Любовь на кончиках пальцев

Распрощаться с Александром Владимировичем получилось быстро: расписавшись в заявлении у Иры, он всучил Антону в руки методичку с вложенным между ее страниц свернутым пополам листом. Как и обещал, расписал подробный план подготовки. Уже выйдя из аудитории, Антон остановился посреди длинного пустого коридора и полез в карман куртки за телефоном. На экране обнаружилось сразу несколько полученных за последние десять минут сообщений. Арсений Попов 16:27 «Я уже приехал, если что. Припарковался за углом» Арсений Попов 16:33 «У вас тут делает обход охранник, очень похожий на серийного маньяка…» Арсений Попов 16:36 «Ты скоро, я надеюсь? Мы давно не виделись😊». Антон не сдержал довольной улыбки и проведя рукой по взлохмаченной макушке, торопливо набросал ответ: Антон Шастун 16:40 «Уже вышел из кабинета. Скоро буду)». Однако уйти далеко не получилось: за спиной раздался голос вышедшей следом Иры: — Антон, а ты сильно спешишь? Не спустишься со мной через деканат? Я занесу сразу им заявление. Первым внутренним порывом было ответить «нет». Сказать, что сильно спешит, извиниться и уйти — в общем, сделать всё, чтобы поступить иначе. Тем более, его и в правду ждали. Но что-то внутри него снова воспротивилось отрицательному ответу. В горле будто бы встал ком, и он уже сам от себя устало прокашлялся: — Просто занести? Хорошо, пойдем. Девушка радостно закивала: — Да, я секретарю для декана передам — там все равно никого больше нет. Спасибо тебе большое. Одной ходить по пустым коридорам как-то страшновато. Антон понимающе усмехнулся и заметив, как она пытается поудобнее перехватить объемную куртку и сумку с заявлением, протянул руку: — Давай помогу. — Ты такой внимательный. Спасибо. Хотя ты всегда таким был, я это хотела сказать. Комментарий он оставил без ответа — просто молча забрал её одежду и пошел по лестнице следом. Деканат располагался двумя этажами ниже. Ира действительно заглянула туда на минутку, если даже не меньше — поздоровалась, оставила заявление и вышла. Он даже успокоился: из-за одной минуты ничего не случилось. По пути на улицу они впервые нормально разговорились — обсудили прошедший Новый год и Воронеж. Девушка участливо поинтересовалась о самочувствии его мамы и бабушки и даже попросила при возможности передать им привет. Этого он делать, конечно же, не собирался. Мама только впервые выдохнула после новости об их расставании. — Ты на метро или…? — как только они вышли из здания вуза, она повыше подняла воротник куртки. На улице успел подняться ветер и прямо в лицо начало мести мелким противным снегом. Антон покосился за угол: — Нет, за мной приехали. Хорошо тебе добраться. И до новой встречи — походу, теперь их будет много. — А, да. Спасибо, и тебе. Она неловко перешагнула с ноги на ногу и, проводив его взглядом, свернула в сторону метро. Он же чуть ли не вприпрыжку направился туда, где его ждали: не терпелось как можно скорее увидеть Арсения. Непонятно кто из них соскучился сильнее, но он готов был за это звание посоревноваться. Дойдя до машины, он прежде стряхнул с ботинок налипший снег, и лишь после сел в салон на переднее сиденье. Арсений повернулся к нему не сразу, еще пару секунд смотрю в ту сторону, откуда он пришёл: — Это была твоя бывшая? — И тебе привет, — Антон обиженно скрестил на груди руки. — Это реально первое, что ты решил спросить? — Нет, не первое. Прости, — Арсений впервые взглянул на него с виноватой улыбкой и потянулся навстречу, чтобы мягко поцеловать. — Я соскучился. — Вот такое приветствие мне больше нравится. — Но все же, — отходить от темы он, похоже, всё-таки не собирался. — Она разве не убежала от тебя в панике, когда узнала о твоих новых отношениях? — Убежала. А потом переварила и приняла — ну, она мне так сегодня сказала. Не знаю, Арс, что у нее в голове, я не могу туда залезть. Но мы теперь у одного научрука диплом пишем и пересекаться нам придётся. Арсений в ответ лишь хмыкнул, молча завёл машину и выехал на проезжую часть. В салоне вмиг повисло напряжение. Антон плотно поджал губы, почувствовав себя нашкодившим ребенком. Он снова облажался? Да вроде бы нет, хотя в моменте стало стыдно. Натянув до предела рукава куртки, он осторожно поинтересовался: — Что-то не так? Я, может, зря… — Нет, Антон, все нормально, — Арсений свернул на перекрестке направо и, украдкой бросив на него взгляд, потянулся за его спрятанной под резинкой рукава ладонью: — Она мне просто не нравится и всё. Я вас вдвоем увидел и на меня снова накатило. Прости. Можешь думать, что я какой-то дурак ревнивый ненормальный, но… — Арс, — стыд у Антона улетучился так же быстро, как и появился, уступив место уже другому более знакомому чувству. — Всё нормально. Мне бы, думаю, тоже не понравилось видеть тебя с бывшей. Но я сейчас здесь, с тобой, и мне ничего больше не надо, хорошо? — Хорошо. — Воот. Давай лучше в магазин заскочим — жесть как хочется сладкого. Он вопросительно приподнял бровь, и Арсений смягчился: — Сладкоежка. Да, конечно, давай заедем. ***** На дорогу и поход в магазин они потратили суммарно часа полтора. Пока он вспоминал содержимое холодильника, Антон с воодушевлением бродил от одного стеллажа с конфетами к другому. Задумчиво крутил в руках плитки шоколада в ярких обертках, и показывая их ему, рассказывал, какие чаще всего ел в детстве. Вот сникерсом, например, он вообще однажды отравился. То ли переел, то ли еще что. Закончив с размышлениями над продуктами, Арсений поддерживал с ним диалог и параллельно думал об его встрече с Кузнецовой. Он никогда не жаловался на плохое зрение, но именно сегодня с удовольствием бы списал на него увиденное. Они встречались-то с Ирой всего пару раз в жизни, но и этого ему хватило, чтобы, доверясь своим ощущениям, понять — она ему не нравилась. Объяснить это логически было сложно. Арсений был убежден в том, что хоть раз в жизни, но каждый встречал такого человека — за милой улыбкой которого скрывалось что-то неподвластное пониманию, но неприятное и улавливаемое внутренними локаторами. К тому же, они странно расстались с Антоном. Что за глупые формулировки про «ты слишком хороший», «тебя было много»? Кто вообще расставался с такими фразами? Проблема же явно сидела глубже. А ещё ему не нравилась Кузнецова потому, что на самом деле он боялся потерять Антона. Очень. Он не сомневался в его привязанности — видел, как в глазах напротив временами отражался целый калейдоскоп эмоций, которые тот пока только учился озвучивать. Но по собственному опыту знал, что и этого не всегда было достаточно. В любой самый неожиданный момент все могло пойти наперекосяк. А этого он точно хотел меньше всего. Антон по итогу засунул в корзину две плитки из тех четырех, между которыми выбирал, и ушёл в соседние ряды. Арсений же покачал головой и забросив в корзину еще пару шоколадок, отправился на его поиски к прилавкам с чипсами и сухариками — он явно обитал где-то там. Когда они добрались до дома, Антон быстро разделся и первым делом пошёл ставить чайник. Затем, проскочив мимо него в коридоре, ушёл в спальню, наверняка за одеждой, но уже через минуту завопил: — Арс, Арс, смотри. Арсений сразу же напрягся, отложил разбор пакетов и с опаской заглянул к себе в комнату. Правда, через мгновение с облегченной улыбкой прислонился к дверному косяку: тот стоял у подоконника и, вглядываясь в окно, радостно тыкал в закружившие резким порывом крупные снежные хлопья: — Смотри как красиво! Снег пошел. У тебя тут обалденный вид. Антон так искусно брал разгон от неловкого и смущенно радовавшегося любым мелочам ребенка, до парня, который приводил его в замешательство одним своим взмахом густых ресниц. Арсений искренне начинал переживать — сможет ли он пережить всё это, когда тот осознает свою сексуальность и станет пользоваться ею без зазрения совести? — У тебя тоже обалденный. Пейзаж за окном действительно впечатлял, но то, а вернее кто был на переднем плане — сильнее. Антон медленно развернулся к нему, похоже, осознавая в процессе смысл его слов. Он же как раз успел подкрасться к нему сзади и прижать к подоконнику. — В моей квартире нет… — подняв глаза, он осёкся: — А, ты не про улицу. — Антон… Ему безумно нравилось произносить его имя. Такое простое, красивое. Не одну из сотен вариаций фамилии, которые превратились в постоянные прозвища, а именно имя. От того вслух что-то внутри сжималось от удовольствия. Заметив, как он замер, Арс провёл кончиком носа вдоль его шеи и вдохнул его запах. Как же сильно хотелось его всего целиком. От маленького завитка на голове до нелепо одинокой, но милой родинки на сгибе стопы. Хотелось слушать его размеренное дыхание над ухом или проснувшись, наблюдать за тем, как смешно он слюнявил по утрам подушку. Арсения разматывали все его крайности — от нежности и неловкости до сексуальной уверенности. Антон уже не дышал. Да и не двигался, будто боясь спугнуть. Он же аккуратно взял его за подбородок и поцеловал. Медленно. Он так странно к нему прикипел — растворился, утонул в его мальчишеских глазах, отражавших звезды. Здесь дома, где они были только вдвоем, а остальное казалось неважным, хотелось верить в то, что у них есть всё время этого мира. Что они проведут вот так еще не один вечер — разговаривая, радуясь, занимаясь любовью. Главное вместе. Они целовались какое-то время, оставшись стоять там же. Антон притянул его к себе за затылок, а Арсений поглаживал его талию, запустив руку под тонкую ткань футболки. Лишь отстранившись, чтобы перевести дыхание, Антон с загадочной улыбкой осмотрел комнату: — Прикинь, мне это снилось. Ну, помнишь, я тебя как-то спрашивал часто ли тебе снятся эротические сны? А потом проснулся у тебя дома после клуба и странно себя вёл с утра? Ты еще шутил на эту тему. — Так тебе все-таки не просто мой подоконник снился? — Не просто. Я бы ни за что тебе тогда не сказал, что проснулся утром в поту от сна, в котором мы с тобой целовались. — Жаль. Мы бы тогда начали встречаться еще раньше. Антон мягко улыбнулся, прижался на мгновение к его губам и как-то резко посерьезнел: — Арс, а… Блин… Его уши предательски заалели, и Арсений полюбопытствовал: — По ощущениям, ты хочешь спросить о чем-то интимном. Давай, мне интересно. Антон удивленно вытаращил глаза: кажется, не ожидал, что его так быстро раскусят. Поерзав несколько мгновений на подоконнике, он наконец-то смущенно выговорил: — А ты против другой раскладки в сексе… Ну, в любом? — В каком смысле «в любом»? — Я про оральный. Тебе обязательно, чтобы удовольствие партнеру доставлял только ты? Над этим вопросом Арсений раньше не задумывался. Его проблема крылась совершенно в другом — не в принципиальной позиции, а в контроле. Он вообще всегда был универсалом, хотя пассивом даже нравилось чуть чаще. Только вернуться к этому он теперь не мог. А тут… Да, это не имело значения. — Ты хочешь сделать мне минет? — Да. Если ты не против. — Если ты уверен, то почему я должен быть против, — голос его в конце дрогнул, стоило Антону уверенно соскочить с подоконника. Поменяв их местами — теперь уже Арсений оказался прижат спиной к окну — он опять поцеловал его, при этом поглаживая за руки и будто успокаивая. Это оказалось кстати. А когда его пальцы ловко вытащили из пояса ремень и в ожидании опустились на пряжку джинсов, Арсений подумал, что может быть стоило и отказаться. Он точно это переживёт? Долго тянуть Антон не стал: стянув с него разом брюки вместе с боксерами, он опустился на колени и впервые подняв на него голову снизу вверх, чуть взволнованно произнес: — Мой опыт чисто теоретический, так что дай знать, если что-то пойдёт не так, ладно? — Боже, только не говори, что ты еще готовился. Ты что, не спонтанно этого захотел? — Не спонтанно, — Антон растянул краешки губ в улыбке, а потом уверенно обхватил рукой его член. Судя по энтузиазму, с которым он взялся за дело, это действительно была спланированная акция. А Арсений даже не понял. Болван. Проведя большим пальцем по головке и подув, Антон обвел её языком, обильно смочив собственной слюной, и начал с энтузиазмом посасывать. Арсений несдержанно застонал: с ним давно такого не было. Уже довольно долго ему приходилось довольствоваться собственными силами, и он даже забыл, насколько это хорошо. Когда движения стали более интенсивными и глубокими, он вплёл свои пальцы Антону в волосы, помогая подобрать правильное направление и ритм. Это всё выглядело чертовски красиво — человек, по которому он сходил с ума, перед ним на коленях, с раскрасневшимся от возбуждения лицом и такой большой и правильно смотрящейся на его члене ладонью. И, боже, этот его огромный рот. Вокруг стало жарко и душно. Губы Антона покраснели и припухли, и Арсений зажмурился, издав очередной громкий стон — он готов был кончить от одного только этого вида. От ощущения чужого языка, запускавшего вибрации по всему члену. Разрядка подступила быстро — опустив ладони ему на плечи, он предупреждающе сжал их и даже что-то успел промямлить, прежде чем Антон понимающе отстранился, и принялся додрачивать рукой. Ноги в разморенном от оргазма теле предательски подкосились, и он стал нащупывать подоконник для опоры. Антон в одно мгновение поднялся на ноги, перехватил его за талию и прижал к себе всем телом, целуя в макушку. Во рту у Арсения пересохло, а тело ещё непривычно долго потряхивало. Про голову не стоило и говорить — мозг превратился в сплошную разнеженную кашицу. Когда через пару минут удалось перевести дух и наконец-то распахнуть веки, Антон взволнованно обхватил ладонями его лицо: — Ты как? Не все хоть хреново было? — Блять, Антон… — Ты тоже материшься после секса? Стоп. Ты материшься? Арсений подхватил его заразительную улыбку: — Ждал момента, когда можно будет перестать скрывать эту плохую свою часть сущности. Антон, это было потрясающе. Я бы даже не подумал, что до этого момента ты был теоретиком. Спасибо. — Я просто практически отличник во всём. Да было бы за что. Было. Если бы он только знал, как сильно было за что. За ним остался должок, и он уже было потянул руку к ширинке его штанов, за которыми хорошо проглядывал напряженный член, но тот перехватил её и замотал головой: — Не сейчас. Можно попозже, но не сейчас. — Почему? — Арсений искренне удивился — он еще никогда не оставлял партнера неудовлетворенным. — Хочу просто постоять вот так. И чайник еще раз вскипятить — я сейчас впервые в жизни попробовал сперму на вкус, и, ну, это не так уж плохо, но мы что зря ездили за шоколадками. — Так и быть не буду бунтовать над формулировкой. Тогда пока будешь греть чайник, я схожу в душ — кажется, мне надо. Антон опустил взгляд вниз и со смехом уткнулся ему лбом в плечо, только сейчас, видимо, вспомнив, что он так и остался стоять без штанов. ***** Через несколько дней Макар предложил им собраться в клубе, где работал последние месяцы. Покурить кальян, обсудить скопившиеся за год сплетни. С третьей попытки они всё-таки выбрали удобное время и собрались, чтобы поехать все вчетвером — Арсений оказался приглашён по умолчанию. На правах лучшего друга он занял почетное место рядом с Серёжей и всю дорогу подкалывал его по поводу чересчур аккуратной манеры вождения. Матвиенко же обреченно закатывал глаза, бурчал под нос, а в какой-то момент даже не выдержал: — Арс, я тебя люблю, но иногда ты такой гандон. Антон не сдержал смешка, поймав в зеркале заднего вида взгляд любимого человека — тот дурачился, а значит был в хорошем расположении духа. Ситуация с Ирой забылась в тот же день и к ней они больше не возвращались. Тем более, два вечера, которые он провёл у Арсения, им было чем заняться. Куда более интересными делами. Клуб, в который они приехали, ничем не отличался от множества таких же разбросанных по всему Питеру: тот же огромный танцпол, зоны с диванчиками, внушительного размера бар и мигающие вывески вдоль стен. Серёжа в последнее время подобные места игнорировал, и сейчас оживленно встрепенулся: кажется, соскучился. Несмотря на свои внушительные габариты, Макар возник перед ними будто из-под земли — загреб каждого из них поочередно в объятия, не обойдя и Арсения, которого видел вообще впервые. Тот заметно опешил от проявленного к нему уровня дружелюбия, но со стороны это выглядело даже забавно. Щеголяя в яркой рубашке с цветочным принтом, Илья склонился над ухом девушки администратора, заставив ту за несколько мгновений расплыться в улыбке. Она что-то зашептала ему в ответ, затем перевела взгляд на парней и добродушно предложила прикрепить им браслеты для того, чтобы беспроблемно пройти в зал. Кажется, университетский приятель тут со всеми был на короткой ноге: по пути к столику он посмеялся над чем-то с охранниками, обменялся теплыми рукопожатиями с вышедшим на смену барменом, а одна из официанток вообще подошла к нему, чтобы просто на секунду обнять и убежала дальше. — Я смотрю ты тут душа компании, — Антон первым с разбегу плюхнулся на один из огромных мягких диванов. Благо его размеры и высокий стол позволяли без проблем вытянуть вперед ноги, которые в таких местах чаще всего становились одной из причин неудобств. Арсений продуманно выбрал место напротив него. Макар же сел во главе стола и усмехнулся: — Да я то что? Коллектив охренительный попался. Да и неделю назад тут мужик один бучу устроил, начал к официантке приставать. Я его в пару пинков вывел, пока старшего на смене не было. Вот, уважают теперь. — Я если бы тебя увидел сам бы нахрен вышел из клуба, — Дима выразил их коллективную точку зрения. — Макар, кстати, — Антон запоздало спохватился и перевел рукой в воздухе с одного на другого. — Это Арс — Серёжин лучший друг, и теперь и наш. Арс, это Илья — наш собрат по универу. Он любит, когда к нему обращаются просто Макар. А Арсений, кстати, не любит, когда его называют Сеней. — Друзья друзей — мои друзья, — Илья протянул свою ладонь Арсу еще раз, и тот, кажется, до сих пор пораженный новым знакомством, протянул свою в ответ. Полистав после повторного приветствия меню, они решили заказать себе для начала по коктейлю. После первой встречи в универе на сетке нормально поговорить им так и не получилось — то экзамены, то работа, то личная жизнь. А событий за последние год-полтора накопилось предостаточно и все они Макара интересовали. Пока тот рассказывал о себе, Антон неспеша потягивал двухцветное содержимое стакана и обеспокоенно поглядывал на Арсения. Тот вел себя непривычно тихо. Вслушивался в разговор, больше будто следя за мимикой и жестами Ильи, чем за нитью повествования. Он словно анализировал стоило ли ему доверять. По крайней мере, складывалось такое впечатление. Но в какой-то момент к общему знаменателю в голове он всё же очевидно пришёл и расслабился — подключился к беседе и начал привычно улыбаться. Успевший напрячься Антон, расслабился — всё стало хорошо, но если бы ничего не изменилось, он бы придумал как им отсюда уйти. Не хотелось доставлять Арсению дискомфорт. Макар очень много расспрашивал об их общих знакомых и в какой-то момент своим вопросом заставил Антона отвлечься от этих размышлений и чуть не поперхнуться коктейлем: — Тоха, а вы что с Иркой расстались? Я что-то только недавно узнал, а по телефону стремно спрашивать. — Да, кстати, очень интересный вопрос, — Арсений с невинным видом начал размешивать трубочкой лед в бокале. Проигнорировав всеми силами его реакцию, он повернулся к Макару: — Да, расстались. Никаких интриг — просто устали друг от друга. Я оказался для нее слишком правильным. Вот так. Взяли паузу сначала, а потом все совсем угасло. Она еще с типом одним замутила с нашего потока — ей вроде в кайф сейчас. Как и мне, собственно. — Бля, понятно. Мозги еще пади вытрахала в процессе, — Макар как-то раздосадовано вздохнул, а потом вдруг заулыбался: — Что, уже нашел себе кого-то, да? Колись. — Ну, вообще да. — Блять, — заебанный вздох Матвиенко, сползшего вниз по дивану, раздался по всему этажу, и Арсений довольно хихикнул. Илья пропустил их реакцию мимо ушей: — И чего? Что за девчонка-то? В постели огонь? Давно вместе? Антону первым делом пришли в голову картинки последних вечеров и раскрасневшихся от удовольствия щек Арса: — Да, она потрясающая. Очень. Больше ничего не скажу, не обессудь. — Почему? — Антоха у нас мастер конспирологии, — Дима совершенно вовремя встрял в разговор, беззаботно пожав плечами. — Счастье любит тишину и все-такое. Макар на удивление понимающе поджал губы: — Тогда прости, братан, что пристал. Главное, чтобы в кайф было в отношениях, и нервы никто не делал друг другу. Я, блин, вас не видел столько, не знал просто что да как там. Вон, Серёга вообще меня с Юлькой удивили — я когда их на улице сначала увидел подумал, что глюки. Вечно же на мероприятиях каких-то сцеплялись. — Стоп. Что? Антон вместе с Димой и Арсением с полными удивления глазами подались ему навстречу, пока Матвиенко, выругавшись второй раз за последние несколько минут, прикрыл лицо ладонью. Макар виновато захлопал глазами: — Я про то, что они встречаются. А вы не знали, что ли? Бляяя, что-то я сегодня вообще не в тему пизжу. — Я так и знал, — Антон с досадой ударил себя по коленям. Нельзя было сказать, что он совсем не догадывался. Его смутила еще та встреча на новогодних праздниках в кинотеатре — слишком подозрительно милым был друг. А еще часто спрашивал у Юли всё ли в порядке вместо того, чтобы отпускать привычные пошлые шутки. Топольня, к слову, никаких намеков о новых отношениях не давала: от ответов на прямые вопросы уходила, а в инстаграмме публиковала снимки, по которым догадаться о наличии у неё поклонника было сложно. Арсений ободряюще сжал раскрасневшегося Серёжу за плечо: — Поздравляю. Вы прикольно смотритесь вместе. — Да мы там… Не то чтобы… Еще пока много… Спасибо, Арс, — начав нервно оправдываться, по итогу он сдался и уже расслабленно выдохну. Со всех сторон от друзей тут же полетели подбадривающие слова: — Серёга, красава! Юля крутая девчонка. — Бля, Серый, мужик. — Вы это, не прячьтесь там больше. Домой приходите, что ли. Катюха счастлива будет. Их поддержка заставила его расцвести на глазах. Сначала смущенно отнекиваясь, после он всё-таки разговорился и рассказал, как на самом деле переживал из-за этого всего. Антон искренне за него был рад: тот, как никто другой заслуживал счастья. А в последнее время именно так он и выглядел — улыбался больше обычного, шутил, и хоть и продолжал периодами ворчать, больше не ныл на жизнь. А когда он заговорил о Юле его глаза засияли. Антон неволей задумался: интересно, они с Арсением также смотрели друг на друга? ***** Антон начал паниковать за несколько часов до начала мастер-класса. Он уже в школе понял, что кружки и дополнительные развивающие занятия, на которые ходили одноклассники, не его история: нужно было подстраиваться под новый коллектив, да еще и делать домашнюю работу. Сейчас же, хоть прийти сюда он захотел сам, в голове ещё и предательски крутилась мысль «а может не надо». Взросшие за годы сомнения пустили в сознании крепкие корни. Например, однажды в младших классах мама обсуждала с подругой то, что творчеством на хлеб себе не заработаешь. Он был еще маленьким, и ее слова предназначались совсем не ему — он их вовсе подслушал случайно, но запомнил. Как одну из чуть ли не самых важных истин из уст родителей. Оставшийся с тех пор лёгкий мандраж напомнил о себе сейчас, когда до нужной станции оставалось ехать от силы минут семь. Он даже толком не знал, как будут построены занятия, но переживал так, будто его выведут голым к огромной переполненной аудитории. Арсений, пакуя в этот момент дома сумку к отъезду, сначала слал ему смешные картинки, а затем сменил настрой и перешел к воодушевляющим смс-кам. Попросил записать после занятия как можно больше подробных голосовых с впечатлениями и предупредил, что оставил запасные ключи от квартиры у Матвиенко. Чтобы, если вдруг захочется побыть одному, ему было куда пойти. Нужная ему арт-студия иронично находилась на пересечении с улицей Профессора Попова. Усмехнувшись этому замечанию, Антон зашагал в сторону нужных домов, и пройдя через внутренний дворик, совершенно скоро очутился внутри верного помещения. И с первых же минут там его окружили невероятным вниманием. Администратор за стойкой предложила сделать чай или кофе на выбор, пока он раздевался, а у гардероба поочередно подошло несколько человек, уточнив, тоже ли ему, как и им посчастливилось успеть записаться на мастер-класс к самому Казурину. Он растерянно закивал — ему посчастливилось не с записью, а с парнем, но эти подробности им было знать необязательно. А вот ему почитать о том, к кому он пришёл — да. Стоило заранее пробить этого Олега в интернете. Теперь уже он займётся эти на обратной дороге. Людей в группе для типичного мастер-класса оказалось много — целых пятнадцать. Когда их пригласили пройти в просторное светлое помещение с кучей столов со стульями и прочими принадлежностями для художников, занимавших собой всю заднюю часть у стены, он облегченно выдохнул. Не было типичной рассадки в кружок, которая всегда напрягала его, напоминая сцены с анонимными собраниями из американских сериалов. Собравшиеся же оказались довольно разного возраста, от студентов до умудренных опытом людей примерно за сорок, оживленно делились друг с другом ожиданиями от предстоящего занятия и то и дело поглядывали на дверь. Кто-то даже успел рассказать о своих первых успехах и планах на будущее, и Антона, внимательно вслушивающегося в каждое слово, отпустило волнение. Он как будто бы очутился в своей атмосфере — на душе стало спокойно и… Не одиноко, что ли? Казурин, он даже несколько раз мысленно повторил его фамилию про себя, появился в дверях как по расписанию ровно в семь, и люди счастливо ему зааплодировали. На вид ему было не больше тридцати — высокий, подтянутый, с бритой головой и блестящей серёжкой со звёздочкой в правом ухе. Выглядел он так хорошо, что Антон невольно задумался о том, сколько же у Арса было припрятано еще таких же как он друзей. Судя по фигуре в обтягивающих серых брюках и черной сидящей по плечам водолазке, он занимался собой — наверняка тренировался пару дней в неделю в качалке или же проводил время на каком-нибудь корте. Дав себе мысленного пинка за слишком подробный анализ пусть и симпатичного, но незнакомого мужчины, он переключил своё внимание на то, что тот говорил. Тот оказался потрясающим оратором — отведенные на занятие часы пролетели незаметно как по щелчку. Сначала они знакомились, слушали план на ближайшие две недели, а потом перешли к теории, на которой он, сам того не заметив, даже несколько раз с уточнениями поднял руку. Когда же они перешли к первой практике и все с почти что детской радостью в глазах направились за акварелью и гуашью для первых набросков, Антон остановил свой выбор на излюбленной графике. Краски он тоже любил, но почему-то никогда не получал от работы с ними того же удовольствия, что от карандашей. Не зря ведь говорили — каждому нужно найти свой стиль. Казурин несколько раз молчаливо притормаживал за его спиной, и что-то сосредоточенно разглядывая, уходил, продолжая параллельно выдавать им новую информацию. А когда занятие подошло к концу, и все, попрощавшись, начали расходиться, притормозил Антона за плечо у двери: — Погоди, можешь задержаться на несколько минут? Проводив взглядом вереницу покидающих зал учеников, Антон растерянно закивал. Неужели все у него настолько плохо, что ему сейчас скажут о бессмысленности продолжения занятий? Молодой человек тем временем опустился на край стола и с улыбкой скрестил на груди руки: — Тебя Антон зовут? — Э-э, да. — Классно, очень рад познакомиться. Я так сразу и подумал, что это ты — точно такой же, каким тебя описывал Арс. В Антоне взыграло любопытство, и он вопросительно приподнял бровь: — И что же он про меня сказал, если не секрет? — Молодой, немного стеснительный, но заинтересованный и весьма талантливый. Кстати, насчет последнего согласен с ним на все двести процентов — меня впечатлила твоя сегодняшняя задумка. Ну, и то, что ты работаешь в графике, как ты мог заметить, довольно необычно. Антон почувствовал, как его лицо залила краска смущения: он еще не знал, какими достижениями прославился этот Казурин, но то, что ему буквально все заглядывали в рот, а сейчас он хвалил его работу, делало ему плохо. Конечно, не обошлось и без настырных мнительных мыслей: — Если вы говорите это мне только потому, что дружите с Арсом… — Ты действительно скромный, — Олег по-доброму рассмеялся и поднявшись со своего места похлопал его по плечу: — Но я такими штуками не занимаюсь, чтобы ты знал. Можешь у Арса кстати и спросить, насколько я прямолинейный — он тебе расскажет парочку увлекательных историй, после которых держал на меня обиду. И тебе, конечно же, есть над чем работать, но как я чувствую, меньше, чем остальным. Хочешь доказать самому себе, что ты здесь и сейчас не зря? Предложение прозвучало как вызов, мимо которого пройти Антон не смог: — А что нужно делать?