Любовь на кончиках пальцев

После празднования Катиного дня Рождения Антон уехал вместе с Арсением к нему. Подозрительным его желание со стороны не показалось: всё равно он чаще всего ночевал у того на выходных. Вот только на этот раз решил воспользоваться ситуацией в коварных целях. Чтобы приготовить праздничный завтрак прямо в постель. Ради этого он даже завел будильник и подложил телефон под подушку, чтобы успеть среагировать после первой утренней трели. Арс часто любил есть по утрам овсянку — классическую на молоке с небольшим добавлением фруктов. В шкафу у него даже стояли запасы той в коробках. Именно её Антон и решил рискнуть приготовить. Правда, поисковые запросы в интернете выдали совершенно не внушающие доверия рецепты, и единственным человеком, к кому он мог обратиться за помощью, оказалась мама. Майя Олеговна первые несколько секунд после просьбы ошарашено молчала, а затем все еще удивленно, но стала шаг за шагом расписывать весь процесс приготовления. Антон, буквально слыша назревший в ее голове вопрос, позорно от него сбежал — поблагодарил за помощь и пообещал рассказать всё позднее. Ну, или совсем нескоро. Однако весь его тщательно продуманный план затрещал по швам, когда в ноздри ударил аромат крепкого кофе, а над ухом прозвучал любимый голос: — Доброе утро, соня. Завтракать будешь? Резко приподнявшись с подушки, пару секунд он просидел, уставившись в точку перед собой, а затем всё же сфокусировался и увидел Арсения с подносом в руках на краю кровати: — Это мне? — Я подумал, что встретить утро четырнадцатого февраля нужно как-то особенно. Не то чтобы я заморочился — тут твоя любимая яичница, немного оладий с джемом, кофе. А вот эти вот круассаны я сходил утром взял в пекарне — должны быть свежие. — Нихрена себе не заморочился, — до этого ему в кровать приносили разве что бутерброды: — Я вообще… Спасибо. Он буквально видел их со стороны — похожих на смущенных подростков, впервые отмечающих день влюбленных. Арсений в растянутой белой футболке и пижамных штанах непривычно мялся, не скрывая румянец на щеках, и Антон на него засмотрелся. В том вне улиц и рабочей суеты, когда не нужно было держать лицо и красоваться очередным сошедшим с обложки журнала образом, крылось бездонное количество нежности. Словно сбрасывая одну маску за другой, он становился человеком, которого хотелось ещё больше зацеловывать до звездочек в глазах и припухших губ. Антон даже больше не заморачивался на тему секса — хоть он у них и был не так часто, как, наверное, мог, ему нравилось до банального быть рядом. А с выявившимися перепадами настроения Арсения, остро проявившимися в последнее время, на это будто бы было недостаточно и всех отведенных двадцати четырех часов в сутках. Вспомнив вдруг о том, что проснуться утром и приготовить завтрак хотел сам, он зашарил рукой под подушкой в поисках телефона: — Блин, у меня почему-то будильник не сработал. — Это я его выключил, — Арс обыденно пожал плечами и, видимо предугадав вопрос, пояснил: — Ты и так наработался за эту неделю. Тебе не помешало выспаться. — Да просто… я тоже хотел сделать тебе завтрак. — Правда? Чёрт, прости, что испортил сюрприз. Антон взбил подушку за спиной и подоткнув одеяло под ноги, придвинулся к нему: — Ты сам-то поел? — Если честно нет — решил сначала принести все, пока не остыло. — Супер. Тогда мы сейчас все это поделим, а потом я забахаю тебе твою любимую овсянку. И не смотри на меня так странно — я позвонил маме и узнал все нужные фишечки для её приготовления. Как минимум сжечь не должен. Прозвучало это видимо настолько странное, что лицо Арсения вытянулось от удивления: — Подожди, что ты сделал? Позвонил маме? — Да. А что такого? — Ничего. С праздником, Антон, — опустив ладонь ему на коленку, Арсений расплылся в широкой счастливой улыбке и мягко поцеловав в губы. Вокруг его глаз собрались довольные лучики морщин, и он кивнул в сторону завтрака: — Еще немного и всё остынет. От аппетитного вида и запаха у Антона заурчал желудок. Забрав наконец-то поднос себе на колени, он отрезал кусок яичницы и поинтересовался: — Слушай, а на день ты ничего не планировал? ***** Идея Кати по поводу свидания оказалась лежавшей на поверхности, но при этом до чёртиков гениальной. Искусством гончарного мастерства Антон никогда не увлекался: таких кружков у них в детстве не водилось, а единственным местом, где он видел обожжённые горшки, являлся музей. Но все непонятное и творческое вызывало в нем интерес и именно поэтому на озвученное предложение он отреагировал положительно. Помочь с реализацией подруга предложила сама — по её словам, в деталях она разбиралась лучше. По какому-то счастливому стечению обстоятельств, как и тогда в планетарии, на день в гончарной мастерской освободилось одно место. Как сообщила Кате администратор, какая-то пара в последний момент забрала внесенные за бронь деньги, судя по интонации парня в трубке очень сильно до этого разругавшись. Антон, сначала воодушевленный идеей и так удачно сложившейся ситуацией, чуть позже запаниковал. Как они заявятся вдвоём туда в день влюбленных? Однако подруга развеяла его опасения: по её словам, она наплела девушке администратору настолько правдоподобную историю их там пребывания, что та пообещала учесть все пожелания и поставить на их время самого лучшего специалиста. Не то, чтобы ему стало намного легче, но волнение и желание «может просто посидеть дома посмотреть кинцо» отпали. Арсений явно заслуживал чего-то большего. Узнав, куда они едут, он воодушевился. Правда, почти сразу окинул его озабоченным взглядом: — И как мы оправдаем тот факт, что на мастер-класс по гончарке, куда чаще всего ходят влюбленные пары, идут два взрослых мужчины? Не говори только, что ты втюхал ту же историю про друга. Антон, сидевший в этот момент на кровати еще в одних штанах, рассмеялся: — Нет. Может просто Санкт-Петербург вполне себе толерантный город. Ну, или им очень нужно выполнить план по продажам. А если серьезно, Катя что-то им наболтала, сказала, вопросов к нам не будет. Туда же и семьями ходят, и компаниями. — Больше верю во второй вариант, но да ладно. Мы же сможем уйти, если что-то пойдет не так, да? — Если на нас начнут странно пялиться, сразу же пойдем искать дверь, обещаю. Арсений удовлетворенно кивнул и снова полез в шкаф в поисках подходящей одежды. Выбор он свой по итогу остановил на джинсах с дырками на коленях и обычной черной футболке с принтом. Антон собирался ехать в чём-то похожем. Все остаточные опасения по поводу комфортности такого времяпрепровождения отпали, когда на входе их с вполне искренней улыбкой встретила администратор вместе с парнем, облаченным поверх одежды в черный фартук. Тот был примерно одного с ними возраста, с забитыми по локоть татуировками и смешно оттопыренными ушами, которые добавляли пару десятков очков в копилку его обаяния. Он помог им разобраться куда деть вещи и убедившись, что никому из них не нужно отлучиться перед началом, перешел к экскурсии по мастерской, сверкая белизной своих зубов. В речи его и взгляде было столько теплоты и какого-то невысказанного понимания, что Антон даже задумался, что же все-таки наплела им Катя. Арсений на протяжении всей экскурсии внимательно вслушивался в рассказ, и, видимо тоже почувствовав от молодого человека странный вайб, в какой-то момент потянулся к уху Антона и прошептал: — Только мне кажется, что он гей? Он со смеху прыснул в кулак: — Это тебе твой гей-радар подсказал? — Он совершенно точно пялился на мои лодыжки. — А зачем ты надеваешь такие джинсы? На твои лодыжки будет любой пялиться. Но я согласен — тут что-то не то. Раскручивать дальше размышления на этот счёт они не стали — Ваня, так оказалось звали парня, привел их в отведенную для них секцию и выдал каждому по фартуку. Глаза Арсения увлечённо зажглись, когда ему открылся доступ к гончарным кругам, куче мисок и лопаточек, которыми можно было воспользоваться в любой удобный момент. На стеллажах вдоль стен стояли оставленные в качестве презента образцы, горы пакетов с материалами и банки с красками для росписи. Достав из кармана телефон, он сделал несколько особенно удачных кадров и с восторгом показал их ему, все ещё пытавшемуся завязать на себе фартук: — Смотри как прикольно вышло! Опустив взгляд и заметив его мучения, он осуждающе закачал из стороны в сторону головой и помог расправиться с ненавистными ремешками за пару секунд: — Сказал бы сразу. — Спасибо, — Антон смущенно покраснел и отблагодарил его улыбкой — даже в таких ситуациях он иногда был неловкой катастрофой. Вернув всё внимание обратно на керамиста, он успел поймать на лице того какой-то умилительно-одобряющий взгляд. С Катей все-таки стоило потом поговорить. Осваивать мастерство обращения с глиной оказалось интереснее, чем он себе представлял: сначала они обсудили идею того, что, собственно, будут пытаться сделать и сошлись на том, что им обоим нужны кружки. Арсений, правда, еще косо поглядывал на образец горшка для цветов. Заметив это, Ваня добавил, что у них обязательно останется время поработать над чем-то самостоятельно. Зачем Арсу нужен был горшок Антон не знал, но почему-то сразу же представил большое цветущее растение на подоконнике в его спальне. С правильной постановкой рук при работе с гончарным кругом у обоих проблем не возникло и они, довольные собой и под напутственными речами почти сразу же перешли к подготовке глины. После разбивки её на равномерные части самым сложным этапом оказалась центровка. И вот здесь, пока Арсений сосредоточенно пыхтел над придачей ей формы, у Антона начались проблемы. Глиняную массу клонило из стороны в сторону, и он даже в какую-то секунду запаниковал, пока на помощь не пришел Ваня: исправив вместе с ним возникшие недочеты, он подсказал как лучше упереть локти в бёдра для удобства и каким образом помочь себе пальцами для продавливания горлышка. Когда из бесформенной массы начало получаться нечто, он наконец-то выдохнул и решил проверить как шли дела у замолкшего Арсения. И сотню тысяч раз пожалел. Лепка на гончарном круге оказалась не только затягивающим, но еще и безумно сексуальным занятием. Пальцы Арса довольно эстетично смотрелись на стенках будущей кружки, и в голову Антона со всем этим процессом пришли ассоциации, заставившие густо покраснеть. Оно… вот так смотрелось со стороны? — Лучше не отвлекаться, — внимательный голос склонившегося рядом парня вернул его в реальность, и он закашлялся: — Ой, извиняюсь. — Засмотрелся? — Арсений боковым зрением видел, кажется, всё, потому что на его реплику усмехнулся вполне двусмысленно. Антон же предпочел не врать: — Да. Когда стало понятно, что испортить что-либо уже не получится, они оба начали болтать, то и дело подкалывая друг друга по поводу успешности их стараний. Ваня оказался очень спокойным и толковым мастером и тоже не отмалчивался — комментируя и хваля их обоих, он рассказывал смешные истории с таких же мастер-классов, создавая в целом уютную атмосферу. От лепки, входящей в план они отказались, решив все-таки воплотить в жизнь идею с горшком для Арсения. Парень, словно смекнув что к чему, помог им разобраться с готовыми крынками, и показав, где находится все необходимое для покраски, оставил их вдвоем. Уже перед выходом, неловко поправив смешную челку, он добавил, что будет в комнате по соседству и, если им понадобится помощь, они легко смогут его найти. Когда входная дверь захлопнулась, а Антон, отряхнув руки, после вытер их о фартук, Арсений задумчиво произнес: — Сейчас я совершенно точно убежден, что он нетрадиционной ориентации. Хотя это весьма странное совпадение. — Он тебе понравился? Арс недовольно насупил брови: — Ты такой же ревнивый дурак как я, да? Антон засмеялся, шагнул к нему навстречу и, притянув к себе за полы фартука, поцеловал в кончик носа: — Мы поэтому и вместе. Тебе хоть понравилось? — Очень. Я давно хотел попробовать научиться. Получается, спасибо за исполненное желание. — А благодарность? Арсений, сомкнув руки за его спиной, спустил их в опасную близость к ягодицам и смешно наморщил нос: — Ну, нет уж. Сначала горшок. А вот дома посмотрим. Приподнявшись на носочках, он неожиданно прикусил его за мочку уха и довольный своей проделкой, поспешил к столу за новой порцией глины. Антон разочарованно застонал: он уже готов был перейти ко второй части вечера, но так как выбора не оставалось, решил разобраться с краской и идеей для росписи. Однако Арсений за гончарным кругом оказался зрелищем куда более увлекательным. Не выдержав эстетической пытки, он присел на край стола, чтобы понаблюдать за ним. Тот перед сегодняшним выходом надел подаренный им на новый год браслет, который теперь заманчиво поблёскивал серебристой буквой «А» на ремешке. Наверное, это было глупо, но собственный подарок на чужом запястье вызывал приятный в груди трепет. Они действительно вместе — вон, носят подарки друг друга, делятся одеждой и лепят горшки на совместном свидании. Когда они только познакомились, ведущую роль в их взаимоотношениях себе сразу забрал Арсений. Так было проще им обоим, пусть и по разным причинам. Он мало что соображал и без конца волновался. Арс же заботился о нём, не форсировал события и помогал справиться с новым. Тоже самое он делал и сейчас, но что-то между ними изменилось. Благодаря его поддержке в последние месяцы Антон почувствовал, что вырос. Ему теперь самому хотелось отдавать взамен если не больше, то хотя бы столько же. Правда, всё ещё оставался один нюанс — прошлое Арсения, нависавшее над ними грозовой тучей. Вернувшись вчера в квартиру, где еще гудела компания, они сделали вид, что разговора на лестничной площадке не было. Не вспомнили о нём по дороге к дому, и, тем более, сегодня. Но Антон не забыл: он ведь действительно успел напугаться. И полному отчаяния и непонимания взгляду голубых глаз, и тому, как их обладатель сидел на подоконнике, сжавшись в клубок. Он уже даже хотел поступить радикально и вытрясти из него всё силой, но боялся ровно того же. Потерять его. Поднявшись с края стола, Антон приблизился к нему сзади и заинтересованно произнес: — А можно мне тебе помочь? Арс бросил на него через плечо насмешливый взгляд: — Хочешь внести свою лепту? Особых возражений не послышалось и он, вытащив с грохотом из-под стола еще одну табуретку, расположил её прямо за ним: — Давай попробуем. Перекинув ноги через стул и наконец-то усевшись, он прижался к нему со спины и склонил голову к самому уху. А когда Арсений на секунду замер, протянул вперед руки и мягко накрыл его ладони своими, помогая направить изделие в нужном направлении. — Боюсь горшок будет немного кривоват, — его вздох эхом прокатился по комнате. — Я что-то успел испортить? — Нет, я просто отвлекаюсь на наши руки. У меня теперь тоже новый фетиш. Антон не сдержал довольной улыбки: — Не всё же мне одному мучаться. Все его мысли были сейчас не здесь. Ну, или как минимум направлены не на то, что они делали. Арсений спереди словно в подтверждение этого зашевелился, почти сразу же получив поцелуй в шею: — А если кто-нибудь зайдет? — Ты стал переживать об этом больше, чем я. — Я о тебе думаю, дурак. — Уже так похер, Арс, если честно. Не расцепляя рук и доверив ему визуальный контроль за делом, Антон вернулся к уже любимому местечку за ухом и предварительно подув на мочку, поцеловал. Повторив свои манипуляции еще раз, он прошелся языком по ушной раковине и уже собрался спуститься с поцелуями вниз по шее, как Арсений под ним вдруг мелко задрожал. — Стоп. Антон, пожалуйста. Он испуганно отстранился: — Всё в порядке? Арс, что случилось? Тот упрямо замотал головой, пряча лицо: — Нормально. Просто… Вдруг кто зайдет правда, зачем нам с тобой портить этот день. Давай закончим. — Если я что-то не так сделал, ты скажи, я… — Антон, я же сказал, что все в порядке. В его ещё пару минут назад наполненным теплом голосе прозвучало столько стальных нот, что Антон непонимающе и даже как-то раздосадовано поднялся с места, понятия не имея куда себя деть: — Я разведу дальше краску тогда. Какой тебе цвет сделать? — Зеленый. — Хорошо. Действуя скорее на автомате, он попытался проанализировать то, что сейчас произошло, но ничерта не получилось. В какой именно момент невинный флирт между ними перешёл в это и почему Арс отреагировал самой настоящей паникой? Наверное, стоило прервать всё прямо сейчас и вытащив его за руку на улицу поговорить — он ведь понятия не имел, о чем тот сейчас думал. Но Арсений совершенно спокойно на первый взгляд продолжил придавать горшку форму, будто бы ничего странного только что не произошло. Так, практически в тишине они провели всё оставшееся время: Арс пытался завязать диалог, спрашивал, как, по его мнению, лучше оформить после стаканы, а Антон нашел в себе силы лишь на несколько бессвязных ответов. Ваня вернулся к ним как раз, когда они закончили. Помог привести себя в порядок, отмыть руки и перед выходом сообщил, через сколько примерно времени они смогут забрать свои изделия после обжига. Арсений рассыпался на выходе в комплиментах, поблагодарив и его и администратора за классный досуг, Антон же кивнул и первым выскочил на улицу в сторону парковки. Уже по-настоящему весенний воздух ударил в лицо, словно специально пытаясь его остудить. Внутри бушевало столько эмоций, что казалось еще немного и он взорвётся. Нужно было сказать или сделать хоть что-то. Но что именно, если он вообще не понимал происходящее? Что он постоянно делал не так, что Арса в какой-то момент подбрасывало как на пороховой бочке, а на все его попытки разобраться в происходящем он уходил в себя? Он ему действительно не доверял, и Антону всё это между ними показалось? Или он встречался с наемным киллером и его жизнь была под угрозой? Арсений, вышедший следом минутой позднее и разблокировавший машину, взобрался в салон одновременно с ним. И как только дверцы автомобиля захлопнулись, Антона прорвало: — Что это блять было, Арс? Тот крепко вцепился правой рукой в руль: — О чём ты? — То, что было в студии. Тебя бросило в дрожь от меня, а потом ты вообще впервые попросил остановиться. Я просто не понимаю. Ты меня боишься? — Я же объяснил, что мы могли спалиться. — Это тупая отговорка. И ненормальная фигня в отношениях. Ты вздрагиваешь от случайных голосов в парке, убегаешь, как только видишь мою бывшую, говоришь, что боишься меня потерять, рассказав нечто страшное, а по итогу шарахаешься от меня. Мы обсудили с тобой роли в сексе и мне действительно по барабану, кто там сверху, а кто снизу, но я даже поцеловать тебя сам не могу, получается? Я вообще могу к тебе прикасаться или это новое табу, которое ты от меня всё это время скрывал? Антон понимал, что его понесло, но остановиться уже не мог. Недосказанность, повисшая между ними, затянулась настолько, что эмоции взяли вверх над рассудком. Он обещал дать ему время, добиться его доверия, но события двух последних дней в совокупности с общей усталостью наслоились друг на друга и вылились вот в это. Он не хотел больше ждать, и надеялся понять лишь одно — почему человек, которого он любил, шарахался от него как от огня. Уткнувшийся взглядом в собственные руки на руле Арсений молчал. Долго. В повисшей между ними тишине показалось, что прошла вечность. Чтобы не сказать еще чего-то лишнего, Антон решил выйти покурить. Надо было выдохнуть и уложить мысли обратно в стройный ряд. Но стоило ему потянуться к ручке, как Арс вдруг одним движением заблокировал все двери и громко выдохнул: — Меня чуть не изнасиловали. — Что? Замерев, Антон ошарашено обернулся. Внутри все похолодело, и какая-то его часть глупо понадеялась, что он ослышался. Бывают же слуховые галлюцинации. Ну, вот такие глупые, да. Но Арсений так и не посмотрел в его сторону, опустил руки на колени и тихо заговорил: — Это было после развода с Алёной. Я топил свои переживания в алкоголе в каком-то ночном клубе и в один из вечеров ко мне подошел Егор — его так звали. Мы разговорились, он заказал выпивку, а потом мы уехали к нему. С того вечера всё, собственно, и началось. Я не соврал, когда сказал тебе, что у меня никого не было после Алёны — это сложно назвать отношениями. В основном, мы выпивали и трахались. Сейчас я понимаю, что, скорее всего, он мне еще и что-то подсыпал, потому что многое я плохо помню — тот месяц прошёл для меня как в тумане. Каким образом я убедил Серёгу в том, что у меня просто тяжелый период и мне нужно побыть одному, я не знаю, но он почти перестал приезжать. Правда, один раз все-таки застал нас возле какого-то бара — пришлось сказать, что Егор тоже недавно развелся и мы сошлись с ним на этой почве, — на секунду замолчав, видимо, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, он продолжил рассказ. — А потом мои мозги начали потихоньку вставать на место, да ещё и как раз позвонили с театра. Директор уверял, что они все прекрасно понимают мое состояние, но оттягивать мой бессрочный отпуск больше не могут. Попросили вернуться, начать заново хотя бы с мелких ролей, и я согласился. В тот вечер впервые за последние два месяца я увидел сцену и снова захотел жить. Приехал радостный к Егору домой, даже не стал пить, а спустя час он вернулся не один. С ним были два его дружка, очень, к моему счастью, пьяных и обкуренных. Как и он сам. Он даже не захотел меня слушать в тот вечер — усадил рядом с ними, пытался напоить… — Арс, не надо… — Антон с трудом различил собственный хриплый голос, на автомате попытавшись потянуться к нему, но вовремя сам себя одернул. Арсений замотал головой: — Нет, я должен закончить. Да и рассказывать-то там почти нечего. Егор начал ко мне приставать. Я, конечно же, ему отказал, а что было дальше ты сам можешь представить — тупые подколы, смех и намёки о том, что его друзья не против присоединиться. Мне просто повезло, что они были угашенные, а во мне не оказалось ни капли алкоголя. Одному из них прилетело от меня чем-то тяжелым по голове — я просто схватил первое, что попалось под руку, пока пятился из квартиры. Подробности тебе знать необязательно, да и мой мозг многое предпочел вычеркнуть. То, как они меня лапали. Просто знай, что туда я больше не возвращался, и мы ни разу не виделись. Моя квартира действительно моё убежище — даже тогда мне хватило ума не рассказать, где я живу. Про работу он тоже не особо слушал, поэтому… Как-то так. Шок, неверие и непонимание от услышанного в конце сменились для Антона нахлынувшей волной злости и гнева — ему захотелось найти этого больного ублюдка и оторвать всё, что было можно и нельзя. В голове не укладывалось осознание того, что кто-то мог просто подумать сделать Арсению больно. Ему так сильно захотелось сейчас обнять его, но они еще не закончили разговор. Сначала нужно было дать понять, что ничего после этого рассказа не изменилось. — Блять, Арс, я его найду и убью. — Антон, не надо, — Арсений с грустной усмешкой впервые поднял на него взгляд. — Всё в порядке. Да, о таком, наверное, стоило бы поговорить с психотерапевтом, но кто в нашей стране примет меня без последствий, узнав, про попытку изнасилования тремя мужиками? А фонды помощи и прочее — ну, понимаешь. Поэтому я решил разобраться во всём сам — закопался с головой в работе, убедил себя, что отношения не для меня. Вообще ни с кем и никакие. А потом познакомился с тобой, и вся моя оборонительная система рухнула к чертям. Если бы я тогда знал, что встречу тебя, я бы ни за что на свете не начал с ним диалог в том чёртовом баре. А так получается, что сам все испортил. — Иди сюда, — Антон без раздумий отстегнул ремень безопасности и развел руки в стороны. Он не умел много и красиво говорить, но точно мог показать всё то, что чувствовал. Арс окинул его сомнительным взглядом, словно раздумывая действительно ли это правильная идея, но всё-таки аккуратно, насколько того позволял салон автомобиля, перебрался к нему на колени. Антон прижал его к себе и, запустив руку ему волосы, почувствовал, как он согласно уткнулся носом в район ключиц, спрятанных под толстовкой: — Я такой дебил, прости меня пожалуйста. — Ты не знал. — Нет, но я видел, как тебе больно даже вспоминать, и все равно продолжал допытываться. И за то, что наорал сейчас в машине прости — я не должен был этого делать. Но теперь мне понятна твоя реакцию в студии — ты почувствовал, что теряешь контроль, да? Арсений приподнял голову: — Типа того. Я не знаю, где теперь моя граница - просто в какой-то момент тело реагирует вот так. Может это что-то из воспоминаний, которые я предпочел забыть. — Прости за вопрос, но… Когда вы были вдвоем… — Я всегда был пассивом, да — не мучайся над формулировкой. Так получилось. Антон молча притянул его обратно, уткнувшись носом в вихрастую макушку. Арсений, именно его Арсений, сейчас жался к нему как к единственному источнику тепла, и, блин, он так хотел сказать ему, что любит его. Вот такого растерянного, разбитого и нежного, а не только сильного и уверенного в себе парня с соблазнительной улыбкой, который однажды приехал за ним к подъезду. Но перебирая носом его пряди и чувствуя теплое дыхание на своей шее, он сказал совсем другое. Может быть, тоже важное: — Я не дам больше никому тебя обидеть, Арс. И я, может быть, пиздец как далек от квалификации психолога, но я сделаю всё, чтобы помочь. Мы обязательно справимся со всем вместе, веришь мне? Арсений без промедления кивнул: — Верю. Ты единственный, кому я так сильно доверился за последний год. Это, наверное, неправильно, но с тобой у меня вообще ни одни законы логики не срабатывают. — К черту эти законы и людей. Скажи лучше, почему ты передумал и рассказал мне? — Ну, ты решил уйти и… — Арс, я просто покурить хотел. Выпустить пар перед тем, как извиниться. Я же сказал вчера, что не уйду и мое мнение не изменилось и не изменится. — Точно? — Арсений, будто бы все еще до конца не веря, заморгал. В такие моменты ему хотелось откусить нос, чтобы больше и думать о таком забыл. Эта его сторона личности только начиналась открываться и на смену уверенному в себе и в том, что делает человеку, приходил другой — живой и настоящий. Такой же, как и все, состоящий из сомнений и тревог. Мужчина, который не боялся чувствовать вопреки навязанным в обществе стереотипам. — Абсолютно. Обдумав недолго его ответ, он нахмурил брови: — Блин, я кажется испортил нам день. — Нет, ты наоборот сделал его лучше. — Чем же это? Антон всё-таки мягко щёлкнул его по носу и затем плавно провел ладонями по пояснице: — Ты мне доверился. Я не знаю, что там другие предпочитают в качестве подарка на день влюбленных, но ты мне уже самый лучший сделал. А теперь давай еще немного посидим так и поедем домой — закажем пиццу, включим какой-нибудь слезливый романтический фильм и проваляемся до ночи в кровати. Ну, и я буду весь в твоем распоряжении. Арсений цокнул прямо ему в лицо: — Секс из жалости такой себе подарок. — Я вообще-то не про это, блин. Кажется, впервые за последний час на его лице появилась улыбка: — Ладно, предложение принято. Сколько они еще просидели так, растворившись друг в друге, Антон не заметил. Да и не хотелось считать — это вообще было последним делом рядом с любимым человеком. Но когда Арсений вернулся на водительское сиденье и завел машину, он еще долго думал о том, что постарается сделать всё, чтобы с лица того никогда не сходила улыбка.