Любовь на кончиках пальцев

— Ты хочешь пригласить меня на свидание? — сонные глаза Арсения загорелись предвкушением. Антон придвинулся к нему так, что их носы соприкоснулись: — Если ты не против. — Я только за. А с чего ты взял, что я могу не согласиться? — Не знаю. Может, у тебя планы. Или ты хотел чем-то другим заняться. Арс вытянул из-под одеяла руку и заботливо смахнул с его лба непослушную прядку волос: — Я очень хочу, чтобы ты сводил меня на свидание. Куда пойдем? Остатки сна с его любопытного лица окончательно слетели, и Антон теперь уже точно перестал сомневаться в своей затее. Да, была вероятность, что придется воспользоваться запасным планом — нормальные люди такое организовывали хотя бы за несколько дней. Но порадовать любимого человека ему захотелось здесь и сейчас. А если что-то, не дай бог, пойдет не так, он готов был сымпровизировать. Тем более, Арсений отреагировал даже радостнее, чем он себя представлял. Всё-таки, передавать инициативу в его руки тот был не против. И Антон либо был слепым тупицей все эти месяцы, либо в его парне за время гастролей что-то поменялось. — Ну, Арс, если я расскажу, то будет не интересно. — Тоже верно. Так что, когда собираемся? У нас еще есть время поваляться? Неприкрытой одеялом ногой он принялся уверенно водить по его лодыжке вверх-вниз — это был запрещенный приём. Антон скосил на неё взгляд: — Что ты делаешь? — Ты о чем? — Арсений притворно удивился, второй рукой все-таки добравшись до его футболки и потянув ее край вверх. — Я просто хочу пообниматься. А ты не хочешь? — Ага, пообниматься, так я и поверил. В конце предложения он расслабленно улыбнулся, подав тем самым сигнал к действию. Арсений тут же перекинул ногу через его бедро и улегся на грудь, придавив тяжестью своего тела. Но эта тяжесть была Антону только в радость: опустив руки ему на поясницу, он умиротворенно поцеловал его в макушку. Вот так хорошо. ***** За то время пока Арсений приводил себя в порядок в душе, Антон успел сделать невозможное: поговорил с Макаром, уточнив когда именно им будет удобно пересечься на неделе, выпросил у Шеминова номер Даши с третьего курса, которая и должна была ему помочь, и даже без каких-либо сложностей обсудил с ней все всплывшие в процессе вопросы. То, что в нужном месте и в нужное время оказалось свободное окно, он счел счастливым знаком, и буквально вприпрыжку отправился собираться. Где-то на подкорке сознания зудела мысль о том, что ему пора садиться за диплом — об этом напоминала и внушительная стопка учебников на письменном столе. Также, как было пора начинать составлять себе нормальное резюме и рассылать его потенциальным работодателям. Он ведь весь январь сознательно проебланил. Да, в последнюю неделю подрабатывал, хотя и с этим вопросом стоило все окончательно решить на днях, но еще много думал, рубился в приставку и деградировал за просмотром ленты в тиктоке. И рисовал — и то лишь благодаря подарку Арсения. Теперь же, когда тот приехал и всё вернулось на свои места, он дал самому себе время до понедельника — нащупать нужный настрой и с трезвой головой наконец-то вернуться к учебе. Гипнотизируя экран мобильного с довольной улыбкой, он думал о том, что себя отъявленным романтиком никогда не считал, но сейчас от предвкушения почему-то с трудом удерживал язык за зубами. Перед самим собой, тем не менее, он оставался честен: эта идея впервые пришла ему в голову еще когда они встречались с Ирой. Но за три года отношений с ней по каким-то причинам так и не сложилось — то у нее не было настроения, то он сам уезжал домой, то банально оказывались заняты все ближайшие даты, после которых с деньгами у Антона приходилось туговато. В данный момент похвастаться миллионами он тоже не мог, но бабушка с мамой вопреки его возражениям все-таки умудрились перед дорогой засунуть ему в карман деньги, апеллируя тем, что «ты еще молодой, сходить куда-то же хочется, а наработаться всегда успеешь». И сегодняшний день для таких трат подходил как нельзя лучше. Арсений, как только они оказались на месте, в первые секунды удивленно застыл с задранной вверх головой: — Мы идем в планетарий? Антон поравнялся с ним и склонил голову набок: — Ну, в январе на звезды особо не посмотришь, а вот в планетарии с этим отлично круглый год. Ты вообще шаришь в этом всём? Арс перевел на него полный неловкости взгляд: — Если честно, то не очень. — Тогда тем более пойдем — я тебе все расскажу. Порог помещения Арсения переступил еще немного настороженным, но как только их встретила та самая разговорчивая Даша, заметно расслабился и принялся увлеченно впитывать каждое произнесенное ей слово. Девушка, смешно потряхивая двумя туго сплетенными косами во время разговора, увлекла их за собой туда, где только что началась экскурсия для студентов педагогического колледжа. Программа посещения у тех была довольной объемной: пройдя по всем экспозиционным залам и этажам, более пристальное внимание вместе с экскурсоводом и преподавателями они уделили лаборатории с опытами и, конечно же, обсерватории. Арсений почти сразу же ускакал вперед, возглавив ряды типичных ботаников с блокнотами в руках. Антон успел перекинуться парой фраз с Дашей: та пожаловалась на то, что с посетителями в последние дни у них не густо — люди то ли не хотели выходить на улицу, то ли резко потеряли всякий интерес к просвещению. Значит с днем для свидания он не ошибся. Арс дольше всех прозалипал в телескоп на последнем этаже, пытаясь понять нюансы его работы и то и дело обходил его по кругу, рассматривая со всех ракурсов. Его это все заинтересовало, кажется, даже больше студентов, хотя упрекнуть двадцатилетних ребят в отсутствии интереса было нельзя: они внимательно слушали, задавали вопросы, а некоторые даже что-то старательно зарисовывали. Девочка с огромным альбом в руках и карандашом за ухом привлекла внимание Антона. Она практически ничего не спрашивала, но зато, периодически хмурясь, что-то заносила к себе на альбомный лист. Приблизившись к ней сзади, он неловко выглянул из-за ее плеча и не сдержал восторженного вздоха: у нее получилось пугающе реалистично отразить парящего в открытом космосе в окружении планет космонавта. От его нависнувшей над ней тени она испуганно дернулась, но подняв голову и заметив, что смотрят не на нее, а на рисунок, смущенно заправила прядку волос себе за ухо: — Я люблю космос. — Это очень круто, не забрасывай, ладно? — Спасибо вам. Не брошу. Он сам еще буквально стыдился собственного увлечения. Только после слов Арсения и отзывов друзей стал понемногу вытаскивать на свет то, к чему тянулись руки. И, наверное, готов был отдать многое, чтобы еще несколько лет назад к нему с подобными словами подошел совершенно незнакомый человек. Экскурсия заканчивалась прохождением через звездный зал, и как только студенты по указу преподавателя дружной гурьбой направились через выход к гардеробам, Антон тормознул направившегося за ними Арсения за руку: — Арс, погоди, нам не с ними. — Аа… Да? А что дальше? Антон выждал паузу, и только когда дверь за последним из ребят закрылась, потянул его к большой куче цветастых пуфиков и кресел в центре зала: — А дальше мы с тобой здесь вдвоем, не на вагон времени, но больше, чем положено. Блин, как я мечтал сесть, ты бы знал. Арсений оглянулся вокруг, будто засомневавшись в том, что они здесь действительно одни, но все-таки опустился рядом на пуфик и вытянул вперед ноги: — А это нормально, что мы тут вдвоем? Ну, я и ты. — Я сказал Даше, что ты мой друг астроном, которого недавно бросила девушка, и любовь к звездам — единственное, что поможет тебе с этим справиться. — Ты серьезно? И она поверила? — Вполне. Арсений шутливо толкнул его в плечо и с довольным лицом поудобнее устроил голову на кресле-мешке позади себя. Потолок в планетарии представлял собой точную копию звездного неба, рассекаемого многочисленными звездами и кометами. Остаться равнодушным после такого зрелища не мог никто — даже самые безразличные на мгновение выпадали из реальности, задаваясь вопросом, насколько же все-таки необъятна и загадочна вселенная. Антону о звездах еще в детстве рассказывал дедушка. Из жизни тот, к сожалению, ушел рано, но он навсегда запомнил летние вечера на даче в Воронеже. Они выбирались посидеть с ним на крыльце, пока бабушка убирала со стола и заправляла ему кровать ко сну. Дедушка неспешно затягивался сигаретой и обрисовывая пальцем путь от одной звезды к другой рассказывал о том, что самое большое созвездие — Гидра, а на австралийском и новозеландском флагах можно встретить Южный Крест. Ему было тогда пять или шесть, и многое из того возраста из его памяти стерлось, но почему-то именно эти воспоминания, наполненные прохладой ночного воздуха и стрекотанием сверчков, четко отпечатались в памяти. Арсений в нескольких сантиметров от него зачарованно разглядывал распростершийся перед ним небосвод, и Антон вдруг подумал, что этот момент он тоже не забудет. Потому что тот слишком вписывался в эту атмосферу. И был не менее загадочным, чем вся вселенная. — Кстати, вон там, видишь, две цепочки, — Антон вытянул руку чуть левее вверх, и Арс послушно проследил за ее направлением. — Это созвездие Рыб. Легенд есть много, но по одной из них оно появилось из-за двух влюбленных, Галатеи и Акида, и символизирует сильную и искреннюю любовь. — А что с ними стало? Зная историю, предполагаю, что ничего хорошего. — Вообще, да. Они убегали от циклопа, бросились вместе в море и превратились в рыб. А эта лента между ними как раз и символизирует их любовь. — Красиво. Какое-то время они просидели молча, пока осторожный голос Арсения не разрезал повисшую тишину: — А здесь есть камеры, интересно? Антон с удивлением повернул к нему голову: — Они тут романтические свидания проводят для пар. Вряд ли они это на камеру записывают, хотя кто их знает. — Ладно, — чересчур драматично вздохнув, он просто накрыл его ладонь своей. — И так отлично. Антон крепко переплёл их пальцы вместе. В голове крутилось много всего: от вопроса куда им заскочить перекусить после планетария до насколько далеко у них это все зайдет. Оглядываясь чуть назад, он все еще удивлялся, как изменились их жизни с начала сентября и их первого знакомства и боялся представить, как по-разному может все сложиться в ближайший год. Хотелось хорошего. Чтобы не заглядывать в телефон в ожидании смс-ок, не орать друг на друга и не искать причины для того, чтобы уйти, хлопнув дверью. Они еще даже ни разу не ругались и это настораживало, Арсений был прав. За годы дружбы с Димой и Катей он видел, как те время от времени, но ссорились, не сходились во мнениях, но потом неизменно мирились. Так было и у них с Ирой — просто в какой-то момент истерия и ревность перешла допустимые границы и всё угасло. Нет, он не хотел разборок, и даже не представлял, как вообще можно сделать Арсению больно, но подсознательно ждал подвоха, который обычно неизменно следовал за белой полосой. Даже одна английская пословица гласила, что за хорошей погодой всегда наступал шторм. — Арс, а… Все нормально? Тебе понравилось, что я притащил тебя сюда? — Очень, — он на секунду замолчал. — Для меня такого никто никогда не устраивал. — Хорошо. Я просто переживал, что херню какую-то выдумал. Но мне так захотелось прийти с тобой сюда. — Ты переживал? Почему? — Ну… Ты же сверху — во всех смыслах этого слова. И, может, мое желание привести тебя сюда не вписывалось во всю эту концепцию. Я ничего против неё не имею — просто не хотелось всё испортить. Во взгляде Арсения проскользнул холодок. Подняв глаза обратно к мерцающему звездному потолку над головой, он со вздохом провел большим пальцем по костяшкам его пальцев: — Давай договоримся, что у нас с тобой нет разделений, ладно? Я не очень люблю всю эту муть про актива и пассива. Мне жаль, что я вбил тебе это в голову своим отношением. И я совсем не против вот так — ходить куда-то с тобой и за тобой. — Не против во всем, кроме секса? Слова изо рта Антона вырвались как обычно быстрее, чем он успел связать их в одно логически выстроенное предложение. Ему пришлось даже немного привстать, чтобы заглянуть Арсу в глаза. Тот даже не шелохнулся, но прикусив губу, произнес: — Кроме секса. Вот оно. Еще мгновение назад Арсений заявил о том, что не любил разделений, а сейчас четко дал понять, что в сексуальной жизни они все-таки существовали. Они хоть ничего еще толком не пробовали, но быть снизу Антона вполне устраивало. Он даже раньше в собственных фантазиях никогда из-за этого не выделывался: ну, подумаешь, трахают тебя, а не ты кого-то. В том, чтобы довериться другому человеку настолько он наоборот видел особенный кайф. Но здесь что-то было не так. Для Арсения это что-то значило, и вот уже от этого ему стало не по себе. — Ты не расскажешь, да? Арс упрямо замотал головой: — Нет, прости. Не сейчас. Но это никак не связано с тобой — дело только во мне самом. Не думай об этом, ладно? Антон, глядя на него, не надумать в голове миллион самых разных мыслей уже не смог — в глазах того будто бы разбился вдребезги целый мир. Но сказать правду не смог и притянул их ладони к себе, чтобы поцеловать: — Прости за вопрос, пожалуйста. Думать не буду, обещаю. Арсению понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и уже улыбнувшись краешками губ, он прошептал: — А покажешь мне, где самое большое созвездие? — Да для тебя хоть весь космос.