Любовь на кончиках пальцев

Антон в четвертый раз перечитал один и тот же абзац учебника и с раздосадованным вздохом уткнулся в него лбом. Влиться в учебу спустя месяц бездумного отдыха и праздников оказалось сложнее, чем он предполагал — из головы, судя по всему, вылетели полученные еще даже на первом курсе знания. Пропала и концентрация: руки то и дело тянулись к лежавшему на краю стола телефону, ломило поясницу, и хотелось банально лечь и закутаться в одеяло. На кухне точно также над книжками пыхтели Дима с Катей, и он периодически выбирался к ним — узнать об успехах или упросить вскипятить чайник. Поз, если и страдал, вида не подавал: рядом рассуждала о построении плана диплома любимая девушка. Не то чтобы ныл сам Антон. Только если бы у него был выбор, он бы с большим удовольствием предпочел обниматься и сидеть на ручках, чем листать завалявшиеся под кроватью конспекты о банкротстве. Однако выходные подошли к концу, и теперь ему оставалось лишь с грустью вспоминать, как после планетария они с Арсом пошли в одну из ближайших кофеен, решив, как в детстве объестся мороженым. А в воскресенье он провожал его до метро после получасового марафона «поцелуй пока никого нет» прямо в подъезде. Тот разговор о сексе из головы у него так и не вышел. Может из-за него до чего-то серьезного у них в тот вечер так и не дошло. Не лез к нему с намеками и Арс — шутил, целовал, но на этом всё. А ночью перед сном обнял так, что он услышал хруст собственных ребер. Кстати, о нем. Все-таки взяв в руки телефон, Антон первым делом полез в сообщения. Рядом с иконкой Арсения в телеграмме заманчиво мигал значок онлайн, и он с довольным видом откинулся на спинку стула. Антон Шастун 16:37 «Как ты там?) Ты знал, что у тебя тупой парень?» Арсений Попов 16:38 «По кое-каким делам все еще езжу Ты, наверное, ошибся, потому что я совершенно точно встречаюсь с самым умным будущим экономистом))» Антон насмешливо хмыкнул: его умственные способности явно переоценивали. Антон Шастун 16:38 «Поз обидится, если узнает, что ты так назвал именно меня» Арсений Попов 16:38 «Точно. Тогда ты второй сразу после Димы Но для меня первый)» Арсений Попов 16:39 «Все так плохо что ли? Как собеседование прошло утром?» Говорить о результатах собеседования, на которое он героически встал рано утром, Антон в сообщениях не хотел. Впечатлений у него осталось много, а кроме как поделиться ими еще хотелось и услышать мнение со стороны. Сходить завтра на первый стажировочный день он решил прямо там на месте — за попытку по голове никто бить не собирался, а условия ему очень даже подходили. Антон Шастун 16:39 «Лучше расскажу, когда созвонимся. Когда кстати будешь дома? Арс, блин, а почему ты мне пудришь мозги, а сам о фильме так и слова не сказал? Как там дела?» Арсений Попов 16:41 »)))» Антон прождал минуту, две, пять, но больше ни одного сообщения не пришло. Озадаченный весьма многозначительными скобочками, он решил вернуться к учебе. Что же, узнает позже. ***** Арсения через сорок минут на Невском ждали университетские приятели. Еще после выпуска у них сложилась добрая традиция собираться раз в год, почему-то обязательно в хинкальной, и делиться друг с другом новостями и успехами в профессиональной сфере. Прошлую такую встречу их небольшой, но яркой компании из шести человек он пропустил по объективным причинам. Про эту и вовсе бы забыл, если бы в личку с кучей злых смайликов не принялся стучаться Лёша Смирнов, с которым они иногда чудачили вдвоем в студенческие годы. Но Арсений все-таки развернул машину и сделал крюк, чтобы хотя бы ненадолго, но заехать к Антону. Ему очень хотелось узнать, как прошло у того собеседование, наконец-то поделиться первыми новостями об январских съемках и просто обнять. За прошедшие выходные тот сумел удивить его не один раз — сначала организовав, пожалуй, самое запоминающее свидание, а затем проявив терпение в момент, когда это было особенно нужно. Арсений понимал, что рано или поздно они бы дошли до сидящей как заноза в ладони темы, но постоянно откладывая, так логичной версии и не придумал. Он бы мог сыграть роль альфа-самца, дать возможность привыкнуть к мысли, что в плане секса иначе у них не будет, но вся беда заключалась в том, что он с каждым днем как раз всё больше хотел обратного. Проснувшись в субботу в объятиях Антона, а не как обычно наоборот, он впервые за долгое время почувствовал себя умиротворенно. Может, дело было в расставании длиною в несколько недель, за которые он успел извести сам себя. А может в том, и этот вариант скорее всего и был правдой, что Антон за последние месяцы преобразился. Может, сам он этого не замечал, но Арсений видел. Видел, как он стал меньше ожидать реакции друзей на любое своё действие, как перестал волноваться, когда хотел поинтересоваться о чем-то личном, как начал свободно копаться в его присутствии в своих рисунках и спрашивать мнения. Он все еще помнил робкого и покрасневшего от смущения Антона за углом кафе, который спросил его об ориентации. И если тем, он был просто очарован, то в нынешнего беспросветно влюблялся сильнее с каждым новым днем. На студии, куда он заезжал по поводу съемок, одна из раскрасневшихся при виде него ассистенток всучила ему в благодарность за прекрасную работу коробку шоколада, и он, неловко поблагодарив, решил отдать ее ребятам. Тем более, Катя вроде любила сладкое. Дверь квартиры как раз она ему и открыла: — О, Арс, привет, проходи. — Как у вас дела? Слишком давно не виделись, — он принялся стягивать с себя куртку и ботинки, когда в проходе кухни показался Позов, удрученно замотавший головой: — Хуевенько. Пытаемся грызть гранит науки, но, по-моему, это как раз наука нас. И не грызет. — Дима, блин, — девушка перевела на него строгий взгляд. — Антон в комнате, кстати. Уже минут сорок не выходил. Может, спит? — Нет, он точно бегал поссать — я слышал, как вода в бочке сливалась. В квартире не хватало только одного знакомого ворчливого голоса. Повесив верхнюю одежду на крючок и взлохматив ладонью примявшиеся после шапки волосы, Арсений вопросительно вскинул бровь: — А Серёга где? Дима громко вздохнул: — Опять где-то шароебится. — Понятно, — судя по смс-кам лучшего друга, тот одновременно увяз во влюбленности и идее замутить с Женей из качалки какой-то крутой стартап. — Кстати, Катя, не знаю, любите такие или нет, но мне тут конфет подогнали. Шоколад вроде как способствует умственной активности, так что вот, держите. Подняв отложенную незаметно для всех на тумбочку коробку, он вручил ее подруге, и та довольно засияла: — Блин, с фундуком мои любимые! Тогда пора ставить чай. — Наконец-то, — Дима перерыву обрадовался очевидно больше, чем конфетам. — Только без меня, к сожалению, я буквально минут на десять заскочил — знакомые ждут. — Жалко, конечно, но встреча — это святое, — Катя приобняла его напоследок и поспешила в сторону кухни. — Я, если честно, уже тоже устала. Дима благодарно возвел руки к небу и похлопав его по плечу на прощание, отправился на звук уже вовсю шумящего чайника. Арсений же подошел к нужной комнате и приоткрыв дверь, бесшумно проскользнул внутрь — Антон за письменным столом даже не шелохнулся. Он сидел в одной из любимых домашних толстовок и что-то тихо проговаривал вслух, зависнув над открытой перед ним книгой. Таким сосредоточенным Арсений видел его редко — у них как-то не особо получалось заниматься делами находясь в одной комнате или квартире. Ему постоянно хотелось наблюдать за Антоном — его ярко выраженной мимикой и сменой эмоций, которым совершенно точно позавидовал бы любой даже профессиональный актер. Пугать его не хотелось — он был знатным трусишкой. Поэтому, прежде чем подойти вплотную сзади, он осторожно прокашлялся. Антон всё-таки испуганно дернулся, но откинув голову назад, растянулся губы в улыбке: — Ты же написал, что по делам катаешься. Я даже и не рассчитывал увидеться. Подойдя поближе и остановившись прямо за его спиной, Арсений опустил руки ему на плечи и принялся их массировать: — По твоим сообщениям показалось, что ты приуныл. Вот, решил перестроить свой маршрут и заехать. — Из-за моего нытья? — Нытье — это когда Серёжа мне два дня жаловался, что нужно было покупать кроссовки другого цвета. И, вообще, почему бы и нет? Антон улыбнулся еще шире и, склонив голову вбок, благодарно чмокнул его ладонь: — Спасибо. Продолжив массировать его шею и плечи, Арсений почувствовал, как зажатые под руками мышцы стали постепенно расслабляться, а сам пациент расслабленно развалился на стуле. Разметавшиеся по лбу кудряшки он попытался лениво сдуть, и Арс с удовлетворением отметил, что ради такого зрелища готов опоздать на все встречи мира. — Ну, как собеседование прошло? Расскажешь подробности раз уж я тут? — Ох, да, — глаза Антон все-таки открыл. — Вроде неплохие условия, в среднем часов по шесть в день работать, и задачи не особо пыльные — отсканируй, напечатай, таблички проверь, где что-то надо притащи со склада. И по бабкам гораздо лучше, чем курьером таскаться по городу. — Это та компания по перевозкам? — Да, они там еще кучу всякой лабуды делают — экспертизы какие-то, сертификацией занимаются. Офис огромный, я даже немного офигел, когда внутрь зашел. Вот хочу завтра на стажировку сходить, посмотреть на деле что да как. Ты как думаешь, стоит вообще? Внимательно вслушиваясь в каждое его слово, Арсений не сводил глаз с притаившегося между тетрадками скетчбука с заложенным между страницами карандашом. То, что Антон перестал прятать рисунки в нижнем ящике стола, можно было считать победой. Пока маленькой, но победой: он хотел, чтобы его любимый человек занимался тем, к чему лежала душа. Может, это было слегка эгоистично, но за пять месяцев знакомства от Антона он ни разу не услышал восхищений о возможной работе в каком-нибудь банке или компании. — Почему бы и нет? Главное, чтобы тебе было там комфортно и всё устраивало. — Да все окей будет, Арс, — он снова задрал голову вверх. — Мозги хотя бы разомну перед защитой, а то в голове и так перекати поле. Лучше расскажи, что с твоими съемками? Арсений о съемках короткометражки, куда его одобрили вроде как еще в начале осени, намеренно не говорил ни слова. Сначала все казалось каким-то неправдоподобным и хрупким — будто стоит ему поделиться этой новостью, и все отменят. Или же на главную роль возьмут другого актера. В Питере недостатка с ними не ощущалось. Но обещанный январь наступил, прошли и несколько запланированных тематических фотосессий, снимки с которых, он теперь ждал с особым трепетом, а в воскресенье позвонили и наконец-то позвали на студию. Обговорить по датам, времени и прочим нюансам. Оставив массаж, Арсений прошел к кровати и опустившись на ее край, призывно похлопал ладонью по месту рядом с собой. Антон предложение сесть рядом проигнорировал — вместо этого он нагло залез к нему на колени и со смехом завалил на спину: — Давай признавайся. Я сейчас начну пытку щекоткой. — Кто тебе сказал, что я ее боюсь? — Ой, ради Бога, — Антон зафырчал как самый настоящий ёж и уперся руками в его грудь. — Я любого с её помощью достану. Ну же, выкладывай. Арсению хотелось помучить его подольше — оттянуть интригу, заставить вытащить из него хоть что-то именно силой; но еще ему как никогда не терпелось поделиться новостями: — Через неделю едем в Выборг на несколько дней на съемки. Были небольшие проблемы с режиссером, но сейчас все уладили. Так что вот так. — Все, значит я могу теперь тебя официально поздравить? — Можешь. Только пока больше никому. Продолжая удерживать точку опоры, Антон склонился над ним и бережно поцеловал: — Ты потрясающий, поздравляю. — С тем, что мои съемки состоятся, или с тем, что я потрясающий? — сдерживая смех, Арсений прикусил губу, тут же получив сначала осуждающий, а затем плавно перешедший в полный игривости взгляд: — Со всем сразу. Во взгляде Антона отразилось столько восхищения, что он захотел отдать многое за то, чтобы хотя бы раз посмотреть на себя его глазами. Понять, что же такого он видел в нём, что смотрел вот так и о чем думал. Заерзав под ним, он вспомнил о своих размышлениях до того, как они заговорили о стажировке: — Антон, слушай… Помнишь, я говорил тебе о своем знакомом, которому можно показать твои работы? — Нет, Арс, — тот с упрямым видом оборвал его на полуслове. — Я не готов. — Но почему? — У нормальных людей хотя бы какое-то портфолио есть, они что-то делают, а не как я. Так что нет, давай закроем этот разговор. Именно в этой теме он почему-то особенно оправдывал свой знак зодиака, упрямо сводя на нет даже начальные намеки. Глупые стереотипы из раза в раз заставляли его твердить и самому себе и другим, что это занятие — очередная несерьезная ерунда. Хотя даже друзья уже вроде бы им восхитились. Но его это уже не могло остановить: — Ладно, прости, не будем. Но Олег, его, кстати, так зовут, на следующей неделе начинает двухнедельные мастер-классы для начинающих. Будет показывать много крутых штук даже для тех, кто боится взять в руки кисточку. Я подумал, может тебе будет интересно сходить чисто для себя? На этот раз Антон заинтересованно сощурился: — А когда? Это пади дорого. — Нет, платить не нужно. Занятия по вечерам, и вроде через день, так что совместить с новой работой, думаю, получится. Мастер-класс конечно же был не бесплатным, но Олег в какой-то степени был ему должен, да и про самого Антона уже оказался наслышан. Обо всех этих подробностях Арс решил тактично умолчать: не зря ведь говорили, чем меньше знаешь, тем крепче спишь. — Ты готов пожертвовать нашим с тобой свободным временем ради того, чтобы я сходил на какие-то курсы? — Я все равно несколько дней буду на съемках, а когда приеду сможешь ночевать у меня, если захочешь, — Арсений переместил руки на его бедра. — Как тебе? Предложение заставило Антона растеряться. По его лицу было хорошо видно, сколько мучительных споров с самим собой он прошёл, прежде чем задумчиво поджал губы и кивнул: — В принципе, я бы сходил. — Отлично. Тогда я скажу ему про плюс одного слушателя. Уверен, что тебе понравится — Олег из тех, кто помогает увидеть картины еще даже до того, как они нарисованы. А завтра не хочешь приехать ко мне вечером? Я даже, наверное, смог бы забрать тебя на машине. — Не против. А что мы будем делать? Арсения после выходных, кажется, отпустило, потому что именно сейчас, смотря на сидящего прямо на нем с невинными глазами Шастуна, он хотел вполне определенных вещей. Приподнявшись так, что они оказались с ним на одном уровне, он приблизился к его лицу и замерев в нескольких сантиметрах, хитро улыбнулся: — Я даже не знаю. Думал, может у тебя есть какие-то варианты. Словно примагнитившись взглядом к его губам, Антон облизнулся: — Судя по взаимному стояку, наш список дел пустовать точно не будет. Арсений со смехом уткнулся ему в плечо: — Ты потрясающий. Ладно, мне пора ехать — скоро начнут вызванивать куда я пропал. Да и я тебя, кажется, отвлек от учебы. Антон нехотя переполз с него на кровать и упав на спину, удрученно взглянул в сторону стола: — Сегодня я уже точно к ней не вернусь — за один вечер умным не станешь. Спасибо, что заехал, кстати, а то я не сказал сразу. Уезжать от такого него не хотелось, но телефон действительно грозил разорваться вскоре от нескончаемого потока входящих звонков, потому что Смирнов обычно набирал подряд раз десять, не меньше, да и ему еще надо было наверстать пропущенную год назад встречу. Удрученно склонившись над Антоном, он поцеловал его в кончик носа на прощание: — Всегда пожалуйста, ***** (28 января) Встретиться у них не получилось ни во вторник, ни в среду — оба вечера Арсений допоздна провел в театре, а Антон благоразумно решил остаться ночевать дома. После первого рабочего дня неплохо так вскипела голова — объем полученной за несколько часов информации ни шел ни в какое сравнение с пешей работой курьера. Остаться работать там после дневной стажировки он решил, не раздумывая — ему нужны были деньги, да и какая никакая практика перед грядущей после универа работой. Об обещанном еще на первом курсе распределении деканат пока что тактично молчал: то ли оно должно было состояться позже, то ли выделять места для молодых специалистов на деле никто не хотел. Антона эта ситуация особо не расстраивала — ну, подумаешь. Руки и ноги на месте, а значит место для себя он где-нибудь да найдет. Зато начала беспокоиться мама, вспомнив об этом в разговоре по телефону несколько дней назад. Он её искренне любил, и знал, что она любит его тоже, но её одержимость «работой по образованию» не понимал и не разделял. Может, дело было в пресловутой разнице поколений? Они смотрели на мир уже совсем по-разному. Антон еще с младших курсов видел, с каким энтузиазмом брался за любую работу Макар. Как крутился, налаживая связи, Серёжа. А теперь еще восхищался Арсением, который в отличие от него сразу решил заниматься тем, о чем мечтал с детства. Пусть и вопреки желанию родителей. Но расстраивать маму Антон не хотел больше, чем разочаровываться сам — ни разу за свое детство ему не приходилось ни в чем нуждаться, и он считал, что был, как минимум, ей за это обязан. Возможно, это было неправильно, но иначе он пока что не мог. В четверг, когда Арс пообещал его встретить после работы, неожиданно и без предупреждений в личные сообщения нагрянул научрук. За последний месяц он уже сотню раз успел пожалеть, что выбрал для диплома именно его. Александр Владимирович оказался большим энтузиастом, и попросил в обязательном порядке заехать в универ забрать план подготовки и откопанную им где-то в чертогах библиотеки методичку. Версии отмазаться прикрывшись вполне себе реальными попытками заработать денег не прошли — преподаватель сообщил, что будет на кафедре чуть ли не до закрытия, лишь бы он забрал нечто, судя по всему, донельзя ценное. Отписавшись Арсению, что поедет в университет к четырем часам, и подобрать его можно будет при возможности в том же районе, он зашагал в сторону станции метро. Под ногами приятно хрустел все еще лежавший, пусть и местами редкий снег — через несколько дней должен был начаться последний месяц зимы. Январь пролетел как-то слишком быстро. Новый год, поездка домой, грустное ожидание Арсения, а теперь всплывшие сразу работа и университет. Он не успел толком насладиться волшебной атмосферой вокруг — даже ни разу не побывал в этом сезоне на катке. Это, кстати, еще можно было успеть исправить и одновременно повеселить Арса. Собственные проблемы с координацией и неловкостью ярче всего проявлялись как раз на льду. Добравшись до университета за рекордные двадцать минут, Антон зашел внутрь и поймал на себе взгляды двух озадаченных охранников, лениво переговаривавшихся возле турникета. До начала нового семестра оставалось чуть больше недели, и приходить в универ в это время могли либо сумасбродные отличники, либо двоечники, собиравшиеся подписывать бумаги на отчисление после заваленной сессии. Он ни к одной из этих категорий не относился, и коротко поздоровавшись с ними, прошмыгнул в сторону боковой лестницы прямо к кафедре. Александр Владимирович, как и обещал, оказался на месте в смежной аудитории: что-то усиленно выписывал в тетрадь, пока на заднем фоне из радио вещали последние сводки новостей. Неловко замерев на пороге, он постучал в открытую дверь, и тот сразу же поднял голову: — О, Шастун, проходи, чего как не родной. А я тут к диссертации готовлюсь — дома дети не дают особо, вот, пришел в тишине посидеть. Стянув с себя по заведенной в стенах университета традиции куртку, Антон прошел внутрь аудитории и занял место на первом ряду: — А вы защищаться будете, Александр Владимирович? Скоро? — Да не особо, осенью только. Вас балбесов еще успею выпустить. Но если что это камень не в твой огород — у нас с тобой по моему предмету никогда проблем не было. Антон не сдержал ответной улыбки: пойти писать диплом к Романову он в основном решил потому, что на его парах никогда не скучал. Даже несмотря на то, были ли это лекции или же практические разборы весьма нудных по своей сути задач. И если уж сильно задуматься, то он выбрал себе научным руководителем человека, который без сомнения любил то, чем занимался. — Я удивился, когда Вы мне написали, Александр Владимирович. Думал, мы встретимся, как начнется учеба. Вы мне что-то важное отдать хотели? — Да тут осталось-то несколько дней. Слушай, я делаю большую ставку на тему твоего диплома, поэтому накидал кое-что тебе для помощи на досуге, и нашел еще пару хороших статеек, которых в библиотеке нет. Решил заранее тебе отдать, чтобы ты подготовился к нашей первой встрече, — мужчина поднялся с места и задумчиво оглядел содержимое заваленного разной всячиной стола. — Хм, я пади на кафедре где-то оставил. Подождешь немного, пока я схожу поищу? — Конечно. Мужчина благодарно кивнул и, к его удивлению, начав напевать себе что-то под нос, скрылся за дверью. Оставшись в одиночестве, Антон оглядел аудиторию — почти с каждой из тех, в которой они бывали, были связаны какие-то особенные воспоминания. Дурацкие приколы, списывание контрольных и сон за последними партами за спинами прикрывавших одногруппников. Он всегда был тем, кто благодаря своему росту загораживал собой вечно дремавшего на первых парах Матвиенко. Именно в этом кабинете однажды на втором курсе с проверочной вместо них выгнали Диму — Позов, впервые получив неудовлетворительно, потом еще несколько дней дулся на них. Тогда Антон еще не думал о том, что будет после того, как закончится учеба. Когда дверь в аудиторию неожиданно открылась с характерным скрипом и вместо преподавателя на пороге остановилась Кузнецова, он сначала решил, что ему померещилось. — Ой, э-э… Антон, привет. Не ожидала тебя здесь увидеть. — Ира? — Я так сильно изменилась за несколько недель, что ты перестал меня узнавать? Девушка удивленно захлопала глазами, и он понял, что у него не галлюцинации: — Блин, нет, прости. Я просто задумался. Какими судьбами? Ты кого-то ищешь? — Александра Владимировича. Он мне обещал заявление подписать, не знаешь где он? — Вышел за книгами для меня. Что за заявление? Ира несколько раз перевела взгляд с него на лист бумаги в руках, а затем, словно до чего-то мысленно дойдя, всплеснула руками: — Ой, точно, ты же пишешь у него диплом, я и забыла. Я просто перевожусь от Ольги Степановны к нему, и, получается, будем с тобой тут вместе страдать. Надо же какое совпадение. Учитывая их последний полноценный диалог в декабре, после которого Кузнецова сбежала, как реагировать на эту информацию он понимал плохо. Он ведь так и не знал, как она отреагировала. Ненавидела его? Или приняла как есть? То, что она заговорила прямо сейчас, уже однозначно не было плохим знаком. Но всё же. От самой мысли об их теперь более частом пересечении в стенах вуза ему не стало ни жарко, ни холодно — он давно уже к ней ничего не чувствовал. Вот если бы да, то вышло бы неловко. Да и её странное поведение вроде бы подошло к концу — он надеялся, что больше не ожидалось ни обманов родителей, ни странных диалогов. — А что не так с Ольгой Степановной? Не нашли общий язык? — Типа того, — Ира пожала плечами и пройдя вглубь кабинета опустилась на край первой парты. — Антон, я хотела прощения попросить. — За что? — За то, что ушла, когда ты мне рассказал… ну, про себя. Мне правда надо было это все переварить. Ещё бы. — Все нормально. Вряд ли это то, что ты хотела услышать однажды от бывшего парня. Она со смехом закивала: — Это уж точно. Я никому не говорила, если что. Еще вся эта история с тем первокурсником — подумала о том, как тебе, наверное, неприятно это всё воспринимать, но не знала, как подойти и что сказать. Это было бы по-дурацки, наверное. — Не знаю. Не хочу вообще об этом думать. Но не самая приятная ситуация, в этом ты права. Антон старался не вникать в университетские сплетни, но из групп в социальных сетях то и дело иногда долетали обсуждения, которые он предпочел бы никогда не слышать. Какие-то придурки уже искали новых жертв, записывая чуть ли не каждого второго не подходящего под определение настоящего мужика в геи. Люди в своей охоте на ведьм иногда сходили с ума. Разговор между ними явно клеился, и Кузнецова внезапно поинтересовалась: — Может, попробуем откатиться назад? Имею в виду к декабрю. Я ведь сама просила тебя остаться друзьями. Антон непонимающе свел брови к переносице: — Если честно, Ира, зачем тебе это? Я как тогда не особо догнал, так и сейчас. Не то чтобы я против, просто хочу понять. — Ты хороший человек, Антон. С тобой, в отличие от меня, всегда было легко. И мы все-таки не врагами расстались, я надеюсь. Иногда после расставания ловила себя на мысли, что хотела бы о чем-то попросить у тебя совета. Дружеского. — Типа как друга-гея? Она шутку явно не поняла и взволнованно захлопала глазами: — Я не… Ты же… — Расслабься, я пошутил. Если твой парень не против, давай попробуем. Не обещаю, что буду хорошим приятелем, но постараюсь. Дверь в аудиторию открылась Александром Владимировичем, и она, подскочив на ноги, в последний момент прошептала: — Спасибо.