружия — оно буквально распыляло цель, игнорируя любую защиту. Спасало лишь то, что дроны, по какой-то причине, старались избегать попаданий в здания и сложные механизмы, так что используя их в качестве укрытий можно было выкроить краткие секунды передышки. Пока ты снова неизбежно не оказывался на прицеле.       За волной уничтожения, что несли с собой захватчики, не оставалось ни единой живой души, лишь жуткие города-призраки, в которых все на первый взгляд было как обычно. Только мертвая тишина, без единого звука. Зачем машинам понадобились эти останки и почему они не трогали инфраструктуру планеты — оставалось загадкой. Как будто те подготавливали плацдарм для каких-то других существ, что должны будут занять место жителей Мобиуса. Поначалу эта мысль казалась бредовой, но с каждым днем Соник все больше и больше проникался ею. Если бы только знать, кто послал металлическую смерть на их планету. Посмотреть им в глаза и спросить: «Зачем?».       Соник резко вскинул голову, прожигая взглядом поверхность корабля. Он добрался сюда без особых происшествий — дроны просто-напросто игнорировали синего ежа, что короткими перебежками двигался от одного укрытия к другому. Когда он достиг границы местности, очищенной движками базы во время посадки, он с замиранием вышел в открытую, готовый в любую секунду сорваться с места. Но его все так же не замечали, так что он практически по прямой добежал до щита. Тот впустил его словно и не было никакой преграды, и сердце снова кольнуло, когда он вспомнил о раскуроченном Торнадо, который пришлось оставить позади в прошлый раз.       Так что теперь он стоял прямо у стены корабля с холодной яростью в сознании. Как только он доберется до изумрудов, он не уйдет сразу, нет. Он постарается нанести как можно больше ущерба внутренним системам. По части уничтожения машин ему не было равных, спасибо декаде противостояния Эггману и его творениям. Так что хорошо, что дроны не были живыми и он может с чистой совестью выместить на них всю боль за жизни тех, кого они убили.       Он мог бы стольких спасти, если бы как-то прошел сквозь щит раньше. Но даже Хаос-контроль не действовал, буквально отталкивая силу, пытающуюся пробить пространство. Такое случилось впервые, и поначалу Соник решил, что просто недостаточно хорошо контролирует Хаос. Тогда он, отбросив гордость в сторону, попросил Шэдоу о помощи, надеясь, что вдвоем у них точно получится. К его удивлению, тот согласился без обычных ворчаний и вопросов, признав, что подобная идея приходила ему самому. Но даже так, их объединенные усилия не сработали — щит не сдался. Первыми сдались они сами, почти в ноль опустошив как два изумруда, так и собственные резервы. Черный еж в какой-то момент даже снял ингибиторы, но и это не помогло, и они чуть не стали добычей для дронов, привлеченных слишком активными всплесками энергии. В последнюю секунду Шэдоу успел перенести их подальше от опасности, а затем Соник узнал много новых слов, которыми агент красочно описал все, что он думает о корабле, о дронах, о щите и обо всей ситуации в целом. Пожалуй, это был первый случай, когда Соник слышал от него столько предложений за раз.       И он надеялся, что не последний.       С тех пор прошло три месяца. Бывало так, что они и до этого не пересекались неделями, к явному удовольствию Шэдоу, судя по тому, как тот раздраженно закатывал глаза, стоило синему ежу опять появиться в поле зрения, но Соник ничего не мог поделать с гнетущим чувством утраты, гложущим его изнутри. Да, они были вечными соперниками, редко — союзниками, но по какой-то необъяснимой причине ему казалось, что он потерял нечто важное вместе с исчезнувшим из его жизни в эти неспокойные дни черно-красным ежом с его задумчивым взглядом и низким, полным твердой уверенности голосом.       Соник встряхнул головой, отгоняя свои странные мысли — он действительно слишком мало спал в последнее время, раз подобное лезет в голову. Стоит сосредоточиться на текущей задаче. База захватчиков все еще казалась неприступной, и он так и не нашел ничего, похожего на вход.       Стоило об этом задуматься, как ему повезло — в паре метров от него в стене корабля с тихим шипением открылось окно люка, выпуская партию дронов. Подавив желание немедленно избавиться от угрозы, Соник дождался, когда последний дрон покинет корабль, и быстро проскользнул внутрь. Не стоит так опрометчиво выдавать себя — у него еще будет шанс расправиться с машинами, как только в его руках окажутся все семь изумрудов. Осталось недолго.       Металлическая заслонка люка слилась со стеной, отрезая его от внешнего мира, и Соник настороженно огляделся. По-хорошему, ему стоит сбежать при первом же признаке опасности. Но было бы расточительством упускать такой шанс, так что он решил уходить только в самом крайнем случае, если не останется никаких других вариантов.       Он оказался в своего рода пусковой шахте, вдоль стен которой, как единственный источник неровного оранжевого света, сверкали редкие направляющие огни. Короткий рывок — и он выбежал в широкий ангар, где, ряд за рядом, освещаемые все теми же приглушенными оранжевыми огнями, разместилось порядка сотни дронов. Замерев на секунду, Соник отметил, что все они неактивны, и, протиснувшись вдоль стены, направился к противоположному проходу, ведущему к продолжению шахты.       Корабль был воистину огромен. Пока ученые ломали головы, как такая махина смогла без проблем приземлиться, и что может служить источником питания для столь мощных двигателей, военные умы были заняты вопросом посерьезнее: какой процент внутренних помещений могут занимать склады с дронами и сколько вообще этих дронов внутри. По всем расчетам выходило, что объем уничтоженных машин уже в три раза превысил общий объем корабля. А судя по тому, что Соник видел, пробираясь по коридорам вглубь базы — пустующих ангаров практически не было, и в каждом находилось не менее полусотни дронов. Количество немного уменьшалось по мере отдаления от края, но тем не менее, не было похоже, что захватчики страдают от потерь. Все это было очень странно.       Коридор — ангар, коридор — ангар: Соник двигался почти по прямой, изредка меняя направление, если шахта внезапно отклонялась от пути в центр. Мимо иногда проносились дроны, и ему приходилось вжиматься в стену, пропуская их. Внимания от машин он так и не получал, что не могло не радовать. Вот только он не заметил никаких камер или иных средств слежения. Либо они были не очевидны, либо вовсе отсутствовали за ненадобностью, но и то, и другое немного нервировало. Соник предпочел бы заранее знать, когда его чисто условная маскировка перестанет работать. Не может же быть, что управляющий центр базы оставлен совсем без какой-либо внутренней системы охраны.       Его размышления (как и забег) были прерваны резкой сменой обстановки. Очередной выход из ангара оказался перекрыт дверью, но, стоило Сонику приблизиться, чтобы изучить ее внимательней, та неожиданно отошла в сторону, явив уходящий вглубь коридор, залитый тусклым холодным светом. Коридор вызывал смешанные чувства, которые герой не мог пока себе объяснить, но единственный путь вперед пролегал сквозь его серебристое нутро, не оставляя другого выбора. Выкрутив и так обостренную бдительность на максимум, Соник медленно двинулся дальше, готовый в любую секунду уклоняться.       Как только он переступил границу, отделяющую две разные секции друг от друга, и сделал несколько осторожных шагов вперед, дверь позади с шипением закрылась. Повинуясь интуиции еж тут же отскочил в сторону. И вовремя — на месте, где он только что стоял, чернело обугленное пятно.       — Отлично. А то все казалось уж слишком просто, — хмыкнул синий герой, уворачиваясь от нового залпа.       Лазеры били из неприметных скрытых ниш, почти прямиком из стен, усложняя предугадывание выстрелов. Но это мало помогало защитным системам против уклоняющегося на сверхзвуковых скоростях ежа, так что Соник уверенно продвигался дальше, лавируя из стороны в сторону.       И он наконец-то понял, что показалось ему странным: в сравнении с предыдущей частью корабля, похожей на улей, пронизанный длинными шахтами, здесь планировка казалась более привычной. Первоначальный коридор снова закончился дверью, незамедлительно отошедшей в сторону при приближении и так же быстро закрывшейся за спиной, и продолжился новым коридором, со множеством проходов, ведущих в разные стороны. Часть была заперта, остальные же образовывали перекрестки, создавая ощущение, что за каждой дверью — отдельная комната. Слишком маленькая для ангара, со слишком узким и низким проемом. Как раз под рост самого Соника.       Но задумываться над этой странностью было некогда — выстрелы лазеров следовали по пятам, так что еж, следуя внутреннему компасу, старался выбирать повороты, ведущие его к центру, здраво рассудив, что изумруды, скорее всего, находятся как можно дальше от внешней границы. Двери за спиной все так же закрывались, стоило их преодолеть, так что, по сути, у него и не оставалось другой альтернативы.       Но за очередным поворотом картина вдруг снова поменялась.       Синего героя встретил ослепительный, после предыдущего полумрака, белый свет, идущий прямо с потолка, а стены приняли мягкий голубоватый оттенок перламутра. Последний выстрел лазера оставил пятно на пружинящем под ногами светлом покрытии пола, дверь за спиной с шуршанием закрылась и наступила тишина.       Соник оглядел короткий отрезок коридора, в котором он оказался, и изумленно замер, уставившись в угол. Там, сверкая полированным боком, отражая яркий потолочный свет, стояла напольная ваза. Обычная белая ваза, только идеально гладкая, словно сделанная из непрозрачного стекла. Само ее появление показалось ему настолько сюрреалистичным, что он поначалу принял ее за бред из-за бессонницы. Странную картину дополняла неестественная монохромность торчащих из вазы неизвестных и явно искусственных цветов такого же чисто белого оттенка с серыми стеблями.       «Тяга к искусству у машин? Это что-то новенькое…»       Пока синий еж, отвлекшись, сомневался в собственном здравомыслии, в потолке и стенах, на протяжении взгляда, абсолютно беззвучно открылось множество небольших отверстий. С легким шипением они обдали его облаком какого-то порошка, отчего Соник непроизвольно вдохнул и закашлялся. Он тут же попытался отряхнуться, но мелкие полупрозрачные хлопья налипли на шерсть и иглы и словно стекли вниз, ближе к коже, растворившись при касании.       Секунду ничего не происходило, оставив Героя Мобиуса недоуменно гадать о назначении порошка и стоит ли ему начинать волноваться, а затем…       Затем ноги резко подкосились и он упал на пол лицом вниз. Все мышцы в теле разом отказались функционировать, и он не успел даже подставить руки, чтобы смягчить падение. В то же мгновение сознание начало неестественно быстро покидать его. В панике еж попытался пошевелиться или хотя бы просто вдохнуть, но все было тщетно.       «Изумруд!»       Соник мысленно потянулся к силе, заточенной внутри камня, в отчаянной попытке на границе ускользающего сознания активировать Хаос-контроль…       Но темнота поглотила его первой.

***

      — Этот придурок!       Ехидна в ярости ударил кулаком по столешнице, и та, не выдержав, оглушительно треснула, подкинув вверх тяжелые рулоны чертежей.       Тейлз вздрогнул от неожиданности. Он уже успел прийти в себя и вкратце пересказать взволнованным его состоянием друзьям суть ночной беседы с синим героем, но ощущение надвигающейся беды, возникшее час назад, не желало уходить так просто. Лисенок упорно пытался убедить себя, что Соник справится с любым препятствием, но то и дело возвращался в воспоминаниях в тот день, когда Инфинит пленил его брата. Когда он решил, что Соник погиб.       Тейлз не гордился своим поведением в тот момент. И очень надеялся, что подобное никогда не повторится. Когда четыре года назад, на АРК Эггман сбросил капсулу с синим героем в открытый космос, Тейлз нашел в себе силы противостоять безумному ученому дальше, несмотря на потерю, большей частью потому, что разум отказывался принять очевидное без прямых доказательств. Но вид поверженного Соника, безжизненного лежащего на земле… Эта картина навечно отпечаталась у него перед глазами. Никто не всесилен: герои проигрывают, злодеи побеждают, и даже самые худшие кошмары могут воплотиться в жизнь.       Тейлз смог побороть в себе разрушительный страх перед поражением, который загнал его в пучину отчаяния год назад. Он справился. Лишь стал ценить жизни дорогих ему людей еще сильнее.       — Я ведь говорил ему, чтобы не лез к щиту в одиночку! — тем временем Наклз выражал свое волнение как и всегда — полыхая от гнева. Стол сотряс еще один удар его кулака, и лисенок всерьез начал опасаться, что тот развалится на куски.       — Соник не тот, кого можно удержать какими-то правилами, Наклз, — стоящая рядом с ним Эми покачала головой и тяжело вздохнула, продолжая набирать какой-то текст на терминале, который она предусмотрительно взяла в руки, чтобы держать подальше от бушующего ехидны, — Он бы все равно нас не послушал. Хотя, вот так обмануть Тейлза, — она нахмурилась, — Ох и получит он у меня, как вернется.       Несмотря на показной тон, что она всегда использовала, отчитывая синего ежа за очередную глупую выходку (или пропущенное свидание), было слышно, что она тоже сильно обеспокоена. У них не было четкой уверенности, что ключ вообще сработал, а с той концентрацией врага, что была у его главной базы, если и можно было надеяться на прорыв, то с отступлением могли возникнуть серьезные проблемы.       — Главное, чтобы он вернулся, — тихо сказал лисенок.       Упадническое настроение было прервано входящим вызовом на терминал Эми.       — Да, Руж, — тут же ответила она на звонок, выводя мышь на громкую связь, — Есть какая-то информация?       — Последнее, что мы смогли засечь, так это то, что он двигался по направлению к кораблю, — официально отчиталась агент, а затем добавила уже от себя, — Даже Омега не смог выяснить больше: чем ближе к базе — тем больше помех.       — Хаос… Он действительно там, — выдохнул Наклз.       — Он добрался до щита? — с тревогой спросил Тейлз.       Руж на секунду задумалась, а затем уверенно ответила:       — Скорее всего, да. Дроны не реагировали на него по пути, так что есть шанс, что он проник на корабль.       — Сколько прошло времени? — уточнила Эми.       — Было семь, когда он последний раз засветился на камерах.       Три часа.       Прошло уже три часа.       — Корабль достаточно большой, он все еще может искать изумруды, — неуверенно пробормотал Тейлз.       В мастерской повисло напряженное молчание. Никто не осмеливался озвучивать вслух очевидный вывод, почему сверхзвуковой еж, который мог бы легко оббежать планету по кругу за то же самое время, все еще не вернулся. Эми нервно закусила губу, Наклз, нахмурившись, изучал пол, а Тейлз чувствовал, как холод охватывает конечности и медленно пробирается к сердцу. Нет, еще ничего не ясно, у них нет никаких доказательств, могло произойти что угодно, и совсем не обязательно, что…       Из динамика терминала раздался шум помех, а затем к их разговору внезапно присоединился еще один голос.       — Извиняюсь за вторжение, — «Ну конечно, » недовольно фыркнула Руж, услышав своего начальника. Наклз открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут же был остановлен следующей фразой Тауэра, которая вернула Тейлзу крохотную искру надежды, — Ваш друг все еще может быть жив.