Любовь на кончиках пальцев

Антон взглянул на экран мобильного и зевнул. Снова понедельник. В последнее время складывалось ощущение, что никаких других дней недели просто не существовало. Те летели с бешеной скоростью, заставляя лишь успевать моргать от одного понедельника до другого. Будни были загружены учёбой и подработкой, а выходные как будто бы кто-то проставлял на удвоенную скорость. Когда он открыл глаза, Арсения в комнате не оказалось. Зато на глаза попалась оставленная на тумбочке книга — «Скотный двор» Джорджа Оруэлла. Именно ее они читали ночью, пока у обоих не закрылись глаза. Не совсем фантастика, но и Арсений его не обманул. Как минимум, его голос был таким. Фантастическим. Антон впервые очаровался им еще в театре, до личного знакомства. Он тогда без преувеличения просидел с открытым ртом, зачарованным всем сразу — театром, происходившим на сцене, самим Арсением. А теперь разблокировал новую функцию — наслаждаться его голосом единолично. Арсению точно стоило попробовать себя в озвучке — не важно, книг, мультиков или хотя бы рекламных вставок. И то и другое в любом случае бы пользовалось бешеной популярностью. Он умел играть интонациями, погружаться в заданную роль, и, вообще, свёл бы всех с ума одним своим асмр-шёпотом. Антон в этом был убеждён наверняка. С этими размышлениями он потянулся, неспешно поднялся с кровати, доковылял до открытой ванной, и на секунду завис над стаканчиком у раковины — в том, помимо зубной щетки Арса, появилась вторая, абсолютно новая. Она даже не была распакована, что ввело его в еще больший ступор. Откуда она здесь взялась? Она… Для него? Вчера он не рассчитывал на ночёвку и свою, конечно же, забыл дома. Но такое уже было и тогда Арсений разрешил ему воспользоваться своей, заявив, что к нему не брезглив. «Всё равно одной слюной обмениваемся». Помедлив, Антон всё же достал её из упаковки, решив сразу же воспользоваться. Так всё-таки было более гигиенично. Арсения он нашёл на кухне уже после, успев немного взбодриться. Стоя в одних синих спортивных штанах и с перекинутым через шею полотенцем, тот увлеченно нарезал овощи и закидывал их в большую стеклянную миску Опустившись на край табурета, Антон усмехнулся: когда-то он так залип на него еще на кухне их квартиры. Такая очаровательная россыпь родинок по всему телу. Хотелось провести кончиком пальца по каждой, связав их воедино дорожкой влажных поцелуев. А еще захотелось это запечатлеть. Из подручных материалов были только ручка и листок бумаги, которые Арс предусмотрительно хранил на холодильнике, и он, недолго думая, потянулся за ними. — Доброе утро. Ты чего это? — Арсений озадаченно покосился в его сторону, получив в ответ двусмысленную ухмылку: — Секрет. Можешь пока не поворачиваться? Самым простым и быстрым вариантом был скетч. Антон принялся набрасывать одну линию за другой, надеясь не выпасть за это время из диалога. — Как скажешь, — Арс заинтригованно отвернулся, продолжив свое занятие. — Хоть немного выспался? Я боялся тебя разбудить, когда уходил на пробежку. — Да, жить можно. А чья это новая зубная щетка в ванной? Я засомневался, но открыл её. — И всё правильно сделал. Это твоя. Занеся ручку над уже проявившимся на бумаге знакомым мужским силуэтом, Антон на секунду замер: — Моя? — Ну, я купил ее для тебя. Наверное, это слишком явный намек на то, что я надеюсь видеть тебя здесь как можно чаще? Если бы нужно было с чем-то сравнить ощущения внутри себя в этот момент, Антон бы привёл в пример взрыв огромной кучи цветных конфетти, от которых он буквально сходил с ума в детстве. Логика с щёткой не подвела, и этот, казалось бы, маленький нюанс, вдруг сделал его безмерно счастливым. Его хотели видеть. О нём заботились даже в таких простых вещах. Одно большое всегда складывалось из мелочей, и Арсений этим поступком заложил к нему фундамент. Еще один кирпичик. Обрадовавшись, что он продолжал стоять к нему спиной и не видел покрасневшие от смущения щеки, Антон продолжил эскиз: — Такие намёки мне нравятся. Спасибо. Это очень приятный жест. Арс бросил на него быстрый взгляд через плечо и, переключившись на нарезку хлеба, сменил тему: — Кстати, у Серёги через неделю день рождение. Вы с Диманом уже придумали, что будете дарить? Антон задумчиво прикусил кончик ручки. Они обсуждали с Позом тему подарка несколько дней назад, но на чём-то конкретном так и не остановились. Матвиенко и самого в этом году удивительным образом кидало из стороны в сторону — он то хотел закатить самую отвязную тусовку в истории, то бурчал о том, что будет достаточно посидеть дома с парнями. Тем более что-то конкретное не мог сказать и по поводу подарка. — Чёрт, нет. Вообще хрен знает, что ему надо. Мы уже голову сломали. А ты? — Есть пара идей. Можем скооперироваться и как раз их подарить, если вы не против. — Думаю, Поз будет только за. Кстати, я всё. Можешь оборачиваться, — Антон повернул рисунок нужной стороной, чувствуя, как изнутри начало потихоньку потрясывать от волнения. Это можно было назвать его первым выходом в свет — никому и никогда до этого он не решался продемонстрировать полет своей фантазии, излитый на бумагу. Что-то очень личное, особенное. Такое же, как и Арсений сейчас в его жизни. Обернувшись, тот сразу наткнулся взглядом на рисунок, посмотрел на него, удивленно приподняв бровь, и протянул руку за листом, чтобы разглядеть получше. Прошло, наверное, секунды три, прежде чем его лицо осветила очарованная улыбка: — Ты рисуешь? — Типа того, — Антон заковырял ручкой по столешнице, словно намереваясь проделать в ней дырку. — Как вообще тебе… — Вау. Это вау. Почему ты скрывал от меня свой талант? — Ты первый, кому я вообще показал. Арсений бросил на него быстрый взгляд и продолжил разглядывать врученный ему скетч: — Давно ты рисуешь? — Лет с девяти. Антон оторвался от порчи кухонного стола и удивленно приподнял брови, когда Арс присел перед ним: — И я первый, кто об этом узнал? Больше всего он стыдил себя за то, что не просветил о своем увлечении Диму. Просто в школе это казалось глупым поводом для насмешек — не от друга, а в целом. А потом уже было как-то слишком поздно. Рисование стало для него тайной отдушиной, которой он отдавался без остатка, оставаясь наедине с собой. Даже Ира так и не увидела ни один его набросок. А вот Поз явно обидится, когда узнает: к их дружбе он относился с большим трепетом. — Да. Короткий лаконичный ответ впечатлил Арсения сильнее, чем возможная минутная речь с объяснениями. Шагнув к нему, он прижался к его губам своими, оставив на них нежный отпечаток чувств. Арсений — это сексуально. Наполовину обнаженный — почти микроинсульт. — Мне еще в универ ехать, — зачем-то вслух выдал Антон, издавая при этом тяжелейший вздох. Губы Арсения тронула понимающая улыбка. Он потёрся своим носом об его, вводя это в какую-то их личную традицию: — Мы же увидимся вечером? Теперь я хочу посмотреть все твои рисунки. Этого теперь хотел и он: — Я как раз куплю и нам домой новую зубную щетку. ***** Наступления вечера в этот раз Антон ждал с особым трепетом. Его одновременно охватила и радостная дрожь предвкушения, и мандраж: одно дело нарисовать быстрый скетч по приколу, а другое — показать всё то, на что он часто тратил помногу часов. А такого у него успело накопиться достаточно. Иногда он просто перерисовывал обложки книг, очень часто — переделывал их на свой вкус. Действительно много времени тратил на оформление каких-то логотипов, а иногда мог от скуки нарисовать соседскую кошку. Так как у него не было образования в этой сфере, даже класса художественной школы, то брался он за всё, к чему в моменте ложилась душа. И всё это хранил в нижнем ящике своего стола. К счастью, никто туда кроме него самого не заглядывал. Открыться Арсению сейчас казалось правильным. Это был не мимолетный позыв, а искреннее желание. Хотелось с ним поделиться своим секретом — увидеть реакцию, услышать мнение. Антон не сомневался, что не услышит каких-то подшучиваний или прочей негативной реакции. Да и тот утром это только подтвердил. Вечером же Арсений, поздоровавшись с парнями, как только зашел в квартиру, сразу пошёл за ним в комнату и в предвкушении потер руки: — Ну, давай, хвастайся. Я весь день ждал. — Прямо вот ждал? — вспотевшие от волнения ладони Антону пришлось вытереть об футболку, прежде чем нагнуться к нужному ящику и отодвинуть его. — Конечно. Мне правда интересно, Антон. Помнишь, ты в первые дни знакомства мне говорил, что нет у тебя никакого хобби и ты вообще самый обычный и скучный? Я как чувствовал тогда, что это не так. Присяду? Арсений спросил разрешения прежде, чем опуститься на край кровати и в ожидании сложить руки на коленях. Антон же сделал глубокий вдох. Делать что-то впервые — всегда страшно. Из глубины ящика на свет показалась сложенная пачка листов альбомного формата. Они, самые удачные, копились еще со школы. Даже не глядя на них, он поджал губы и протянул их для просмотра, присев рядом. Всё это было слишком волнительно. Арсений мягко улыбнулся ему, накрыл правой рукой его ладонь, а левой принялся разглядывать рисунки. Он всматривался в каждый — изумленно округлял рот, улыбался, рассматривал какие-то слишком сосредоточенно. Даже задавал вопросы «а что это?», «это твой двор в Воронеже?», «ого, я кажись знаю оригинал этой обложки — у тебя круче» и всё в таком духе. И если поначалу Антон разве что через раз мог дышать, то уже к середине просмотренных листов окончательно расслабился. Отложив последний рисунок с изображенным на нём кусочком любимой семейной дачи в Воронеже, Арсений повернулся к нему, кажется, действительно восхищенным: — Я в шоке, что это всё нарисовал ты. Это очень красиво. У тебя талант. Почему ты не сказал мне о своём увлечении сразу? Нет, вернее, почему ты вообще его скрываешь? Антон нервно заёрзал на месте: — Да как-то… Стрёмно было. В школе рисованием только девчонки занимались — пацаны бы меня засмеяли. А мама как-то обронила фразу о том, что художка это несерьезно, и всё, я решил, что лучше это пусть останется моей тайной. — Думаю, твоя мама бы тебя поддержала, если бы ты поделился. — Может быть. Но момент давно упущен. — Никогда ничего не поздно, — для Арсения, казалось, это не было пустым звуком. — И спасибо, что поделился со мной. Для меня это ценнее многих слов. Словно для закрепления своих слов он нежно поцеловал его в висок. Антон же облегченно улыбнулся. Может быть, он был прав? Никогда ничего не поздно. Поделиться правдой. Для начала хотя бы с Димой. А там — как жизнь покажет.