Любовь на кончиках пальцев

Арсений зажмурился изо всех сил, накрыв себя с головой одеялом. Даже в третьем часу ночи сон отказывался к нему приходить. Он уже воспользовался старым дедовским методом, методично перебрав всех пасшихся на воображаемом лугу овец, однако в голове по-прежнему было пусто. Может, стоило не поддаваться уговорам и поехать ночевать к себе? Хотя результат был бы один: помимо и так одолевших его депрессивных мыслей, на него вдобавок давили бы четыре стены, напоминая об одиночестве. Да и во взгляде Антона читалось столько немой мольбы, что он не смог не остаться. Только сейчас ему приходилось коротать время на диване в гостиной, так как в квартире осталась еще и Катя. Несмотря на его мирные протесты, она долго пыталась обустроить ему как можно более комфортное место для сна, сделав ситуацию чуть более неловкой. Приняв всё-таки сидячее положение, он в задумчивости свесил ноги с дивана. Сон в голову не шел, а вот противные и надоедливые мысли — да. Сегодняшний вопрос Антона выбил из колеи, и только его близость помогла озвучить то, о чем он боялся напомнить даже сам себе. Может, это было по-детски, но казалось, что если не говорить о чем-то вслух, то этого самого как будто бы никогда и не случалось. Серёжа, за исключением родных, был, пожалуй, единственным человеком, кто знал о ситуации. Без упоминания проблемы ориентации. Знал по фактам и хронологии событий, но понятия не имел, какой хаос творился внутри него на самом деле. Не видел, как тот разбивал вдребезги подаренный им с Аленой на свадьбу сервиз, а потом собирал его по кусочкам на полу опустевшей квартиры. Он даже не попрощался с дочерью. Хотя и не представлял, как вообще это можно было сделать. Помнил, как уходя утром в театр, поцеловал ее еще спящую в кроватке, и как вечером вернулся домой, не обнаружив там и следа от своей разрушившейся вмиг счастливой семейной жизни. Что было потом — история еще более запутанная и неприятная, и в нее втягивать ни Антона, ни Серёжу он уж точно не хотел. Две чересчур разные стороны его биографии, не похожие друг на друга. И какой бы неправильно сложившейся не казалась первая, видимо, она была необходима для того, чтобы затем возникла вторая — яркая и согревающая. Кстати, о ней. Замерев на месте, Арсений вслушался в происходящее в квартире. Все спали и разве что только с кухни доносились звуки потрескивания от работающего холодильника. Посидев так еще с минуту, он поднялся с дивана и на цыпочках проследовал в коридор. Комната Антона была крайней, и до нее было нужно незаметно проскочить две другие. Серёжа даже сквозь стену различимо храпел, и он, посмеявшись, уже готов был победно преодолеть половину пути, как вдруг тихо заскрипела одна из дверей. Вскинув голову вверх, он, готовый оказаться пойманным с поличным, с удивлением обнаружил стоящего на пороге своей комнаты Антона. Тот потер глаза кулаком и сонно улыбнулся: — Я так понимаю, ты ко мне. — А ты куда? — А я за тобой, — он сделал шаг назад, пропуская его к себе. — Хочу спать, но не могу уснуть. Арсений без промедления юркнул в комнату: их проблему лучше было решать общими усилиями. ***** Антон действительно не мог уснуть, зная, что где-то через комнату есть Арсений. Сначала он подумал о том, что будет глупо будить того под предлогом внезапно возникшего чувства одиночества, и попытался справиться сам, то и дело сминая в объятиях подушку. Но когда часы показали десять минут третьего, а сердце все так же предательски намекало дойти до гостиной, он сдался. Сдался, и обнаружил желанного гостя у порога своей комнаты. Они как два дурака, ей богу. Сейчас тот лежал рядом, подложив одну руку под голову, а второй выводя кончиками пальцев узоры на его плече. Первые несколько минут они не разговаривали, и только потом Арс прервал молчание: — Почему ты не в тех забавных пижамных штанах, которые дал мне во время первой ночевки? Антон об их существовании успел позабыть — сам сейчас был в однотонных серых, и поэтому удивленно покосился на Арсения: — Ты хочешь, чтобы я их надел? — Ну, они прикольные. И милые. — Так и скажи, что просто хочешь, чтобы я перед тобой разделся. Арс — сама невинность, мотнул головой, переводя тему: — Мы не говорили с тобой о том, как ты себя чувствуешь, после… Ну, изменений в личной жизни. Расскажешь? Мне важно это знать. Антон перевернулся для удобства на бок и заглянул в выжидающие глаза напротив. Арсений даже убрал свою руку с его плеча и прикусил губу, очевидно волнуясь. — Всё… Правильно будто бы, — он смущенно прочистил горло. — Я часто туплю и еще очкую во многих моментах, но комфортнее чем сейчас я себя еще не чувствовал. Правда. Наверное, хорошо, что я давно пережил кризис ориентации. — Нам бы пришлось повозиться, — Арс в подтверждение хмыкнул. — На это обычно многим необходимо время. — Значит мы с тобой встретились тогда, когда нужно. Раньше Антон определенно заморачивался бы насчет этой темы и еще двухсот ее вариаций, но сейчас единственное, на чем было сфокусировано его внимание и взгляд — губы напротив. Фантазия, ночью зашкаливавшая далеко за пределы разумного, дорисовала картинку сама. Мысленно прокляв себя за проступивший по обыкновению румянец на щеках, но, как надеялся, в темноте незаметный, он негромко попросил: — Арс. Поцелуй меня. Его сердце в волнении ускорило ритм, но долго ждать не пришлось: Арсений перевернулся на бок и, притянув его к себе за затылок, утянул поцелуй. И Антон капитулировал. Кажется, давно и по всем направлениям. ***** Дима сонно разглядывал содержимое холодильника, пытаясь придумать что соорудить на завтрак, когда на кухню зашла Катя: — Дим, а… Есть вопрос. Выглядела она чем-то взволнованной и какой-то… Растерянной, что ли? Это заставило его напрячься: — Ты чего, Катя? Лицо такое, будто зомбака встретила. — Я хотела спросить кое-что про Антона. Я просто собиралась сейчас позвать его на завтрак и… — Блять, — остатки Диминого сна как рукой сняло. Крепко сжав пальцы на дверце холодильника, он нахмурился. — Только не говори, что зашла к нему в комнату. — Зашла. Я без всякой задней мысли, я же не знала… — Во-первых, не заходи без стука, Катюха. Даже если это Антон. А во-вторых, я догадываюсь, что ты там могла увидеть. Но вроде никто не кричал, а значит не всё так плохо. Присев на край кухонного диванчика, она сложила руки на коленях виновато и улыбнулась: — Они просто уснули в обнимку и всё. И давно они вместе? Закрыв холодильник, Дима опустился на табурет по другую сторону стола. За всё то время, что они были вместе, даже несмотря на недавний инцидент со Стасом и компанией, им каким-то образом удавалось ни разу не разговаривать об её отношении к нетрадиционной ориентации. И сейчас, мысленно разрываясь между любимым человеком и тайной лучшего друга, он чувствовал себя балансирующим на краю обрыва: — Относительно. — Теперь понятно, почему Антон так сияет. Давай сделаем вид, что я ничего не видела, хорошо? С моей стороны это и в правду было невоспитанно. — Ты не хочешь, чтобы они знали, что ты их раскрыла? — А зачем? Им будет неловко. Не хочу, чтобы они смущались всё утро. Дима никогда не сомневался в своём выборе — даже когда был совсем мелким и глупым, — а сейчас убедился в этом очередной и поцеловал улыбающуюся Катю в щёку: — Ты у меня удивительная, конечно. Спасибо тебе.