Любовь на кончиках пальцев

— Я готов. Именно с этими словами Арсений уверенно опустился в кресло напротив Светланы Викторовны. Эта возникшая еще в Ярославле решимость не покинула его и за дни ожидания приёма — хотя он, честно говоря, переживал. Вдруг это был всего лишь флёр путешествий? Но, к счастью, оказалось, что нет. В нём как будто бы заработал внутренний дополнительный мотор, который и привёл сегодня к дверям уже привычного кабинета. Женщина встретила его заявление с улыбкой: — Поездка, вижу, прошла хорошо? — Ещё как. Ваша знакомая какая-то волшебница. — Я обязательно передам ваши слова — ей будет приятно. Как ваше настроение прямо сейчас? Уже стандартный за долгие месяцы вопрос не вызвал в Арсении неясности. Он чётко понимал, как себя чувствовал и чего именно хотел. Чуть ли не впервые за последние месяцы, в течение которых больше напоминал сам себе бомбу замедленного действия — в один день всё было радужно и прекрасно, а в другой его кидало от раздражения до апатии. Они уже обговаривали и это — при посттравматическом расстройстве такие скачки были вполне нормальны. Агрессия, уныние, частые перепады настроения. Но именно сейчас он как никогда сильно готов был что-то с этим делать. Ему было по силам. — Решительное, — он кивнул в знак подтверждения собственных слов. — Хочу проговорить с вами всё. Вспомнить то, что забыл. Знаете, накатило там после встречи в поездке — почувствовал себя вдруг таким грязным. Противно аж стало. Хочу с себя это всё смыть. Не в плане избавиться от прошлого полностью — вы же не сотрете мне волшебным образом память, я всё понимаю, а в смысле уложить все события в голове как надо. — Мне нравится ваш настрой. Мы сделаем с вами для этого всё возможное. Только помните, что путь всё еще предстоит длинный. Тогда… А вам точно удобно так сидеть? Может, есть какая-то более комфортная для вас поза? Она вдруг осмотрела его с сомнением. Арсений от встречи к встрече сидел одинаково — на кресле со сложенными на подлокотниках руками и выпрямленной спиной. Неожиданный вопрос заставил его оглядеть себя с головы до ног и впасть в лёгкий ступор: — А как надо? Мы же, ну… На сеансе. — Да хоть ноги за голову закиньте, если вам так удобнее. Меня, поверьте, это не смутит. Главное, чтобы вам было комфортно. Он как-то об этом раньше и не думал. Сидел да сидел. Но они и впрямь встречались не на собеседовании или в офисе на важном созвоне. Нахмурившись задумчиво на мгновение, он стянул с себя кроссовки и, подогнув одну ногу под себя, сел теперь уже нормально. Так как часто любил делать дома. Женщина улыбнулась и, взяв в руки свой блокнот, открыла его на очередной странице: — Поговорим про Егора? — Да. Давайте поговорим. ***** Антон отставил кружку с чаем после очередного глотка на стол и скривился. Сегодня как-то особенно сильно болела голова. Ныло то в висках, то в затылке. Он уже даже принял таблетку обезболивающего, но тщетно — проходить боль не собиралась. За окном еще, как назло, бесновалась погода — ветер сгибал пополам деревья, лил дождь, а небо с обеда затянуло хмурыми серыми тучами. Возможно, как раз это всё и было причиной его состояния. Ну, еще и мысли о скорой защите. Всё утро он простоял в очереди в типографии пытаясь распечатать свой диплом. Таких же как он студентов оказалось еще с десяток и у каждого насчитывалось чуть ли не под сотню страниц. А там потом еще ожидание переплёта и прочего. Типография находилась недалеко от их университета — её открыл один из бывших студентов. Он предоставлял десятипроцентную скидку при наличии студенческого билета, и все преподаватели дружно направляли выпускников к нему. Вроде бы просто реклама, да и экономия их бедного студенческого кошелька, а с другой стороны — не покидала мысль, что эти же самые преподаватели имели там свой процент. Слухи ходили, но доказать наверняка никто не мог. Именно там в очереди у него впервые за день заболела голова. Потом он промок как псина по дороге от метро до дома, а теперь уже третий час грелся чаем, сидя на кухне в пустой квартире и фоново грустил. Он так ждал раньше окончания учёбы, а теперь вдруг захотел, чтобы она не заканчивалась. Пары в университете, посиделки по вечерам с домашкой, анекдоты на лекциях. Да, они уставали в моменте, жаловались, ныли, радовались каникулам — куда без этого. Но только сейчас, оглянувшись назад, стало понятно, как сильно этого будет не хватать. Он так сильно к студенческой жизни прикипел. Четыре года как никак. Интересно, это только его посещали в последние дни такие странные мысли? Или, что скорее всего, дело просто было в чересчур меланхоличной за окном погоде. В такую разве что стереотипно грустить да греться в ожидании новой порции солнца. Солнца. Антон еще раз отхлебнул чай из кружки и полез в телефон. Интересно, Арсений уже освободился? Последние полторы недели по вечерам он пропадал то в спортзале, куда не так давно вернулся, то у Светланы Викторовны. В их общении наконец-то наметился прогресс — они начали откровенно работать над историей с Егором. Его состояние при этом оставалось стабильным, хотя однажды настроение всё же скакнуло — в один из вечеров он отказался от созвона, отделавшись в переписке сухим ответом. На следующее утро, правда, извинился. Антон и не обижался — лишь переживал за него. Всё же было интересно узнать, как у него дела прямо сейчас. Он потерялся в их расписаниях и в данный момент не понимал, чем сегодня конкретно Арс был занят. Поэтому перед тем, как попробовать ему позвонить, открыл их диалог — произвести контрольный выстрел. Антон Шастун 16:23 «Привет)» «Как ты там?» Почти сразу напротив имени Арсения загорелся значок онлайна, и он принялся набирать ответ. Антон даже в ожидании замер. Арсений Попов 16:23 «Привет))» «Сижу в машине перед театром — слишком рано приехал» «Может, созвонимся по видео?» По кухне разнёсся его облегченный выдох. В очередной раз сработала их неподдающаяся объяснению ментальная связь. Он поудобнее устроился на кухонном диванчике, вытянул на стоявшую впереди табуретку ноги, и нажал иконку видеозвонка. На втором гудке вызов приняли и сначала появился чёрный экран, а через секунду и изображение с Арсением. Тот действительно сидел у себя в машине, пока по стеклу с улицы громко барабанил дождь. — Привет, — губы Антона непроизвольно растянулись в улыбке. — Давно не виделись. Арсений с грустным смешком откинулся на сиденье: — Давно. Прости, пожалуйста. Что-то я закрутился — хотел выделить для тебя побольше времени, а в итоге вообще ничего не получилось. — Да брось, всё нормально. Меня тут тоже диплом в конец умотал. Лучше расскажи, что нового. Как дела со Светланой Викторовной? Ты же от неё? Всё нормально? — Я… Ох, даже не знаю с чего начать, — он стряхнул с белой футболки невидимые пылинки. — Светлана Викторовна сегодня сказала, что нужно обязательно проговаривать с тобой любые чувства и события. Так будет проще нормализовать внутренний контроль и доверить какую-то его часть тебе. Вот я и набрал. Антон едва различимо дёрнулся. Пока один из них пытался собрать слова воедино, второй делал шаг навстречу. И в данном случае, в ролях как сейчас, он мог только примерно представлять как сложно было Арсению со своей частью. Явно невыносимо. — Я зауважал эту прекрасную женщину еще больше. Начинай с чего хочешь — что в голову первым придет. Арсений задумчиво почесал затылок и кивнул: — Хорошо. Короче… Мы много копались в моём знакомстве с Егором в последние три встречи. В первых днях нашего с ним «общения». Не знаю каким словом это еще назвать, боже. В общем, как, чего, почему. Я ведь тот месяц ничего подозрительного в наших взаимоотношениях не видел. Как будто нам просто так было удобно. Встречались, трахались, расходились. Только сейчас осознал, что мне просто нужен был рядом человек. И я цеплялся именно за него. Антон тяжело вздохнул. Любая мысль о том периоде жизни Арса тут же визуализировалась в его голове и злила. Он становился похожим на натянутую до предела струну — еще немного и вот-вот лопнет от перенапряжения. От мыслей о том, как ему тогда было плохо. И о том, что с ним делал тот мудак. Демонстрировать это всё напрямую было дурной затеей. Копить в себе тоже, но он хотя бы мог потом побить от злости стену. Или поорать в подушку, к примеру. Арсений же должен был видеть в нём понимающего партнера. Как минимум, сейчас, когда это было особенно нужно. Как максимум — всегда. — Цеплялся за него в плане… Что тебе нужен был именно сексуальный партнер? — Ой, нет. Боже упаси. Просто хоть кто-то. — Прости за дурацкое уточнение, мы обсуждали уже это, но почему ты тогда не просил помощи у Серёжи? Теперь уже очередь громко вздыхать наступила у Арсения. Он потер переносицу и продолжил: — Светлана Викторовна говорит, что у Егора характеристики типичного абьюзера. А так как в тот момент ментально я был на полном нуле, то он легко подцепил меня. Заставил думать, что кроме него мне никто не нужен. Мы проанализировали некоторые наши диалоги, и я понял, что действительно так и было, представляешь? Я ведь набрал бы по итогу Серёге, переступив через себя, но он вбил мне в голову, что в этом нет необходимости. Мы же ведь даже виделись тогда вживую, но я ничего не сказал. Даже не подумал заикнуться о помощи. Плюс то, что он мне постоянно подмешивал, путало сознание, так что… — Как сильно хочется сматериться. Арсений с улыбкой хмыкнул: — Догадываюсь. — Ии-и… Что ты об этом всём думаешь сейчас? — чай в кружке успел остыть, и он отодвинул её от себя подальше без возможности больше греть руки. — Что я влип в дурную историю, в которой не виноват. К сожалению, вокруг происходит тысячи таких. Сотни тысяч, что страшно. Я еще легко отделался, как бы это кошмарно ни звучало. Возможно, а Светлана Викторовна говорит, что я могу еще раз десять передумать и это будет нормально для моей ситуации, но пока что смотрю на это больше философски. — Ты молодец, Арс. Я так горжусь тобой. В этом пиздеце действительно нет ни капли твоей вины. Просто повстречался один мудила, которого рано или поздно накажет жизнь. Как же сильно Антон этого хотел. Справедливого наказания для того в любом формате — пусть хоть кирпич на голову хоть заявление в суд от одной из жертв. Не было никаких сомнений в том, что такие были — это и по его лицу читалось. Надменному, наглому. Оставалось лишь вопросом находились ли в сфере его интересов только мужчины или и девушки тоже. Господи. Даже представлять масштабы было отвратительно. — Спасибо, Антон, — на лице Арсения проступил смущенный румянец. — Твои слова как лучшее успокоительное. Кстати, мы договорились со Светланой Викторовной в конце недели провести телесную практику. Антон непонимающе выгнул бровь: — Это как? — Сам пока подробности детальные не знаю. Когда всё пройдёт — расскажу. Заниматься головой ещё придётся долго, но с… Телом, кх-м. Светлана Викторовна считает, что можно решить вопрос быстрее. Тем более, положительные изменения у нас уже есть. И, может быть, наша проблема наконец-то разрешится. Лицо Арсения в конце этой фразы приобрело озабоченно встревоженное выражение. — Арс, — он на всякий случай выждал паузу и прислушался к звукам в квартире — вдруг пропустил чье-то появление. Было бы совсем неловко заставить кого-то из друзей это слушать. — Вопрос с сексом может подождать сколько угодно, ты же помнишь? Мне вообще пофигу на то, когда, как и каким образом. Твой комфорт для меня важнее. Тем более, есть куча вариаций как получить оргазм и это не обязательно должно быть проникновение. — Я помню — ты сотню раз мне это говорил. И хотя я всё равно не верю, что ты искренен со мной на сто процентов — у тебя же нет проблем с либидо? Я сам этого хочу, понимаешь? Это как незакрытый гештальт, между нами, который не дает покоя. — Мне очень льстят твои желания. А про либидо… С чего ты взял, что, когда выпадет случай, мы вообще вылезем с тобой из кровати? У меня на тебя так-то большие планы. Он игриво вздёрнул брови в конце и Арсений разулыбался: — Тогда заранее разрешаю украсть меня на недельку-другую. — Есть, сэр. Будет сделано. Антон именно так и собирался поступить. Взять больничный, отпуск или неделю за свой счёт — не важно. Смотря, где и в каком статусе он на тот момент будет. Прихватить Арсения и спрятаться с ним где-нибудь подальше от цивилизации. Сделать всё, что они оба будут хотеть. Много говорить обо всём, строить планы на будущее — возможно, очень далёкие, заниматься любовью. — Ладно, к чёрту лирику — что-то я разговорился, — Арсений хмыкнул, возвращая его из мечтательных грёз обратно в реальность. — Как диплом? Всё напечатал утром? — Ага. Раз десять всю эту хрень перепроверил. Отдал целое состояние и нервные клетки впридачу, но вроде всё ок. Теперь только защититься осталось. — Отлично. Всего неделя и ты свободен. — А мы увидимся в течение неё? Арсений грустно опустил кончики губ и ответ сразу стал ясен: — Думаю, получится только после твоей защиты. Я… Короче, я хочу, чтобы мы провели вместе лето, а для этого помимо театра надо закончить вопрос с проектом, о котором я тебе еще полностью не рассказывал, плюс мне вчера предложили еще две съемки и позвали провести лекцию о театре — поеду в область, там какой-то стажировочный лагерь у студентов. Но я честно освобожусь к твоей защите, хорошо? Я очень сильно соскучился. Успевший в начале новости загрустить, в конце Антон искренне разулыбался. Такой исход его вполне устраивал. Конечно, снова не видеться так долго было сложно, но мысль о совместном лете успокаивала. Было бы круто провести его вдвоем, как они и договорились после Ярославля. Он, правда, успел об этом диалоге забыть, а вот Арсений, похоже, всё это время вынашивал тайный план по его реализации. — Ради совместного лета я готов на любые жертвы. Хотя я тоже очень соскучился. Арс удовлетворенно хмыкнул и, видимо бросив взгляд на время, поджал губы: — Кажется, мы заболтались. Я побегу на прогон, пока меня не потеряли. А ты не вешай нос, ладно? Можем еще перед сном созвониться. У меня навык засыпания под твой голос, как мы выяснили, уже развит. Антон хохотнул: — Тогда с этим условием и встречаемся. Удачного тебе дня. Перед тем как отключиться, он послал в камеру воздушный поцелуй и успел застать ставшую еще более широкой улыбку Арсения. Неделя. Она пройдет так быстро, что он и не успеет моргнуть. ***** Так, собственно, и произошло. Пока Арс был занят работой и, как и обещал несколько дней пропадал без связи в области, он тоже не терял времени даром: между паникой перед защитой и сном он купил себе один из курсов, которые посоветовал Олег, и плотно засел за их изучением. Даже завёл отдельную тетрадь, куда выписывал важные детали, термины и названия программ. Застававшая его на кухне с этим всем в руках Катя засыпала его приободряющими комплиментами, а Дима с Серёжей даже заглянули в записи. Покивали головами, но честно признались, что ничего не поняли. У них обоих — да, даже у Поза — на учёбу иссяк весь запас сил. В ночь же перед защитой Антон толком не спал. Сначала они с пацанами поздно разошлись по комнатам — то гладили рубашки, то искали Серёжин студенческий билет, который тот в последний раз видел месяц назад. Затем за чаем обсуждали преподавательский состав на завтрашней комиссии, вспоминая связанные с ними накопившиеся смешные истории. Катя на эту ночь вернулась к родителям — словно чувствовала, что они не дадут ей выспаться и подготовиться к утру. Потом, когда они наконец-то проверили несколько раз будильники и разошлись по комнатам, ему приснился кошмар. Ну, как кошмар — сон о том, что он проваливает защиту диплома и снова идёт поступать на первый курс. И так по кругу. В целом, несмотря на общие скучания, мероприятие его психике всё равно казалось не из приятных. В шесть утра они снова встретились на кухне и обменялись хмурыми взглядами и сонными зевками. Нервничал даже Серёжа, все дни до этого твердивший как сильно ему фиолетово. — Я про результат говорил, — буркнул он в ответ на их ехидную с Димой реакцию — А сама защита-то пиздец стресс. Никогда не любил на эти гавняные вопросы отвечать. — Еще бы, — Антон хмыкнул и полез в холодильник — надо было приготовить что-то на завтрак. — Именно поэтому мы с Позом чаще всего и отдувались. — Зато смотрите как благодаря мне натаскались. Серёжина поддержка Антона развеселила. Даже в такое хмурое серьезное утро он умел вызвать у них улыбку. Но, в целом, был прав — они так часто брали с Димой роль докладчиков на себя, что к четвертому году учёбы пропал мандраж выступлений и речь перед сидевшими в аудитории людьми лилась уже сама собой. А это ведь был важный навык. Александр Владимирович предыдущим вечером написал им с Ирой сообщение со словами поддержки — сказал, как гордится проделанной ими работой. Еще, что не сомневался в них завтра, и, что если вдруг понадобится, то он вступится за них перед остальными членами комиссии. С его стороны это было мило. Правда, защищалась Кузнецова в другое время и с другим составом, а вот Антону повезло. С Ирой, кстати, опять было что-то не так. Он думал, что она напишет ему, как делала всё последнее время, когда дело касалось диплома. Но нет. Это вроде бы и радовало, и настораживало одновременно. Он чувствовал беду пятой точкой, но решил разобраться с этим ощущением позднее. После защиты. Дима потряс банкой с быстрорастворимым кофе и достал молча для них три кружки — спрашивать, будет ли кто-то его пить, в такую рань не имело смысла. Да и по их лицам было понятно, что со сном проблемы этой ночью наблюдались у всех. — Ссыкуете? — он щелкнул кнопку на чайнике и принялся насыпать ложкой кофе в чашки. Серёжа хмуро пожал плечами: — Конечно да. Когда все вокруг паникуют, тебе тоже автоматически становиться страшно. Антон же достал из холодильника оставленную на утро для подогрева порцию сырников и задумался: — Я вроде готов, но, блять, боюсь внезапных вопросов. Опять потеряюсь и поплыву по материалу. — Не забывай про универсальный ответ — «я затрудняюсь ответить вам в данный момент». Всегда работает, — Дима повернулся к нему на мгновение, а затем сам вздохнул. — Хотя я и сам очкую — мне четверку ну никак нельзя. Но ничего, прорвемся, пацаны, да? — Конечно. И потусим потом нормально. Только давайте сейчас пошустрее, ладно? Не хватало еще опоздать. Серёжкинс, сходи хоть умойся пока, а? Тебе еще за руль садится. — Да иду я, иду, — приятель со скорбящим видом все-таки поднялся с дивана и, продолжая сонно хлопать глазами, направился в сторону ванной. — Если через пять минут не вернусь, значит я уснул рожей в раковине и вытаскивайте меня оттуда силой. Они с Димой синхронно выставили вперед большой палец, продолжив заниматься приготовлением завтрака. Хотя желудок начало постепенно скручивать от волнения тугим узлом. Но поесть стоило — если кто-то из них свалится в универе в обморок, прикольного будет мало. ***** До университета они добрались без пробок. Опустевшие с окончанием учебного года коридоры сегодня пестрели выпускниками в строгих костюмах и платьях, и отовсюду то и дело раздавались встревоженные перешёптывания. Кто-то без конца пил из бутылки воду, так как от волнения пересохло в горле, кто-то вытряхивал в руку из пузырька таблетки с валерьянкой. Антон к такому варианту никогда не прибегал, но не осуждал — каждый спасал свою нервную систему как мог. Сегодня защищались почти все группы из их потока, но на четвертый этаж определили только их. К дверям злополучной аудитории пораньше пришли даже те, кто обычно опаздывал — к примеру, Зинченко. Они с ним отделались сухими условными кивками друг другу, отложив обоюдные недовольства на другой день — сегодня проблема у всех была одна общая. Список на защиту им скинули еще позавчера и, хоть сформирован он был не по фамилии, а по тематикам дипломных работ, он снова оказался чуть ли не последним. После него защищаться оставалось всего лишь трое, включая Матвиенко. С одной стороны, это радовало — можно было узнать настроение комиссии, понять направление вопросов. С другой — меньше всего хотелось так долго изводиться в ожидании под дверями. В этом плане больше всего повезло Позу — он как претендент на красный диплом шёл по списку вторым. Почти следом за ним шла Катя. За десять минут до начала в коридоре показался весь входящий в комиссию преподавательский состав, включая Александра Владимировича и декана, а ровно в восемь секретарь пригласила войти первого защищающегося. И с той минуты время потекло совсем иначе. К удивлению Антона и радости от того факта, что в их группе насчитывалось всего семнадцать человек, его очередь пришла быстрее ожидаемого. До неё он нарезал по коридору круги, отписался маме и Арсению с обещанием набрать сразу после того, как всё закончится и выключил мобильный. Казалось, что если он прочитает хотя бы еще одно от них сообщение, то окончательно растеряется. Из всех защитившихся он нормально поговорил только с Димой — тот вышел из аудитории со счастливой улыбкой: — Они вообще лояльно настроены, не ссы. Тем более, к тебе не за что докопаться. Антон протяжно вздохнул и закивал болванчиком — другу он верил. Катя тоже отстрелялась вроде бы без проблем и ушла вместе с Серёжей искать Юлю — их группа защищалась этажом ниже. Уже перед самой его очередью очень сильно захотелось покурить — он почувствовал, как от волнения внутри буквально стянуло все органы. Прикрыв на мгновение глаза, он вспомнил, как Арсений делал дыхательную гимнастику и повторил её по памяти. Раз. Два. Три. Четыре. Задержать дыхание. Раз. Два. Выдох. Раз. Два. Три. Четыре. К концу второго по кругу повторения нервное напряжение его отпустило, и вышедшая как раз из аудитории Света с перепуганными от волнения глазами кивнула ему: — Антон, тебя ждут. Дима с Макаром потрепали его по голове, повторили что-то в духе «всё пройдет на изи», и он, перехватив покрепче в руках переплетенный диплом, протяжно застонал и вошел внутрь. Была не была. ***** Только выйдя из аудитории через пятнадцать минут, он впервые за всё утро свободно выдохнул. С плеч как будто бы разом свалился килограммовый груз. Если бы было можно, он бы, кажется, прямо тут и осел у дверей на пол. Он бы даже так и сделал, но стоявшие в коридоре однокурсники быстро окружили его со встревоженными лицами: — Ну, как, Антон? — Нормально всё прошло? — Шаст, сильно валили? Отлично. Жить можно. Нет, особо не валили. Видимо, всё-таки не зря еще с первого курса им говорили об институте репутации — сначала ты работаешь на зачётку, а потом она на тебя. Да, он не был круглым отличником, но зарекомендовал себя как исполнительного и вдумчивого студента, что сыграло ему на руку. В этом Поз оказался прав. Комиссия оказалась настроена к нему лояльно — во время выступления его ни разу не прервали на уточняющие вопросы, а Александр Владимирович, подперев голову рукой, ободряюще ему улыбался. Может, благодаря его поддержке он даже ни разу и не сбился, хотя во время репетиций дома периодически что-то забывал. После окончания выступления ему задали всего два вопроса, один из которых был с уточнением формулы расчета показателей, а второй — терминологический. На оба он ответил без заминки, потому что готовил всё сам, особенно на первый — сколько бессонных ночей оказалось потрачено на расчёт экономической составляющей выбранного предприятия. Еще, правда, уточнили один момент по презентации, но он там сам по глупости облажался — забыл подписать последний график. Поэтому, можно было смело сказать, что всё прошло, как минимум, хорошо. В его воображении защита диплома казалась адским испытанием, а на деле даже сдачи некоторых курсовых проходили сложнее. — Шаст, красавчик, — Дима радостно похлопал его по плечу. — Думаю, пятерка у тебя в кармане. Антон, пройдя одногруппников, быстро потерявших к нему после ответов интерес, запрыгнул на подоконник и оттянул ворот рубашки. Наверное, не стоило застёгивать всё до последней пуговицы — он так нервничал во время доклада, что чуть не задушил себя этим воротником. Теперь же можно было его наконец-то расслабить. — Ой, Поз, не знаю, так плевать уже, если честно. Конечно, закончить пятёркой было бы приятнее, но уже бы получить диплом и всё. Друг понимающе хмыкнул: — И то верно. Просто учитывая как других дрюкали, тебе вообще не о чем волноваться. Да уж, Макару вон напихали по первое число. Он шел защищаться по списку восьмым, и вся комиссия, явно вспомнив его прошлогодний внезапный академ, будто специально завалила его вопросами. Настолько, что он вышел из дверей аудитории с непривычно раскрасневшимся от стресса лицом. Или Зинченко с Журавлевым, но их страданиям он был даже рад. Они-то уж точно выше тройки не заслужили. Закрутив головой, Антон только сейчас понял, что еще кого-то рядом не хватало: — Поз, а где Серый? Он не вернулся еще? — Аа-а, да не, пришел — у Юльки вроде всё нормально. Просто поссать отошёл. Он же следующий по очереди. Точно. Серёжа был через одного человека после него. Почти в самом конце. Оставалось надеяться, что он тоже справится — не зря же последние две недели они разбирали все вместе его диплом. Пока же можно было привести в порядок себя самого. И дождаться вызова для оглашения результатов. Но самый главный шаг уже был сделан — теперь от них ничего не зависело. Теперь совершенно точно он больше ничего не мог сделать. Только купить вечером пива и напиться. Хотя начало праздничных мероприятий должно было состояться ещё раньше — по старой университетской традиции они собирались пойти распивать шампанское во внутреннем дворике у фонтана. Заранее купленные бутылки алкоголя хранились у Стаса в машине. Надо было только прежде набрать маме, но это он решил сделать уже с оценками на руках, чтобы не заставлять волноваться её лишний раз. И Арсению. А вот ему можно было позвонить и сейчас. Антон достал из кармана телефон, включил его, и стал ждать. Когда зажегся экран и прогрузились все иконки приложений, он открыл список контактов и набрал тот, что значился самым первым. Гудок еще даже не успел проиграться до конца, как на той стороне ответили: — Ты вышел? Как ты? Всё нормально? До боли любимый и явно обеспокоенный голос вызвал на его лице улыбку — его явно ждали. — Всё хорошо, — Антон прислонился затылком к оконному стеклу. — Уже вышел. Вроде прошло отлично. Не так страшно, как рассказывали. Или мне так повезло, хз. Даже вопросов толком не задали. — Ура! Это потому, что они и так знают, что ты умник. — Мне кажется, ты мне льстишь. Арсений весело рассмеялся: — Может, немножко. Имею вообще-то право, знаешь. Я так рад за тебя. — Подожди, нам еще оценок надо дождаться. Вдруг там лажа. — У тебя там всё в порядке. Вот увидишь. Другого исхода и быть не может. К лицу подкатила кровь, и Антон почувствовал, как начал краснеть. Было так важно услышать подобные слова именно сейчас от любимого человека. И даже как будто бы итоговая оценка перестала казаться такой уж важной. Ему все-таки не с дипломом жить. С человеком. В конце коридора показался взъерошенный Серёжа, и Антон спрыгнул с подоконника, продолжив удерживать телефон ухом: — Спасибо тебе большое. Я наберу потом тогда, окей? Как узнаем оценки. Сейчас уже Серого очередь подходит — надо его поддержать. Передать ему что-нибудь? — Ага, скажи ему, что он наилучший лучший друг, и все будет хорошо. — Принял. Передам. Тогда… Ты понял, — Антон понизил голос, закрутив головой между стоявшими рядом одногруппниками. Дима всё это время торчал рядом со скучающим видом и на его последней фразе слишком понимающе ухмыльнулся. — И я тебя целую. Пока. Убрав заблокированный телефон обратно в задний карман, он повернулся к Позову и застал на его лице довольную улыбку: — Всегда думаю можно ли быть еще милее, чем вы есть, и всегда понимаю, что да. ***** — Шастун — пять. Шеминов… Дальше своей фамилии Антон уже ничего не слышал. Пять? У него действительно пять? Он защитил диплом на отлично? Он… смог? Глаза на секунду даже защипало, и он проморгался, чувствуя лёгшую на плечо Димину руку. Что-то вдруг накатило. По аудитории после озвучивания результатов разнеслись радостные вопли — расстроенным никто не остался. Даже Серёжа, сиявший со своей тройкой так, будто отхватил джекпот. Лица одногруппников светились счастьем и ощущением максимально приблизившейся к ним свободе — осталось всего ничего. Один последний шаг — забрать диплом. И всё. Новая взрослая жизнь, дела, увлечения. Всё другое, в котором больше не будет времени переживаниям за несданный текст или косо расчерченную лабораторную. И пусть новые проблемы впереди будут куда хуже — это уж он понимал отлично — прямо сейчас он, как и все был счастлив. Всё. Это почти всё. Кто-то из преподов начал благодарить за сданные сегодня работы, но их, кажется, слушали больше вполуха. Кивали с широкими на лицах улыбками, мысленно пребывая где-то уже за стенами вуза. Они вывалились из кабинета гурьбой, обнимаясь и громко смеясь. Макар, выстрадавший четверку за защиту, подбил их сфотографироваться всей гурьбой на главной лестнице корпуса. Так сказать, по следам еще свежих эмоций. Катя со своей заслуженной пятеркой схватила Диму за руку и согласно потащила его за всеми. Антона же понесло за ними толпой. Он еще не мог отделаться от осознания случившегося и больше пребывал в состоянии счастливого ахуя. Его обнимали и поздравляли пацаны, кто-то из одногруппниц, пока внутри всё вопило от облегчения. Когда они уже вышли из корпуса на улицу и Стас первым побежал к машине за шампанским, он притормозил у курилки и достал телефон, чтобы набрать маме. Она должна быть на работе, но обещала ждать его звонка. Стоило ему поджечь сигарету и затянуться, как на третьем гудке в трубке раздался её голос: — Сынок, ну, что? Сдал? — Да, мам, — он выпустил в воздух колечки дыма и довольно улыбнулся. — Сдал. На отлично. — Ты же моя умничка! Я тебя поздравляю! Всегда знала, что у тебя всё получится. Нет, ну какой же ты молодец. Ой, сейчас как обрадую коллег, а то я им уже все уши на этой неделе про тебя прожужжала. Они уже сами у меня спрашивали, как ты там и чего. Ну, что, теперь отмечать будете? — Да сейчас пойдем с одногруппниками шампанское пить. Потом фотографии тебе скину. А вечером не знаю, может, с пацанами посидим. Вообще прямо отмечать после вручения дипломов собрались. Этот вопрос решался в чате их группы весь последний месяц. Он в дискуссии особого участия не принимал, только иногда следил за меняющимся через день мнением. Ему не было особой разницы, когда именно отмечать и где — хоть до защиты, хоть после. По итогу несколько дней назад вся группа пришла к окончательному варианту празднования после торжественной церемонии вручения дипломов — вечером собраться на официальную часть, а уже на следующий день поехать за город на шашлыки и отметить там. — Вот и молодцы. Такое обязательно надо отметить. А я уже взяла билеты до Питера — договорились с Позовыми, что побудем там у вас несколько дней. Так что скоро увидимся. Я так соскучилась, родной. — Я тоже соскучился, мам. Очень сильно. Они попрощались, когда из-за корпуса показалась лысеющая макушка Стаса с ящиком в руках. К нему на помощь побежал Макар, а Антон, выкинув окурок в мусорку, напоследок хмуро уставился в небо над головой. Скоро приедет мама. Прямо сюда. Нет. Он был не прав. Главный экзамен в его жизни не сегодня — он еще впереди.