Любовь на кончиках пальцев

— То есть, он позвал тебя порубиться в приставку, зная, что ты плохо играешь? — Макар недовольно прищурился и следом заговорщически пихнул Арсения в плечо: — Вот же он жучара. Сейчас мы с тобой надерём ему зад. У сидевшего сбоку в кресле Антона от возмущения из рук чуть не выпала приставка. За какой-то час, сорок минут из которого они протрещали втроём на кухне, эти двое окончательно поладили. Илья жаловался на странных посетителей на работе, а Арсений, помогая ему высыпать чипсы в тарелку, внимательно слушал и поддерживал всякий раз так, будто проживал это сам. Теперь же они перешёптывались и то и дело поглядывали на него с хитрой усмешкой. На самом деле, Антон их наладившемуся взаимодействию был рад. С Макаром было как-то по-особенному просто — тот не задавал лишних вопросов, поддерживал любую тему и всегда находил в переписках подходящий и чаще всего нереально смешной стикер. Он напоминал ему этакого доброго старшего брата — немного дурного и забавного, но справедливого. Пусть и разница в возрасте у них составляла всего лишь в год. Брата, который осудит за стянутые у него втихаря наушники, но пойдёт на стрелку за гаражами, назначенную тебе школьными хулиганами. Не появилось у него вопросов и вчера, когда Антон поинтересовался, может ли прийти к нему домой вместе с Арсом. Лишь спустя несколько минут Илья вежливо уточнил, что тот предпочитал пить. — А он всегда такой, да? — Антон, кажется, прослушал начало диалога, потому что, отвлёкшись на секунду от джойстика, вдруг поймал на себе загадочную ухмылку Арса: — Ой, это ещё мягко сказано. — Эй, а вы какого фига меня обсуждаете? Что я пропустил? Макар отхлебнул из пивной кружки и вернулся к поставленной на паузу игре: — Зевать надо меньше, старичок. Сейчас будет момент твоего унижения. Арсений на секунду оценивающе выглянул из-за его плеча и тоже уставился в плазму. За телевизор Илье пришлось доплатить хозяину квартиры отдельно и после в буквальном смысле сдувать с новенькой техники пылинки — дорого, зато визуально приятнее. На черноволосую макушку неподалёку Антон засмотрелся дольше положенного и чуть не оказался убитым сразу после того, как игра возобновилась. Макар по-доброму хохотнул, но комментировать его тихое ругательство не стал. Зато очень некстати вспомнил про теперь уже их общих одногруппников: — Что там, кстати, Дима с Серёгой на тусовке сегодня? Щёлкая кнопками джойстика, Антон увлечённо высунул кончик языка и загнал своего персонажа за один из баков: — Да, они ещё часа в два уехали. — Бля, я бы месяц назад тоже согласился, но меня что-то так замудохали на работе — хотелось просто поплющить жопу дома. А ты то что не поехал? — Да тоже устал. — Аа-а, — Макар бросил на него короткий понимающий взгляд. — Я думал, ты из-за этих двух ёбиков. Арсений непонимающе нахмурился и стал переводить взгляд с одного из них на второго: — О ком вы? Что-то случилось? Антон нервно сглотнул: меньше всего он хотел, чтобы его как-то коснулась эта тема. Да, он знал об их небольшом конфликте, наверняка помнил подробности, но даже понятия не имел, что тот не закончился, а вылился в новую форму. Антон всё ещё не исключал варианта, в котором накрутил себя сам — в конце концов, никто не отменял небольшую мнительность. — Да не, Арс, всё в порядке. Макар просто про Журавлева с Зинченко вспомнил. Но я и правда никуда не хотел ехать. И вообще — мы разве плохо сидим? — Не считая того момента, что я абсолютно не понимаю, что происходит на экране и просто жму на все кнопки — всё замечательно, — Арсений преуменьшал либо свои умения, либо свою везучесть, но уже меньше, чем через минуту, довольно резво расправился с двумя виртуальными врагами и с победоносной улыбкой откинулся на спинку дивана. — Ты, кажется, мне напиздел, — констатировал Макар и залез рукой в тарелку с чипсами. — Сейчас мы Шаста вообще на два счёта размотаем. Антон даже не сразу понял, что не сдержал в ответ глупой улыбки. Арс так искренне радовался своей пусть маленькой, но победе, и шептался с Ильёй, что остаться равнодушным мог разве что только настоящий безэмоциональный сухарь. С их встречи в театре прошла неделя, с разговора в машине — две, и всё как будто пришло в относительную норму. Да, в воздухе так и висело множество вопросов по типу возможного переезда, работы, и вообще хоть каких-то планов, но стало проще. Говорить, чувствовать. Когда закуска в тарелках закончилась, а одну из сессий Антон всё-таки слил, он вызвался притащить для них новую партию еды. Парни согласно замычали, а минут через пять, когда он уже вовсю расправлялся с упаковкой гренок, на кухню зашёл Макар и облокотился о холодильник: — Помочь чем, Тоха? — Да нет, все нормально, — он лениво отмахнулся от предложения, попробовал вскрыть пачку зубами, и та на удивление сразу же поддалась: — Сейчас ещё колбасы нарежу и приду. — Да давай я всё-таки, а то я какой-то негостеприимный хозяин. Да и там Арс один скучает. — Вот и развлеки его. — Но, мне кажется, ему нужен ты. Его рука с ножом так и застыла над разделочной доской. Медленно приподняв голову на приятеля, он прокашлялся: — В каком смысле? Он меня звал? Илья непривычно для себя весь покраснел: — Бля, ты только не подумай, что я дегенерат, и я, может, хуйню сейчас сморожу, но… Ой, нет, ладно проехали, мне показалось, наверное. Антон сразу понял, к чему он клонил. Нет, ему не показалось — было нетрудно сложить два и два. Можно было включить дурака и перевести разговор в другое русло, но любопытство взяло верх, и он отложил нож в сторону: — Да нет, Ильюха, говори. Если хуйня — сделаем вид, что мы этого оба не слышали. Илья всё также смущённо провёл пальцем по съехавшему с дверцы магнитику: — Мне просто показалось, что между вами что-то есть. Ты несколько раз въебал в игре, пока восхищённо на него пялился. И опять же Зинченко с Журавлём — тебя тогда задела эта тема, насколько я понял. Хуйня, да? Антон прочистил горло и, вернувшись к закуске, поинтересовался: — Я прямо пялился? — Ты прямо мечтательно высунул язык. Я не сморозил херни, значит? — не дав и секунды собраться с мыслями для ответа, приятель продолжил: — Если что, можешь не отвечать. И, ну, это, мне вообще пофиг — кто там и с кем. Ладно, что-то я запизделся — неси тарелку, а я всё остальное. Не заставляй меня чувствовать себя ещё более неловко. Антон без слов рассмеялся, схватил блюдце с гренками, благодарно похлопал его по плечу и вернулся в гостиную. Арсений в их отсутствие продолжал сидеть на диване и копаться в телефоне — вроде скроллил ленту. Когда же он опустился с ним рядом и коротко поцеловал в нос, то отложил телефон и удивленно вытаращил глаза: — Что такое? — Я, оказывается, смотрю на тебя, высунув язык. — Это кто тебе сказал? Илья? — Прикинь, я сам ахуел. — Думаешь, это плохо? В его глазах загорелся знакомый любопытный огонёк, и Антон, задумчиво прикусив губу для пущего задумчивого вида, по итогу растянул лицо в улыбке: — Нет, думаю, что это хорошо. Гренки будешь? ***** Раньше Арсений чувствовал себя счастливым стабильно лишь на сцене — под светом рамп и звуками аплодисментов, раздававшимися сразу после окончания финальной сцены. Он чувствовал себя окрылённым, создавая нечто волшебное, пока в его жизни за пределами театра зачастую творился хаос. Сейчас же он испытывал то же самое, глядя на Антона, с усилием разламывавшего замершую в холодильнике плитку шоколада на дольки. Ехать куда-то к одногруппникам тот так и не захотел — сослался на усталость, скуку и ещё миллиард похожих причин. Но зато предложил устроить вечер вредной пищи и продолжить начатую у Макара попойку. Арсений был бы дураком, если бы от этой затеи отказался, и скуксившись для приличия в машине, завернул по итогу в ближайший супермаркет под его радостные вопли. А потом ещё около получаса ходил за ним по пятам, искренне не понимая разницы между двумя вкусами бекона у сухариков. Но весь этот примитивный набор действий по типу списка продуктов в магазине делал его, кажется счастливее, чем последняя удачно отыгранная премьера, над которой они бились труппой не один месяц. После открытой перед Антоном правды стало легче, но полностью не отпустило — здесь не действовали законы волшебной палочки, а поработать над случившимся ему ещё только предстояло. Сейчас он, кажется, чуть ли не впервые искренне поверил в то, что его шанс, на счастье, не упущен. Нет, он верил и до этого, но позорно грызущие изнутри сомнения не давали расслабиться. Сейчас же они отошли на второй план и позволили насладиться воцарившимся внутри и снаружи спокойствием. По телевизору шла «Красотка» с Джулией Робертс, и они, допив третью кружку пива и перекочевав с дивана на мягкий пушистый ковёр, растянулись рядом друг с другом. Алкоголя в них было ровно столько, чтобы развязать язык, но, вместе с тем, оставить мозг способным формулировать не самые простые вопросы. Несколько минут они рассуждали на тему того, как главной героине повезло встретить богатого мужчину, а после Антон, как-то невесело усмехнувшись, выдал первое, что явно жгло охмелевший разум: — Но деньги же прямо решают, Арс. Если бы не они, вернее, факт их отсутствия, я бы ни за что не таскался в офис с утра пораньше, чтобы перебирать за столом бумажки. — То есть, ты наконец-то признаёшь, что не хочешь этим заниматься? — Арсений обрадовался, что наконец-то поймал его за слово. — Я впервые это вслух сказал, да? — Антон с усмешкой скосил в его сторону глаза и зашуршал рукой по фольге на полу в поисках шоколадки. — Просто это нифига не прикольно, но выбора нет — я же ничего другого не умею. Да и это умею фигово, если честно — Поз мне какие-то элементарные вещи в своё время раз по сто разжёвывал, чтобы до меня дошло. А деньги нужны, много — мне нужно хоть как-то своим в Воронеже помогать. А квартира, хотелки всякие? — У тебя есть я, — Арсений без лишнего драматизма пожал плечами и тут же встретил на лице напротив залёгшие от недовольства между бровей складки. — Я не хочу быть твоей содержанкой. — Антон, ты дурак? Пиво в голову ему ударило сильно, и он, смущённо раскрасневшись, снова отвернулся к телевизору: — Если только немного. Но ты же понял, о чём я. — Понял. Но я серьёзно — если будет нужно, я всегда помогу тебе и твоей семье. Хоть ты меня ещё с ними и не знакомил. — Это намёк? — Антон оторвал взгляд от щеголявшей в красном платье Джулии Робертс на экране и заинтересованно вытянул лицо. — На то, что хочу с ними познакомиться? Да. Арсения давно терзало желание увидеть его маму вживую. Женщина, поднявшая почти в одиночку сына, настолько замечательного, вызывала в нём уважение даже заочно. Антон и говорил о ней всегда по-особенному — голос смягчался при одном упоминании её имени, глаза блестели, а краешки губ растягивались в трогательной улыбке. Мама с бабушкой имели в его жизни значимый вес. Наверное, где-то в глубине души он ему даже немного по-белому завидовал. Собственные хорошие отношения с мамой остались далеко в прошлом и, в основном, из-за отца. Он был слишком строгим и влиятельным, а мама слишком сильно его любила. Так тоже случалось. Антон же при упоминании родных на этот раз вдруг потускнел: — Я очень бы этого хотел, но… Я боюсь, что не смогу изображать с тобой дружбу при них — меня вон даже Макар раскусил. А мама у меня пиздец какая проницательная. А ещё я не знаю, как она отреагирует… — Эй, я же не заставляю. Всё нормально, — он успокаивающе провёл большим пальцем по его костяшкам. — У меня вот даже в самых смелых фантазиях не получается представить, как я рассказываю родителям о своей ориентации, а они меня радостно принимают и вывешивают из окна радужные флаги. — Настолько жёсткие гомофобы? — Скорее очень серьёзные взрослые люди. Они мой развод-то до сих пор не пережили. Антон задумчиво переплёл их пальцы вместе: — А что они знают о твоём разводе? Ну, какую версию? — Не сошлись характерами, нашли других, — Арсений пожал плечами, вспоминая первую их реакцию. — С судом было сложнее, но это единственное, о чём я смог уговорить Алёну — не раскрывать им формулировку приговора. — А твоя дочка? Они с ней больше не виделись? — Алёна почти сразу переехала, так что думаю, что нет. Мама, правда, пару раз заводила странные разговоры, но я решил, что не хочу знать подробности. Потому что у меня всё равно нет никакого шанса. Воспоминания все ещё отдавались болью. Покрывались со временем плёнкой, затягивались, но не заживали. С этим абсолютно не помогала и откровенная ложь перед родными — немного отпустило, лишь когда знать чуть больше стал Серёжа. Вообще, с появлением в его жизни Антона всё задвигалось в нужную сторону, и отплатить ему хотелось тем же — помочь там, где ещё пересиливали сомнения и принципы, направить и когда нужно подать руку. Потому что сказать о своих чувствах вслух он пока не мог, а показать — ещё как. — Надумал насчёт ответа Олегу? — ему удалось быстро перевести тему и Антон, потянувшись за лежавшей рядом картошкой фри, на секунду притормозил: — Нет. Сложно это всё, Арс. — Почему? — Арсений прекрасно понимал, откуда росли ноги его сомнений, но всё ещё не терял надежды добиться противоположного результата. Кто-то же должен был заставить его поверить в себя и то, что он делал? Антон потёр ребром ладони кончик носа: — Ответственность типа. Я столько лет жил с мыслью, что это всё — несерьёзно и глупо, что сейчас сложно взять и начать прыгать до потолка от счастья. Хотя хочется, наверное. Кстати, это ведь благодаря тебе — курс этот, твой друг. А, Олег ещё просил передать тебе за что-то спасибо, хотя это я тебя благодарить должен. — За то, что он откопал такой талант, дурак, — Арсений не сдержался и боднул его лбом в плечо. Каким же он был милым болваном. Просто невозможно. Антон непонимающе захлопал глазами, пытаясь срастить вместе обрывки мыслей, сосредоточенно прожевал кусок картошки и наконец-то улыбнулся: — А у нас с тобой есть что-то схожее с героями этого фильма. — Я такой же красивый как Вивиан? — Это, само собой, но, — он крепче сжал его ладонь в своей и откинул голову обратно на подушку. — Мы с тобой даём друг другу шанс на спасение. ***** — Регистрация тридцать первого мая, — на выдохе произнёс Дима и опустил бокал на деревянную столешницу. Наконец-то стало понятно зачем они с Катей с таинственными улыбками на лицах вытащили их всех в ближайший бар, а не оставили спокойно сидеть дома. Арсений за них был искренне рад — в его глазах эти двое являлись отличным примером того, какими могут быть отношения. Да и подходили друг другу идеально — как две частички одного пазла. Антон от счастья засветился как новогодняя ёлка. Примерно вот так должен был радоваться один лучший друг за другого — подскакивать с места, ударяясь коленкой о ножку стола, обкладывать ту ругательством, будто стол специально устроил эту подставу, а потом бежать к товарищу и поднимая его с места, кружить в объятиях. Когда Серёжа объявит о помолвке — а такая обязательно будет, теперь Арс был уверен в этом на двести процентов, — он обязательно сделает также и постарается подарить другу весь чёртов мир. Потому что Серёгу он любил. Им с Антоном вообще повезло с лучшими друзьями — вряд ли где-то было ещё двое таких же терпеливых и понимающих, готовых мириться с тем, что их товарищи спят друг с другом у них за стенкой. По итогу скромная вначале вылазка перешла в стадию «за это нужно выпить», Катя с Юлей заказали себе по коктейлю, а Арсений, отказавшись от алкоголя из-за завтрашней съёмки, пару раз отхлебнул у Антона из стакана с пивом. Обмениваться слюнями им было не впервой, а вот завтра ему нужно было быть в форме и без мешков под глазами. Когда подъехало очередное предложение для съёмки в журнале за неплохую сумму, он даже пошутил, что скоро такими темпами переквалифицируется из актёров в модели. Антон добавил, что главное, чтобы не в порно. Вообще, сегодня Арс хотел обсудить кое-что с Димой наедине. После новости о точной дате свадьбы решил, что разговор придётся отложить, однако в какой-то момент девочки вместе с Антоном отлучились в уборную — конечно же, раздельно, а Матвиенко умотал кому-то звонить, и с Позовым за столиком они остались вдвоём. Лучшего шанса было не придумать, и он пододвинулся к нему поближе и понизил голос: — Диман, у меня есть к тебе разговор. Совет или просьба даже, не знаю, как пойдёт. — Слушаю, Арсюха, вываливай, — Дима заинтересованно подался ему навстречу, понимая, что услышать их не должны. Он потёр переносицу, думая, с чего начать: — Антон рассказал тебе о предложении Олега, которому делал на мастер-классе проект? — Ну, я спрашивал у него, как всё прошло, и он сказал, есть над чем подумать и что как-нибудь расскажет. А что такое? — Олег предложил участие в этом проекте в виде одного из авторов. Ему понравился его эскиз. Предложение со всеми финансово-вытекающими, понимаешь? — Реально? — Димины глаза округлились, и он чуть не снёс со стола свою кружку, чудом поймав её пальцами в последний момент. — Это же ахиренно. Он согласился же, да? Если бы Антон ответил согласием, или же склонялся к подобному ответу, Арсений эту тему сейчас вряд ли бы поднимал. Но внутренние колебания того имели больше отрицательный характер, и Позов был, кажется, единственным человеком, способным это понять и попробовать помочь. — Он взял время подумать, но мне почему-то кажется, что он откажется, — он бросил мимолётный взгляд в сторону туалета, у двери которого тусила толпа какой-то очень непохожей на совершеннолетнюю молодёжи. — Ой баран. Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — Не знаю. Мне кажется, дело в его родных — он часто повторяет о том, что это всё несерьёзно и что их разочарует. — Я, кажется, понимаю, — Дима серьёзно кивнул. — Слушай, мы всё равно сейчас поедем с Катей в Воронеж — Восьмое марта плюс нужно обсудить всё по поводу свадьбы. Я могу попробовать поговорить с Майей Олеговной — думаю, она поймёт. Она вообще классная женщина. — Правда? — голос Арсения предательски дрогнул. — Это было бы круто, Диман. Я буду благодарен. Не подумай только, что я что-то пытаюсь решить за спиной Антона и прочее. Приятель закатил глаза и кивнул в сторону показавшихся из-за дверей девушек, намекая, что разговор пора сворачивать: — Да брось — это мой святой дружеский долг. Тем более, мы стали с ним реже видеться, и я тоже должен хоть что-то сделать. Я постараюсь, Арс. — Спасибо, — они с серьёзным лицом протянули друг другу ладони, словно скрепляли сейчас рукопожатием какой-то официальный деловой договор. Когда рядом такие люди, тревожиться за будущее можно было чуть меньше.