Любовь на кончиках пальцев

— Я и вправду тупой. Именно с этими словами Серёжа раздосадовано приложился лбом о столешницу. Поиграть в настольные игры они собрались тем же вечером — позвали к ним домой Катю с Арсом, а в профкоме специально для этого взяли несколько дополнительных коробок настолок. Начать решили с игры «Эволюция», и сейчас, по истечению часа, он так и не смог разобраться ни в одном правиле. Сидевший слева от него Арсений периодически подсказывал какие карточки стоит доставать, и куда их класть. Однако помогало это мало — мозг Серёжи с таким наплывом информации не справлялся, издавал стоны негодования, и этим веселил всех вокруг. Катя в данную игру тоже играла впервые, но с правилами наоборот разобралась сразу и прямо сейчас с энтузиазмом убеждала Антона в том, что ему нужно поменять карточку. — Серёжа, ты все поймешь. В неё даже дети играют, просто нужно время. Дима попытался утешить друга, но тот на его попытку не повелся: — Дети? Тогда мне точно нужны новые мозги. Антона реакция Матвиенко забавляла. Тот, в целом, по жизни был забавным — вляпывался в ситуации, искренне возмущался. Да просто жил. И серьезным бывал тоже, но его непосредственность зачастую разряжала самую напряженную обстановку. Как, например, сегодня и конкретно сейчас. А еще он очень легко относился к жизни, за что они с Димой полюбили его чуть ли не в первый же день знакомства. Антон потянулся за фишкой, означавшей прокормление животного, через стол: — Ты только сейчас этим вопросом задался? Арсений бросил на него короткий взгляд и хохотнул. Они сидели друг напротив друга и то и дело пересекались взглядами. Сначала это действительно происходило случайно — Антон то уточнял правила, то тянулся за карточками, то задавал вопросы по игре. А потом в какой-то момент понял, что, прежде чем посмотреть, об этом думал. Пытался подловить на лице напротив широкую улыбку. Если Дима с Серёжей про них двоих уже знали, то вот Катя — нет. Не спалиться перед ней чересчур очевидным вниманием друг к другу было непросто — он не понимал, как они выглядели со стороны, но знал, что на собственном лице всё читалось как с чистого листа бумаги. Наверное, в какой-то момент о предосторожности он всё же позабыл и перегнул где-то палку, потому что Серёжа сначала громко прокашлялся, перетянув на себя его внимание, а после настойчиво позвал за собой на кухню: — Шаст, помоги газировку притащить из холодильника. ***** — Дети сейчас какие-то хреновы гении, — одарив его только укоризненным взглядом, Матвиенко достал из морозильника лёд и принялся отковыривать тот из формочек. — Я в их возрасте максимум с дедом в дурака рубился. Забавно же было. А тут какие-то уровни, способности. Хрень полная. Антон достал из холодильника две двухлитровые бутылки колы: — Так век прогрессивных технологий, Серёжа. В дурака сейчас можно и онлайн сыграть. — Хочу хоть немного сочувствия к своему возрасту. Жаль, что никого мелких нет у знакомых — может, хоть научили бы меня чему-нибудь. — А племяннице Арса сколько сейчас? Серёжа застыл с ложкой в руках: — Что? Какой племяннице? У Арса никого нет. Если только он не скрыл от меня каких-то ещё родственников, что возможно, но навряд ли. Не племянница? Но кем же была та девочка на фотографии? Антон напряженно нахмурился. Нет, ладно, про племянницу ему никто не говорил и слова и это он почему-то додумал сам — просто срастил факт наличия у Арсения сестры и фотографию относительной свежести. Но раз это не она, то всё казалось, мягко говоря, ещё более странным. В голову мгновенно полезли самые глупые и плохие мысли. Додумывать самому не следовало — Арсений все-таки обещал рассказать правду, но, кажется, теперь его стоило поторопить. Иначе он выдумает себе чего не следовало и сделает этим только хуже. — Ой, сорян, я что-то, наверное, перепутал. Не обращай внимание — тяжелый день, — впутывать сюда Серёжу он не захотел и попытался быстро соскочить с темы. Хотя тот наверняка смог бы ответить. Лучший друг, с которым они дружили со средних классов школы. Если не он, то кто вообще знал все самые сокровенные тайны? Но спрашивать за спиной у Арсения было неправильно. Серёжа, к его счастью, поверил и сочувствующе похлопал по плечу: — Бывает, Шаст. Ладно, погнали обратно. Если мне позориться, то до конца. Через пять минут они вернулись в гостиную, но полноценно играть Антон так и не смог. Найденная детская фотография теперь не шла из головы, раз за разом ярким образом всплывая в памяти. Иногда так бывало — что-то застревало в голове настолько сильно, что ты не мог прекратить об этом думать. Пока не найдёшь ответ на свой вопрос и не успокоишься. Взвесив все за и против несколько раз, он поймал на себе взгляд Арсения и кивком указал в сторону комнаты. Надо было поговорить. ***** Наверное, Антону пора было составлять свой личный топ самых бестактных вопросов, потому что как только за ними закрылась дверь в комнату, он сходу произнес: — Арс, кто все-таки на той фотке из книги? Серёга случайно проболтался, что никаких племянниц у тебя и в помине нет. Знаю, я это сам додумал, но тогда я вообще ничего не понимаю. И боюсь надумать лишнего. Улыбка с лица Арсения очень быстро сошла на нет. Поджав губы, он проверил плотно ли закрыта дверь, прошёл вглубь комнаты, остановился у письменного стола и, прислонившись к нему бедром, со вздохом скрестил на груди руки: — Это моя дочь. Антон удивленно охнул. Наверное, стоило если не догадаться, то хотя бы предположить этот вариант. На маньяка Арсений не смахивал, а вот на молодого отца… Даже очень. Только вот Серёжа вроде бы ни разу не упоминал про ребёнка. Да и сам Арс. Или он прослушал? Хотя разве можно было прослушать о такой важной детали? Шагнув, было к нему, Антон так и замер посреди комнаты, не понимая, как лучше поступить: — Дочь? Но почему ты мне сразу не сказал? В этом же нет ничего плохого. У тебя есть ребенок и… — В том и дело, — его губы тронула грустная усмешка. — У меня нет ребенка. — То есть как? Что-то случилось? Боже, прости, я тогда… — Нет, нет, с ней все в порядке, я надеюсь, — Арсений очень активно замотал головой. — Просто меня нет в её жизни, а её в моей. И с этим ничего не поделать. Яснее от этих слов совсем не стало. Только разве то, что все были живы и здоровы. Но что получалось? У Арсения действительно была дочь? Сколько интересно ей сейчас? На фотографии, наверное, около годика. А как её звали? Похожа ли она на своего отца? На последней вопрос ответ был скорее да, чем нет — только сейчас он понял, что у девочки проглядывались знакомые ему черты лица. Особенно кнопочный нос. Один в один. Во взгляде Арсения промелькнуло столько грусти, что дальше он не думал. Преодолел расстояние до него в два шага и неуклюже потянулся его обнять: — Прости, Арс. Я полнейший придурок. Не надо было мне это из тебя вытягивать: ты же сам сказал, что потом поделишься. Ты не обязан мне что-то рассказывать, особенно теперь. Особенно, если это причиняет тебе боль. Арс опустил голову ему на плечо и крепко сомкнул руки за спиной: — Нет, это ты меня извини. Хреновый из меня видимо парень уже сейчас, если я даже такое тебе не могу рассказать. — Не хреновый. Не неси чепуху. — У меня судебный запрет на приближение к ней, — Арсений с вымученным стоном уткнулся ему в шею. — Алёна, это моя бывшая жена, выбила его через своих знакомых в суде. И если ты когда-нибудь узнаешь, какую причину она назвала на заседании, просто знай, что это не правда. Я никогда бы не причинил вреда своей дочери. — Я верю, Арс. В этом я никогда бы не засомневался. — Ей сейчас почти четыре, они вроде как переехали в Екатеринбург, и у нее даже есть новый папа. Так что… У Антона никак не укладывалось в голове, как тот носил это всё в себе, оставаясь при это каждый день улыбчивым и позитивным. Он бы вряд ли так смог. Просто не хватило бы силы воли. Каково это было не видеть своего ребёнка? Как он растёт, учится новому. Улыбается. Почему кто-то бросал своих детей, не желая их видеть, а кто-то жил вот так, не имея возможности на них посмотреть? Это было слишком несправедливо. Размеренными движениями он стал поглаживать Арсения по спине, стараясь успокоить. Ему так часто делала мама в детстве — срабатывало безотказно. Спустя пару минут мышцы под его руками заметно расслабились и рассказ продолжился: — Алёна случайно узнала, что я встречался до нее с парнями, и её перемкнуло. Настроила себе теорий заговора, приплела туда всякую грязь из слухов. Хотя я об измене и подумать тогда не мог: думал, что люблю ее больше жизни. — Почему думал? Арс потерся носом об его шею, а затем нехотя отстранился: — Потому что часто и много потом всё анализировал. Давай больше не будем об этом, ок? В этой истории больше нет никаких тайн. Просто отец без ребёнка и всё. — Хорошо, не будем. А я вот сегодня чуть знакомому рожу не набил. Не самый удачный перевод темы, тем не менее, сработал, и теперь удивленно округлил глаза Арсений: — Ты шутишь? — Нет, — Антон ощущал себя нашкодившим пятиклашкой, очень довольным своим поступком. — Они что-то орали про нетрадиционную ориентацию, геев, и я не сдержался. Какую-то новость прочитали, что ли. Правда, Поз с Серёгой вовремя меня оттащили, и все завершилось без мордобоя. Арс недовольно нахмурился: — С этой темой надо быть осторожнее. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. С чего ты вообще решил в это всё влезть? Сказать, что это было из-за него, пусть даже косвенно, сейчас было лишним. Он только еще больше начал бы переживать, а Антон и так устроил ему нехилый стресс. Поэтому он просто пожал плечами в ответ и виновато улыбнулся: — Да так получилось. Больше не буду, обещаю. — Ладно. Я тебе тоже верю. Надо нам возвращаться, а то мы уже очень долго с тобой отсутствуем. Не представляю, сколько Серёжа с Димой шуток родили у себя в голове по этому поводу. Арсений был прав: взглянув мельком на висевшие на стене часы, Антон понял, что они находились в его комнате без мало минут двадцать. Почему-то рядом с ним время всегда магическим образом пролетало незаметно.