Любовь на кончиках пальцев

Антон воспользовался оставленными ему ключами от квартиры уже через сутки — ехать от арт школы до дома Арсения было ближе, чем до своего. Да и на следующий день, когда неожиданно выпала возможность отдохнуть, хотелось как минимум до обеда проваляться в тишине. В офис собралась нагрянуть аудиторская проверка, и его как новенького пожалели и отправили на выходной, взяв слово компенсировать всё после дополнительными часами. Он отреагировал на эту новость с энтузиазмом: к нагрузке привыкалось всё ещё тяжело, голова болела чуть ли не каждый день, и незапланированный выходной ему не мешал. Но конкретно сейчас думалось о другом. Казурин, лауреат в номинации «Проект года» и человек, организовавший собственные выставки не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и Цюрихе, предложил ему работу. И да, он действительно прогуглил его биографию только на обратной дороге в метро. Вполне серьёзно заинтересовавшись предложением, Антон вместе с тем потерялся в догадках — был ли проект уже доработанным и его просто решили проверить от скуки, или же Казурин всерьез предложил сотрудничество? Первое казалось более реалистичным — кто он такой, чтобы ему вдруг делали подобные предложения после одной встречи? Тем не менее, «продать» эту идею тот ему смог. При любом из возможных раскладов Антон был согласен получить хотя бы единственное, но самое главное — опыт. Да и, честно говоря, ему было просто любопытно. Холодильник в квартире Арсения оказался предусмотрительно забит продуктами. Однако готовить этим вечером ему не захотелось. Поэтому, найдя в морозилке пачку пельменей, он с удовольствием забросил их в кипящую в кастрюле воду и в ожидании прислонился к стене. Только сейчас, оставшись здесь один, Антон вдруг понял, что фраза про особенный запах в доме была правдой. Квартира Арсения не походила на их с пацанами: здесь с порога пахло кофе с нотками корицы, новой мебелью и кондиционером для вещей с ароматом альпийских гор. Такой свежий и лёгкий. Ему нравился этот запах. Как и сам владелец квартиры. Наспех закинув в себя тарелку пельменей и помыв после посуду, он пошёл в спальню — невыносимо сильно хотелось лечь. О сменной одежде для себя он утром подумать не успел, но в его распоряжении оказался целый шкаф вещей Арсения. Мысль стянуть у того одну из оверсайзных футболок выглядела заманчиво — не все же им играть в эти игры в одни ворота? Вытащив из шкафа ту, что выделялась внушительным логотипом театра на груди, он надел её и, зависнув над отражением в зеркале на пару секунд, выключил все уведомления на телефоне и удовлетворённо завалился в кровать. Глаза закрылись стоило коснуться головой подушки. Ему не снилась обычная каша из маньяков, погонь на автомобилях и полетах в космос, а проснулся вообще около двенадцати, обнаружив себя обнимающимся с подушкой. Провалявшись еще с полчаса, Антон наконец-то вылез из постели — умылся, с удовлетворением отметив, как в какой-то момент две зубные щетки в ванной стали привычным делом, приготовил яичницу и даже совершил попытки сварить себе хотя бы немного столько же вкусный как у Арсения кофе к обеденному завтраку. Без самого Арса в квартире было тоскливо. Тот не крутился под боком на кухне, не звал поваляться на диване и что-нибудь посмотреть, не перебирал с нервным видом ворох листов со сценарием. Те, кстати, так и остались лежать на журнальном столике — видимо, он так спешил, что не успел убрать их в рабочую папку. Уже в гостиной после завтрака Антон скользнул взглядом по шкафу с книгами и вспомнил о своём первом в одиночестве нахождении здесь. О фотографии. Он так и не успел в полной мере понять свои чувства к этой истории. На них навалилось столько всего, что он задвинул её на задний план, решив, что так правильнее. Да и сейчас от своих слов не отказывался, вот только, как любой влюбленный человек теперь иррационально хотел знать о жизни Арсения всё. Особенно о том, что болело. Изменить что-то было не в его силах, но вот выслушать и поддержать мог. По крайней мере, считал, что в состоянии это сделать. Он вообще хотел знать о нем как можно больше. Тоже ли тот также сильно любил зеленые яблоки, насколько высоко оценивал шансы сборной России на предстоящем чемпионате Европе по футболу, и считал ли, что в этой жизни все происходит неслучайно? Наверное, именно это в чем-то эгоистичное желание и заставило задуматься об его дочери — была ли она такой же не по возрасту смышлёной, на кого походила больше и насколько часто думал о ней сам Арс? Это или хотя бы нечто близкое точно знал другой человек, и Антон, задумчиво опустившись на диван в гостиной, полез за телефоном в карман. Матвиенко ответил на видеозвонок после третьего гудка, на удивление оказавшись дома у себя на кровати: — О, Шаст, а ты уже соскучился что ли? И стоило на один вечер уезжать, чтобы сейчас звонить и выдавать тираду о том, как тебе нас не хватает? Ладно, так и быть я готов выслушать. — Иди в жопу, Серёжа, — Антон показал ему средний палец: — И привет. Я на самом деле поговорить хотел. Ты не очень занят? Рядом есть кто? — Не, Поз с Катей свалили к её родителям с малой помогать, а Юлька на курсах визажистов, так что я дома один бока мну. Что там у тебя стряслось? Выкладывай. Он неуверенно зачесал затылок: наверное, это всё-таки было неправильно — то, о чем он хотел поговорить. С другой стороны, у них был всего один общий друг, и у кого если не у него спрашивать совета? Тот точно должен был понять. — Серёнь, только обещай Арсу не рассказывать об этом разговоре, ладно? Серёжа подозрительно нахмурился: — Ты чего там, нашел кого-то что ли… — Блять, нет, конечно. Как ты мог об этом подумать? — Ладно, ладно, прости. Сам не знаю, что ляпнул. Ты просто такой серьезный, а с таким лицом обычно ни о чем хорошем не говорят. — Я… Спросить тебя хотел. О дочке Арса. Вообще об этой ситуации — даже не знаю, как сформулировать. Матвиенко нахмурился сильнее, чем несколько секунд назад: — Ты нашел у кого спросить, конечно. Вы разве с Арсом об этом не говорили? — Говорили. Один раз. И больше к этой теме не возвращались. А теперь не знаю, как начать и стоит ли вообще — вдруг только хуже сделаю. — А сейчас ты чего вспомнил? Если бы он знал только как это объяснить. Они вообще не то, чтобы часто откровенничали на серьезные темы. Да даже Позу, с которым протирал вместе штаны за одной школьной партой, он временами не мог выдать ничего кроме сумбурного потока слов. Волнение брало своё. — Вот тебе же наверняка интересно чем живет Юля? Что она любит там, из-за чего расстраивается, не знаю. Вот мне интересно это же всё, но только про Арса. Я понимаю, что ему тяжело открыться — ну, ты и сам лучше меня это знаешь. Но он же что-то чувствует, а я бы хотел знать, как его поддержать. А стоит ли вообще спрашивать, да и как — понятия не имею. Серёжа издал измученный вздох: — Я понимаю, Шаст. История с разводом для него и вправду больная. Он, ты уж прости, Алёнку любил, а когда узнал, что у них будет дочка, чуть от радости с ума не сошел. Книжки ей таскал всякие, даже меня брал с собой, чтобы посоветоваться какую игрушку выбрать. Ну, а где я и где куклы, блин? А потом херня эта с разводом — это я только теперь понимаю, откуда ноги росли с запретом к приближению. Тогда же сам не врубался, и ему помочь не мог никак. Ты, это, не гадай, просто спроси лучше его сам — словами через рот всегда надежнее. — А ты философ, Серый. Матвиенко горько усмехнулся: — По граблям собственным потанцуешь и не таким умным станешь. Но я серьёзно — никто лучше него самого тебе об его чувствах не расскажет. Ты только одно знай — он за своего ребенка любого задушит. — Знаю. Я бы, думаю, сделал тоже самое. Ладно, прости что по херне какой-то набрал, но спасибо, что ответил, а не послал сразу. Серёжа зашелестел фантиком от не пойми откуда взявшейся конфеты, и через секунду с улыбкой закинул её в рот: — Ты мне тоже друг. И Арс друг. И вы мутите. И получается вы мне просто не даете шанс кому-либо из вас отказать. Так что обращайся. Правда, не обещаю, что следующий сеанс будет бесплатным — семейный психотерапевт, говорят, профессия престижная. — Какой ты алчный. Друг коварно засмеялся, и через пару минут разговора они попрощались. Отложив телефон в сторону, Антон откинул голову на спинку дивана и задумался. Матвиенко был абсолютно прав: вместо накручивания себя на пустом месте стоило просто поговорить. ***** — Ну, же, давай. Ты вроде говорил, что умеешь кататься, — минуту назад Арсений грациозно выкатился на лед и теперь с улыбкой наблюдал за его мучениями возле бортика. Стоять на коньках Антон действительно умел, и даже передвигаться мог без посторонней помощи, но вот сделать первый шаг для него почему-то всегда было проблемой. И дело, наверное, даже не в плохой координации, а в тот самом моменте, пусть и секундном, когда земля ускользала из-под ног. Глупо и по-детски, но неизвестность пугала его даже тут. — Да умею я все, — он насупился, став напоминать со стороны большого нахохлившегося воробья. Посчитал про себя до пяти и уже собрался с духом, чтобы сделать первый шаг, как за спиной вдруг раздалось сразу несколько возмущенных детских голосов: — Эй, дядь, дай пройти. Он по инерции сделал шаг вперед, чтобы пропустить рвущуюся на лёд кучку мальчишек, и вполне ожидаемо потерял баланс и начал падать. Вот только встреча со льдом не состоялась — Арс подхватил его под локоть и, потянув на себя, вернул обратно в вертикальное положение. Антон инстинктивно схватился за его плечи, чтобы коньки наконец-то перестали разъезжаться в разные стороны и, задержав свои руки на несколько секунд дольше положенного, прокашлявшись, отпустил: — Спасибо. Было бы стрёмно пробороздить носом лед в первую же минуту. — Всегда готов подставить тебе своё плечо. Арсений сегодня как и в последние два дня светился сильнее обычного — съёмки по его рассказам превзошли все ожидания, и теперь он нет, да и вворачивал в разговор какую-нибудь деталь из отснятого ими материала или ситуацию, успевшую произойти за эти несколько коротких дней. А еще он сегодня как будто бы ошибся с месяцем в календаре, потому что на каток умудрился прийти в той самой кепке, которую принял от него на вокзале. Он успел на него поворчать, но сдался почти что сразу: тот факт, что Арс хранил в своем гардеробе что-то из принадлежавших ему вещей, подкупал. — И чего ты теперь сам застыл, а? Любишь же поболтать, — Антон шуточно пихнул его в плечо и покатил вперед, слыша раздавшиеся за спиной знакомые нотки возмущения. Может с техникой катания он был и не совсем в ладах, но вот размах ног помогал совершенно спокойно за один шаг преодолеть расстояние, на которое другим требовалось как минимум два. Каток в будний день оказался полон: основную массу посетителей составляли школьники, но были и молодые пары, семьи с детьми, и даже пожилая женщина, учившая стоять на коньках двух своих маленьких внуков. Лёд под ногами светился мягко-розовым цветом, а вдоль бортов красовались несколько стройных рядов гирлянд с теплым свечением. Антон всем этим искренне любовался — как хорошо, что они всё-таки успели дойти до катка, пока не наступила весна. Да, уже прошла основная суета, и про новый год люди успели позабыть, будто он был не месяц назад, а полгода. Однако внутри всё ещё жило трепетное ощущение чуда — момента, когда проблемы можно оставить за бортом, а здесь стать самим собой. Арсений налетел на него сзади так внезапно, что он, погруженный в созерцание окружающего мира, даже не понял, как они полетели вдвоем на лёд. Перед глазами замерцали всполохи разноцветных огоньков, а следующим, что он увидел, оказалось лицо Арса, заботливо смягчившего его падение своим телом: — А вот я тебя и снова поймал. — Не поймал, Арс, а уронил. — Вся наша жизнь — череда взлетов и падений, — глубокомысленно изрек он и с довольным выражением лица подал ему руку, помогая подняться. Антон принялся тщательно отряхивать куртку от ледовой крошки: — Главное, чтобы рядом был правильный человек, да? Арсений ответил не сразу: еще несколько мгновений они буравили друг друга взглядом, и лишь после он тихо, но уверенно произнес: — Ты — правильный. На миг сердце Антона замерло. Вкидывать такие слова посреди вечера было нечестно. Не полагать, что после них он, возможно, больше ни о чём другом не сможет думать. И уезжать после, хитро подмигнув, в другую сторону катка — тоже. Получается, они чувствовали одно и то же? Он тоже был для него таким человеком? От присутствия которого иначе билось сердце. Так, как нужно. По льду он тоже скользил особенно — словно профессиональный фигурист. Плавно и грациозно. Если бы он прямо сейчас совершил какой-нибудь пируэт, Антон бы не удивился. Интересно, сколько умений было вложено в него от природы, а сколько он приобрёл в театральном училище? На катке они пробыли больше часа. Антон пересчитал все бортики, пару раз запутался в собственных ногах и даже успел замерзнуть, спрятав по итогу нос в поднятый воротник куртки. Арсений чувствовал себя куда комфортнее, но заметив его раскрасневшееся лицо, предложил пойти сдать коньки. Буквально в двух шагах от катка расположилось кафе, в котором они решили заказать кофе и заодно погреться. Народу внутри было чуть ли не больше, чем на улице — две девочки за кассой с трудом справлялись с наплывом посетителей. Антон поспешил занять освободившееся место прямиком возле батареи, только чудом обогнав метившую туда парочку подростков — те, окинув его недовольным взглядом, стали выискивать другую свободную лавочку. Арсений вернулся к нему, когда он уже почти успел согреться, и протянул вместе со стаканом кофе еще и хот-дог: — Подумал, что ты проголодался. — Бля, Арс, да, спасибо. Я на самом деле жутко хотел есть. Самый обычный на вид хот-дог оказался удивительно вкусным, а кофе в меру сладким. Для полного счастья оставалось лишь ощутить ладонь Арсения в своей. Но они были в набитом битком людьми общественном месте, и единственное, что могли себе позволить, это украдкой поглядывать друг на друга. Антона, раньше не акцентировавшего на таком внимание, теперь начинало это злить. Им буквально требовалось следить не то, что за своими жестами, за словами, чтобы не словить осуждение и косые взгляды в свою сторону. Потому что любить кого-то одного с собой пола в их стране плохо и неправильно. Хотя ничего более правильного он в своей жизни как раз и не испытывал. Как и сказал сам Арсений. Пройтись до парковки к оставленной там машине они решили через парк: в этой его части было немноголюдно. Почувствовав себя более свободно, они пошли по дорожке, прижавшись друг к другу плечами. — Где ты научился так кататься? — Антон озвучил первый же вертевшийся на языке вопрос. — Смотрел с мамой в детстве фигурное катание — она в свое время мечтала стать олимпийской чемпионкой, но детские желания пошли вразрез со взрослой жизнью. Но зато мы часто ходили вдвоём на каток — я даже научился делать кое-какие каскады, но давно не практиковал и не стал сегодня рисковать. Да и Омск, знаешь, город льда и катков. — Я так и знал, что ты что-то такое умеешь. Покажешь как-нибудь? — Конечно. Только надо будет сходить в менее людное место, или лучше даже на какую-нибудь крытую площадку. Он согласно закивал: в такие места можно было ходить хоть круглый год, да и людей не в дни массовых катаний там встречалось не так много. Какое-то время они прошагали молча. — Арс, а… Сколько я ещё о тебе не знаю? — В каком смысле? — Арсений искренне удивился, заставив его смущенно втянуть голову в плечи: — Вообще. Ты каждый раз выдаешь что-то новое — как вот сегодня с коньками. Ты такой разный и… скрытный, что ли. Не знаю, как это конкретнее сформулировать, но у меня часто такое чувство. — Это плохо? Разве в каждом мужчине не должно быть загадки? Антон обиженно толкнул его в бок: — Это вообще-то в женщине, Арс. — Я знаю — просто нравится тебя мучать. — А мне нравится узнавать тебя. Арсений остановился на месте и, мимолетно оглядевшись по сторонам, посмотрел на него с серьезным лицом: — Мне тебя тоже. Но ты как будто бы хочешь узнать что-то конкретное. Если да, то просто спроси. Вся былая уверенность моментально испарилась. Снова возникла мысль о том надо ли ему это? Вот же он, стоит рядом, и именно с ним, а не с кем-нибудь ещё. Ходит с ним на импровизированные свидания, смеется над его несмешными шутками и готовит кофе так, как любит только он. Но взявшееся из не пойми откуда желание всё ещё не давало покоя. — Расскажи мне о дочке. В глазах Арсения промелькнуло удивление. Правда вскоре оно сменилось… Облегчением? Антон готов был поклясться, что прочитал на его лице именно это. — Почему тебе сейчас вдруг стало интересно? Ты же не думал все эти месяцы… — Нет, нет, — он затряс головой, перехватив его ладонь в перчатке своей: вокруг было темно, да и людей поблизости не наблюдалось. — Когда ты уезжал, я ночевал один раз у тебя в квартире и вспомнил, как нашел ту фотку в книге. Пойми, пожалуйста, просто я знаю тебя только здесь и сейчас. Да, ты что-то рассказывал о своем детстве, о родителях, но практически ничего детально. А дочь — я же понимаю, что огромная часть твоего сердца навсегда отдана ей. И я на эту часть ни в коем случае не претендую, но хочу узнать, ну… какой ты там. Арсений часто захлопал глазами: — Я не говорю об этом, потому что так проще думать, что ничего из этого не случалось. Что никто её у меня не отбирал. — Я зря спросил, да? — Нет, всё нормально. Просто с каждым днем лишь растет ощущение, что я себе это всё придумал — как сидел под дверьми роддома, как она по ночам плакала, когда резались первые зубы, как говорить начала чуть ли не быстрее чем ходить. Серёга угорал без конца, что она будущая актриса. Но я не видел её с момента, как Алёна выставила меня за дверь, и я не знаю, какая она сейчас, как и не знаю был ли сам настоящим тогда. — Как её зовут? — Кьяра. — Кьяра, — Антон повторил прозвучавшее имя с улыбкой на губах. — Красиво. — Да. Это итальянская форма имени. Меня всегда привлекал их менталитет, а Алёне нравилась одна их певица, поэтому мы единогласно сошлись именно на этом варианте. — Тебе нравится Италия? — Да. Там тепло, а люди темпераментные, но какие-то легкие. Я там сам никогда не был, но очень много рассказывали знакомые. Не знаю, может, у меня бы другое у самого впечатление сложилось, но пока верю услышанному. — Я обожаю Италию. Это моя огромная мечта однажды съездить туда — знаешь, позагорать где-нибудь на шезлонге с коктейлем в руке. Крайне неудобный для обоих разговор перетек в отвлеченное русло, и Арс несильно щелкнул его пальцем по носу: — Ты обязательно туда съездишь. И я. Мы с тобой. Он то ли специально то ли ненароком, но интонационно разбил последнее предложение на части, и Антон, почувствовавший в этом надежду, совершенно забыл об их местоположении и быстро поцеловал его холодными губами в уголок рта: — Спасибо, что рассказал. Для меня это было важно. — Да я же ничего толком и не… — Ты сказал даже больше, чем я хотел услышать. Этого действительно оказалось достаточно — он узнал то, что теперь будет бережно хранить в заветном уголке сердца. Арсений не промолчал даже несмотря на то, как очевидно тяжело ему было погружаться в воспоминания. И это стало пусть и малым относительно всего пути, но шагом вперёд. Перестав топтаться на месте, они двинулись дальше, и ему вдруг пришла в голову крайне дурацкая детская мысль. — Сейчас я шнурки завяжу, иди, — отмахнувшись, он для вида опустился на одно колено. Арс то ли не пригляделся, то ли задумался, но кивнул и медленно продолжил путь. Снег под ногами был уже не тот, что месяц назад — нормальные снежки слепить было невозможно, но в отличие от городских улиц здесь он еще хотя бы лежал подобием сугробов. Набрав в ладонь побольше, Антон парой ловких движений сделал из него нечто похожее на шар и зарядил им ему прямо в спину. — Эй, — Арсений, полный неподдельного негодования, обернулся, но, увидев вместо случайного обидчика его ухмыляющееся лицо, усмехнулся: — Серьезно? Антон, тебе пять? — Говорит мне человек, который час назад валил меня с разбега на лед, — отказываться от своей идеи он не собирался и поэтому склонился за новой горстью, практически сразу же пропустив прилетевший в плечо снежок. Между ними завязался шуточный бой: оба словно два больших ребенка запрыгали из стороны в сторону, заливаясь хохотом и кидая чаще всего все-таки мимо цели. В какой-то момент на одной из соседних тропинок раздались мужские голоса. Антон, не придав им никакого значения, с раскрасневшимся лицом и полной снега ладонью выпрямился, но заметил, как Арсений, наоборот, застыл. Его словно парализовало, и он не сводил глаз с того места, где через секунду-другую под тускло горевшим фонарем должна была показаться услышанная ими компания. Бросив всё, Антон подошёл к нему и с беспокойством сжал за плечо: — Эй, Арс, все в порядке? Арсений отреагировал лишь когда троица мужчин, на вид едва чуть старше них самих, переговариваясь прошла мимо: — Да… Да, всё хорошо. — Кто-то знакомый? — Да нет, показалось просто. Обознался. Пойдем до машины? Я уже если честно немного замерз. — Пойдем, — Антон без промедления согласился, позабыв про затеянный ими всего несколько минут назад бой, но не прошедшую мимо компанию. Арсения едва ли не бросило в дрожь от случайной встречи в парке и, кажется, его самые главные тайны были закопаны глубже, чем казалось на первый взгляд.