Любовь на кончиках пальцев

Антон крепко зажмурился, стоило Арсению сделать шаг вперёд. Однако где-то в миллиметре от его лица тот замер и порывисто выдохнул прямо в его приоткрытые губы: — Мне тебя тоже. По телу моментально прокатилась волна мурашек. Здесь и сейчас это показалось настолько волнующим и интимным, что он даже не нашёлся с ответом — разве что попытался не забывать дышать. Хотя бы иногда. Открыв же глаза, он столкнулся с внимательной небесной синевой напротив: — У меня бутылка вина завалялась. Не хочешь выпить? — Хочу. Давай. Антон больше фанател по пиву, но побаловаться вином тоже мог. К тому же, в этом утонченном напитке было что-то схожее с Арсением, который хорошо визуализировался с бокалом в руке. Именно их он, кстати, и притащил с кухни, предложив расположиться в гостиной на полу. Сначала он одним отточенным движением вытащил пробку, а затем разлил содержимое бутылки каждому из них поровну. — За что пьем? — Антон принял протянутый ему бокал и прокрутил его в руке. Арс задумчиво склонил голову вбок: — За искренность? В тосте не прозвучало и капли упрёка, но он всё равно нервно сглотнул. Эта фраза предназначалась не им обоим, а конкретно ему, ведь это он знатно проебался. Кретин. — Ты сильно на меня злишься? — Вообще не злюсь. Но первые пару минут был, да. Первые пару минут десять. Потому что думал, что вы с того раза больше не общаетесь. — Так и есть. Было, вернее. Ира предлагала остаться друзьями, но я сказал ей, что это будет странно. Предложил всё оставить как есть. Просто я безотказный кретин, понимаешь? Она так умоляла ей помочь. Прости меня, пожалуйста, за испорченный вечер. Вышло дерьмово. Но у нас же всё хорошо, да? Его голос к концу предложения все-таки сорвался на жалобный. Услышать ответ ему было настолько важно, будто от того решалась без малого судьба всего человечества. Словно понимая это, Арсений поджал губы: — Дело не в оказанной помощи. Это-то ерунда. Просто… Всё хорошо, но ты же понимаешь, что так будет не всегда? То, что у нас с тобой всё гладко до сих пор меня даже пугает. Не бывает всё только отлично. Существует обычная бытовуха, разные взгляды на жизнь, увлечения, в конце концов. Мы обязательно где-то не сойдемся и пособачимся. — Я без розовых очков, Арс. — Хорошо. Свои я вообще давно уже закопал. Его пальцы сжали в порыве эмоций его ладонь так сильно, что Антон только сейчас понял, как сильно тот на самом деле переживал. Считать это по лицу Арсения было практически невозможно — он казался оплотом спокойствия с пуленепробиваемой эмоциональной бронёй. Не только для него, но и окружающих. Человек, который всё держит под контролем. Но прямо сейчас он точно нервничал — из-за ситуации с Ирой, скорого отъезда, или их отношений в целом. Не важно. Главное, что Антону следовало не проебланиться с этим откровением. — Ты тоже нервничаешь из-за поездки? Или тебя еще что-то беспокоит? Что бы там ни было, Арс, знай, что ты не один. Да, ничего не бывает идеально, но очень многое зависит от нас самих. А я нам доверяю. Себе, тебе. Больше, чем кому-либо. — Даже больше, чем Позу? — Думаю, второму месту Диман не очень обидится, — переплетя их пальцы, он откинул голову назад на диван и уставился на улыбающегося Арсения в ответ. Так, словно они собрались здесь поиграть в гляделки. Сегодня между ними всё воспринималось иначе. Не только на физическом уровне, а на ментальном. Возможно, это ощущал лишь один Антон. Хотя по расширившимся зрачкам напротив казалось, что нет — они чувствовали это оба. — Я загоняюсь о твоем отъезде с момента, как ты о нём сообщил. Дурак, да? Это ведь твоя работа и нормально уезжать куда-то, но ничего поделать с собой не могу. Хоть головой об стену бейся. — А я сначала не переживал. Мне так давно хотелось на гастроли. Но потом понял, что не могу не видеть тебя три недели и тоже загнался. Но и не ехать не могу. — Знаю. Ты заслужил эту поездку. Арсений на выдохе прикрыл глаза, и Антон нагло залип на его профиле. На линии скул, забавном кнопочном носу. На том, как мелко подрагивали его пушистые ресницы в полумраке комнаты. Не хотелось даже дышать, чтобы случайно не нарушить очарование момента. Арсений всегда красив — это данность. Но сегодня… Сегодня что-то поменялось. В Антоне поменялось. Точно. И как он не догадался сразу? — Я, кстати, всё рассказал Ире. Арс распахнул глаза и покосился на него с подозрением: — Что значит «всё»? — Что встречаюсь с парнем. Не сказал с кем, но это её уже не касается. Антон собой сегодня чертовски гордился. Признание перед Ирой стало пусть и маленькой, но довольно уверенной победой. Он ведь не так давно даже заикнуться боялся вслух о том, что временами поглядывал на парней, что находил симпатичным хорошее телосложение. О том, как его сводил с ума мужской аромат, а в магазинах он с трудом не пялился на мужчин в обтягивающих брюках. Поделиться этим со всё знающим Позом было страшно: лучший друг выслушает, но не поймёт. Да он даже Кате рассказать побоялся — вон, всё решил случай. Хотя она, вообще-то, была его лучшей подругой. — Каминг-аут перед бывшей? А она никому не расскажет? — Не, Ира не из тех, кто будет выставлять себя в невыгодном свете. Тем более, она пообещала мне сохранить всё в тайне. Может, еще вина? — Намек понят, — Арсений потянулся за бутылкой, прежде нехотя расцепив их ладони. Как только бокалы вновь наполнились вином, настало время для нового тоста: — Давай за то, чтобы учиться говорить друг с другом? Сейчас, в январе, всегда. Я знаю, как бывает, когда в отношениях молчат. Это заранее проигранная история. Антону захотелось с силой затрясти его за плечи. Он сам стал частью такого исхода. Но если свой пережил более-менее спокойно, то взгляд Арсения его настораживал. Сколько плохих воспоминаний хранилось в его прекрасной голове? Он уже знал о развалившемся браке, дочери, но там явно было что-то еще. Возможно, причинявшее не меньшую боль. Что-то, что заставляло Арсения периодически выключаться из реальности. Может быть, Антон это всё себе придумал? Хорошо, если так и это просто плод его галлюцинаций, больное воображение. Как бы там ни было, совершенно точно не хотелось давать новых поводов для сомнений. Он тоже не мог пообещать радужное навсегда, но готов был сделать для этого всё возможное. — Арс… Мы будем разговаривать. Столько, что ты еще задумаешься о том, как заткнуть мне рот. Я ведь могу быть балаболом, — попытка смягчить тему сработала, и Арсений с ухмылкой сделал очередной глоток: — С техникой владения языком у тебя действительно все отлично. Глаза его заблестели то ли от ударившего в голову вина — оно, кстати, оказалось очень вкусным, — то ли от не озвученных размышлений. Задумчиво уставившись в темноту комнаты, он протянул: — Ты сказал Ире, что встречаешься с мужчиной. Вау. — Ты знал, что я ссу произнести это вслух? — Антон с любопытством подобрал колени. — Скорее, что тебя волнует мнение окружающих. Я ведь прав? Он так чётко его читал — как открытую книгу. Хотя он не то, что бы был когда-то сложной для чтения энциклопедией. Так, букварём. Ну, или инструкцией для чайников, которую сам вручал в чужие руки. — Угу. Но с тобой я реже об этом думаю. Ты хорошо на меня влияешь. Вверх оказался поднятым еще один бокал вина. Наблюдая за тем, как Арсений разливал содержимое бутылки, Антон поймал себя на внезапно возникшем остром желании поцеловать его. Они ведь за вечер еще даже ни разу этого не сделали. Хотя вино и обстановка к этому располагали. Решив исправить образовавшееся недоразумение, он потянулся к нему, но допустил одну оплошность — совершенно позабыл о своей природной неуклюжести. Стоило сделать одно неосторожное движение, как стоявшая между ними бутылка опрокинулась на ковер, а остатки алкоголя выплеснулись Арсению прямо на домашние штаны. — Бля, прости, — портить моменты для него было «излюбленным» делом, и он принялся усердно оттирать ткань от капель, даже не сразу осознав, что со всей силы трёт его член. Пока Арс не положил ладонь сверху на его и не прохрипел: — Антон. Лишь подняв взгляд вверх, он понял, что случилось. Глаза напротив потемнели, а он сам моментально покрылся краской смущения и тяжело сглотнул. Повисшее между ними напряжение, казалось, можно было разрезать ножом. Первым пришёл в себя Арсений — обхватив его запястья, он нависнул над ним и требовательно прижался к губам с поцелуем. Та самая бутылка вина за ненадобностью оказалась отброшенной им же ногой в сторону и, откатившись в угол, глухо ударилась о стенку шкафа. Арс же придвинулся к нему ближе и скользнул языком в рот. Антону от него сносило крышу — от его запаха, который он шумно вдыхал, отвечая на поцелуй; от нежных чувств, раздиравших прямо сейчас грудную клетку изнутри. От желания, закручивавшегося внизу живота. Он никогда и ни к кому не испытывал столько всего разом. Как только его ладонь легла Арсению на затылок, тот с сомнением отстранился: — Нам не обязательно делать это сейчас. — Но я хочу. И ты. Если мне показалось, то тогда давай и в правду остановимся. Громко вздохнув, Арс прислонился к его лбу: — Нет, я хочу. Ты… Ты точно уверен, Антон? — Более чем. — Тогда надо обсудить один момент… — Если ты про роли в сексе, то мне абсолютно по барабану, — он скользнул ладонями вдоль его шеи, почувствовав ямку с отчётливо бьющимся под ней пульсом. Под сто двадцать точно. — Я тебя хочу, Арс. Не важно как. Если тебе комфортнее быть сверху, то я за. Говорю же — я тебе полностью доверяю. Он фантазировал об этом уже раз сто. И каждый из возможных просчитанных вариантов его устраивал. Его не пугало быть снизу или сверху, хотя, наверное, должно было — всё-таки это его первый опыт. И прямо с места в карьер. Но все мысли были сконцентрированы только на том, с кем он. На человеке, с которым он этого очень хотел. Глухо рыкнув, Арсений поднялся с пола и, потянув его за руку за собой, повёл в сторону спальни. Они продолжали целоваться, с улыбкой стукаясь на ходу зубами, и лишь чудом не напоролись на дверной косяк. Еще сантиметр, и Антон бы приложился об него головой, застонав совсем не от удовольствия. То ли дело было в бурлившем в крови алкоголе, то ли в возбуждении, но его мелко потряхивало. Плюс никуда не делось чёртово волнение. В комнате Арсений помог стянуть с него футболку, и, избавившись сразу и от своей, уложил его спиной на кровать. Нависнув сверху, он с восхищением провёл кончиком носа вдоль линии его челюсти: — Ты такой красивый, Антон. Антона прошибло проходящей по всему телу волной дрожи: — Нет, ты. Качнув с ухмылкой головой, Арс царапнул его за кожу зубами и снова жадно впечатался ему в губы. Они целовались так требовательно, словно впервые дорвались друг до друга. При этом Антон чувствовал, как постепенно отдавал весь контроль над ситуацией в чужие руки. И это… возбуждало. В какой-то момент стало казаться, что Арсений везде: он целовал его в шею, прокладывая вниз слюнявую дорожку поцелуев; бормотал на ухо комплименты, в ответ на которые Антон мог разве что неопределенно мычать; раздвигал его ноги, мягко поглаживая внутреннюю часть бёдер. Ощущений стало так много, что он потерялся в них. Когда его штаны оказались на полу, в голове на мгновение промелькнула мысль, что стоило сходить в душ после дороги. Хотя он был там несколько часов назад. Но и это испарилось из его головы, как только руки Арсения легли на край его боксеров. — Ты не передумал? — Арс облизнул нижнюю губу, посмотрев на него снизу вверх. В комнате как будто бы разом выкрутили на максимум все имеющиеся батареи. Лоб Арсения покрылся заметной испариной, а его собственная кожа будто стала гореть огнём. Возможно, дело было вовсе не в температуре. — Никогда. Пожалуйста, Арс. С улыбкой приняв ответ, он стянул с него нижнее белье и склонился над поблескивающей смазкой головкой. На секунду замер, а затем широко провёл по ней языком, вырвав из него громкий стон. Боже, он так точно сойдет с ума. В какой-то момент рядом на тумбочке оказался тюбик смазки и презерватив — в другое бы время он бы пошутил про доступность для дрочки, но прямо сейчас попытался встать для удобства в коленно-локтевую. Арсений притормозил его влажным поцелуем в плечо: — Мм-м, нет, я хочу тебя видеть. — Аааарс, — застонав в ответ, он всё же послушно лег обратно, подоткнув под спину заботливо вытащенную для него подушку. Развёл шире ноги и задрожал, когда Арсений мелкими поцелуями добрался с внутренней стороны его бедра до ягодиц: — Бля-я-я-ть. — Знаю. Какой ты потрясающий… Всё это было слишком. Слишком громко, слишком мокро, слишком хорошо. И даже когда Арс очень долго растягивал его изнутри пальцами, грея по очереди пальцами смазку. Когда медленно целовал, удерживания на грани сознания. Перед тем как щелкнул колпачок тюбика, будто прошла вечность. Смахнув капли пота со лба, он приподнял голову как раз в тот момент, когда Арс распечатывал презерватив. Раскатав его по члену, он наклонился к нему и горячо поцеловал в губы: — Доверься мне. Из уст Антона вырвался постыдный скулёж. Он уже. Давно. Арсений вошел в него медленно. Осторожно толкнулся вперёд, позволяя привыкнуть к нему. Сантиметр за сантиметром. Затем вышел и повторил так еще несколько раз, при этом не расцепляя их переплетенные пальцы. И только после ускорился, начав выбивать из него стон за стоном. В ушах у Антона шумела кровь, горела грудь, член, которого он побоялся коснуться сразу — казалось он кончит от одного прикосновения. Простынь под ним сбилась в один большой комок, пока он метался по кровати, жалобно скуля. К финальной точке он пришел первым. Тело пронзила острая вспышка удовольствия, и Арсений, вбивавшийся в него, застонал почти сразу, сжался и тоже кончил. Сделав еще пару толчков, он стянул презерватив, перевязал его узлом и, отбросив куда-то на пол, завалился рядом на бок. А потом провел кончиками пальцев по его плечу и прислонился к этому же месту губами, тяжело дыша: — Ты же понимаешь, что теперь я тебя точно никуда не отпущу. Антон приоткрыл отяжелевшие веки и взглянул на него со всей возможной серьезностью: — Не отпускай.