Любовь на кончиках пальцев

— Дай мне еще одну, — стоило Антону не глядя вытянуть руку, как в его ладонь тут же легла прохладная жестяная банка пива. Кажется, по счёту четвёртая. Отметить сегодня было решено так — дома, без лишнего пафоса. Позвав к себе Макара, они затарились в магазине едой и алкоголем, и теперь их холодильник буквально ломился от количества пивных бутылок. Катя с Юлей тоже посидели с ними часа два, обсудили прошедшее утром, а после отправились отмечать защиту вместе с одногруппницами — чисто женской компанией. Они же с парнями остались дома. После обеденного разговора с мамой где-то на подкорке сознания у Антона поселилась тревожность. И сколько бы он ни старался вытрясти её из головы, сменить тему — она не уходила. Поэтому им было принято абсолютно дурацкое и не логичное решение её в прямом смысле запить. Хотя бы на сегодня. В конце концов, разве он не заслужил отдыха? Еще как. Он столько работал над этим дипломом — не спал, зубрил, пересчитывал по десять раз одно и тоже в попытках получить необходимые цифры. Отметить, как следует окончание этой эпопеи — то, что он обязан был сделать. Чем, собственно, и занялся. — А Арс приедет? — Серёжа, протянувший ему из холодильника новую банку, вопросительно приподнял бровь. Антон потянул за открывашку, вскрыл её одним щелчком и сделал глоток: — Сказал, что постарается, но это не точно. Работа. Отсутствие Арсения рядом стало еще одной причиной почему он так бодро принялся пить. Шампанское в обед сделало этот день чуть веселее, а вот пиво заставило в голове наконец-то щёлкнуть необходимые переключатели и отпустить вожжи контроля. Сегодня это было необходимо уже ему. Макар привёз к ним домой взятый у одного из приятелей кальян, и теперь медленно раскуривал его посреди кухни. В воздухе начал витать лёгкий аромат мяты и лимона, а на столе главным лакомством оказалась копченая рыба домашнего приготовления — тоже из его личных запасов. Не самый, казалось бы, сочетаемый дуэт, но благодаря ему обстановка на кухне наоборот стала душевнее. Антон так вообще искренне кайфовал — ему это всё было намного ближе дорогих пафосных ресторанов. — Что, как у вас там успехи с центром? Илья, сделавший первую затяжку из трубки, удовлетворенно выпустил ртом первые колечки дыма: — Наконец-то определились с помещением для аренды. На днях должны с последними бумагами закончить по нему. Бля, если бы не чёртова бюрократия, мы бы уже столько сделали. Сережа согласно замычал: — Тянут нервы и бабки из нас. Ну, ничего, мы просто так не сдадимся. — Пацаны, вы не подумайте, что я в вас сомневаюсь, но, — Поз выждал деликатную паузу, прежде чем продолжить. — А если не выгорит? Или что-то случится на этапе подготовки? Вы просто столько денег вбухиваете. Ладно Серый, я за него не переживаю, но ты, Илюха? У вас есть какая-то подстраховка? Дима, как всегда, был рационален и тактичен. Антону подобная мысль в голову приходила тоже, но он не знал, как красиво облечь её в слова. Он был далёк от мира бизнеса и мало разбирался в его внутренней кухне, но понимал, что это всё совсем не просто. Нельзя просто щелкнуть пальцами и открыть свое дело без внутренних и внешних вмешательств. Кто-то докопается и захочет денег, на горизонте возникнут недовольные конкуренты, проверки и всё такое прочее. Хотя, может быть, Серёжа об это всём как раз позаботился? Слишком уверен он был в их затее. — Всё будет гуд, Поз. Но если случится форс-мажор, я верну Илье его деньги — мы с ним уже договорились об этом, — приятель расслабленно потянул пиво из своей бутылки, подтвердив его мысли. Макар весело хохотнул: — Один доширак есть не придётся. Антон принял протянутую им трубку кальяна и, прежде чем сделать затяжку, развернулся к Серёже: — Тебе отец поможет? — Ага. Он поощряет мою идею, поэтому готов прикрыть если вдруг что. Не зная отца Серёжи вживую, но слыша о нём и его бизнесе много интересного, этот факт не стал удивлением. Антон даже спустя четыре года удивлялся тому, что он купил сыну огромную квартиру в Питере. Да, не в центре, но в достаточно приличном районе. Они не виделись часто, и внимание старший Матвиенко в основном оказывал материальными путями, но Серёжу это более чем устраивало. Он отсутствием душевных разговоров с отцом не страдал, и они оба сосуществовали на комфортной для друг друга волне. Дима сбоку словно вторя его мыслям, восхищенно закачал головой: — Хороший у тебя батёк, Серый. Может за него и выпьем? Он приподнял вверх банку с пивом, и они дружно подключились к тосту, чокнувшись бутылками. Следом быстро по кругу пошел и кальян — от него в голове у Антона окончательно расплылся лёгкий туман. Пару раз он проверил телефон, но сообщений и звонков от Арсения не нашёл. В какой-то момент он даже подумал, что тот не приедет. Грустно, но тогда они встретятся завтра. Может, у него дома. Но где-то через час, когда думать об этом он уже перестал, в дверь всё-таки позвонили. Всё в нём внутри мгновенно встрепенулось. Это ведь точно был он. Арс. Он не знал наверняка — почувствовал. С последней их встречи прошла неделя и… он соскучился. Да. Жутко сильно. И особенно понял это сейчас. Дима поднялся открыть дверь, но он подскочил сам и, нажав другу ладонью на плечо, усадил его обратно на диван: — Я сам, Поз. Друзья понимающе захихикали, не став возражать. Антон же провел рукой по волосам, попытавшись на ходу привести их в человеческий вид и подошел к входной двери. Заглянул в глазок и, увидев того, кого хотел, открыл дверь: — Привет. Арсений на пару секунд завис на пороге, смотря ему прямо в глаза, а потом шагнул в квартиру, прикрыл за собой дверь и прижался к его щеке с улыбкой: — Привет. Я соскучился. ***** — Ты напился. Арсений с улыбкой навис над ним, сразу распластавшимся на кровати в форме морской звезды. Он же в ответ икнул и счастливо замотал головой: — Ой. Нет. На самом деле, он и в правду был пьян. В какой-то степени. Когда тело расслаблено настолько, что кажется, еще немного и ты уплывешь куда-то вдаль в безмятежной неге. Всё вокруг виделось уже не мрачным и сложным, а глупым и забавным. Внутри головы же воцарилась приятная тишина. Но соображать и строить длинные предложения еще получалось, пусть и медленнее обычного. — Напился, — Арсений улыбнулся еще шире и поцеловал его в левую щеку. А потом в правую: — Ещё как. Но ты заслужил. Ты большой молодец. Ты счастлив? Антон попытался приподнять голову, но в голове резко зашумело. Тогда вместо этого он сцепил ладони в замок на его спине и притянул к себе, уложив на грудь: — Теперь да. Арс раскинул руки по обе стороны от его головы, провел кончиком носа вдоль его шеи до подбородка и ухмыльнулся: — Нас вообще-то ждут обратно. — Перебьются. Он никуда спешить не планировал. Возможно, и выходить обратно на кухню. Оттуда прямо сейчас гремел стаканами кто-то из пацанов, а Макар так раскатисто хохотал, что наверняка слышали соседи снизу. Но здесь ему тоже было хорошо. Хотя бы еще пять минуточек. — Как твой тайный проект? — он запустил правую ладонь Арсению в волосы и начал мягко их перебирать, прикрыв глаза. Так еще сильнее обострялись тактильные ощущения. — Прекрасно. Уже почти всё — думаю, через неделю расскажу подробности. Мне очень хочется с тобой поделиться, но впереди столько мелочей на финальном согласовании, что я все еще боюсь сглазить. — Значит похвастаешься через неделю. — Надеюсь. Тяжесть тела Арсения так приятно давила сверху, что хотелось остаться лежать подобным образом примерно навсегда. Если бы только такое было возможно. Лежать. Слушать его дыхание. Чувствовать тонкие нотки его парфюма. Перебирать его волосы. Мягкие, струящиеся сквозь пальцы. Всегда… — Арс, — он распахнул глаза, попытался проморгаться и с трудом, но сфокусировал взгляд на приподнявшемся ему навстречу лице. — Ты всё еще хочешь, чтобы я к тебе переехал? Голубые глаза напротив мгновенно округлились: — Да… Конечно хочу. А ты…? — И я хочу. Не прямо завтра, конечно — после вручения диплома, допустим. Надо пережить каминг-аут перед мамой. А потом можно. Чем бы это всё не закончилось. Арсений приподнялся на локтях с выражением полного недоверия на лице. Казалось, он думал, будто его разыгрывают. Их немой зрительный контакт продержался секунд пять — Антон не отводил от него глаз, в надежде выловить первую ответную после осознания эмоцию. И она случилась. Кончики губ Арсения сначала нервно дёрнулись, а после медленно-медленно расплылись в самой очаровательной улыбке, которую он у него только видел: — Ты серьезно? Ты переедешь ко мне? Ты… Антон. Он снова навис над ним и впечатался в его губы требовательным, полным невысказанных чувств поцелуе. От Антона наверняка за версту разило алкоголем и в любой другой момент он бы отстранился. Но не сейчас. В нём тоже этих чувств было вагон и еще с десять составов — успевай только грузить. А еще было так лениво и расслабленно хорошо. Не став углублять поцелуй, Арсений переключился сначала на одну его щеку, затем на вторую, на кончик носа и еще раз поцеловал губы: — Ты не представляешь как я счастлив. Организуем переезд, как и когда ты скажешь. Надо будет только, наверное, парням сказать, да? — Они уже знают. — Уже? И как они отреагировали? Глаза Арсения тепло заблестели в вечернем полумраке комнаты. Проведя пальцем по его щеке, Антон улыбнулся: — Положительно. Даже не то, чтобы долго были в шоке. Можно сказать, благословение нам дали. — Хорошо. Это хорошо. И все будет хорошо, да? Предложение прозвучало больше полувопросительно, но Антон согласно кивнул. Они постараются. ***** — Это последнее, что вы помните? Светлана Викторовна после озвученного ею вопроса выжидающе замерла, и Арсений с задумчивым видом уставился в потолок над головой. Так, будто бы именно там как на киноплёнке прокручивали события его прошлого. Едкая ухмылка Егора. Мерзкое дыхание его дружков ему в висок. Один из них схватил за запястье так сильно, что Арсений даже болезненно сжал челюсть. Ладонь была скользкая и потная. В груди у него бешено заколотилось сердце. Он сделал два шага назад. Оглянулся, осматривая пути к отступлению. На полке у входа справа оказалась ваза… Она всегда там стояла? Он нашарил её свободной рукой и резко замахнулся… Больше ничего. Он нашёл самого себя уже на пороге собственной квартиры. Взмыленного, дышащего будто после десятикилометрового бегового марафона. Подробный путь до дома стёрся из его памяти напрочь. Он только помнил, что бежал. Сначала дворами, потом — через метро. Петлял, заметая на всякий случай за собой следы. Хотя преследователей совершенно точно не было. Его машина в тот период пылилась на стоянке у дома и, наверное, к лучшему. Кто знает, что устроил бы Егор, узнав её номера. — Я вроде ударил того, кто держал меня за руку, — он устало потёр нахмуренный лоб. — Вазу я точно помню. — Сможете её описать? Арсений непонимающе выгнул бровь: — Вазу? — Её, да. Светлану Викторовну в собственном вопросе ничего не смутило и он, давно ей доверившись, задумчиво нахмурился. Вроде бы странный и простой, но какой-то одновременно сложный вопрос. Он целый месяц заходил в двери той квартиры и каждый раз смотрел на неё — должен был запомнить её назубок. А теперь не мог вспомнить даже как она выглядела. — Ну… — он подобрал под себя правую ногу, изо всех сил напрягая мозг. — Она точно была… Не тяжелая, но такая. Увесистая. Хотя она мне всегда казалось лёгкой со стороны. Цвет… Коричневый? Нет, наверное, красный. Хотя, может, она вообще белая была. А причём здесь внешний вид вазы? Я не понимаю. — Эта наш с вами крючок к заблокированному воспоминанию. Вы отчетливо повторили про неё несколько раз. — Как бы она не выглядела, я ударил ей человека. — Вы защищались, Арсений. — После того как сам туда пришёл. Сообразив, что сказал, он устало застонал. Вот вроде бы всё понимал, и сам себе это ни раз повторял, но во время разговоров нет да выскакивало из его рта нечто подобное. Мерзкий тоненький голосок, засевший внутри где-то под ребрами. «Ты сам это позволил» «Тебя никто туда за руку не вёл» «Ты добровольно с ним трахался, разве нет?» — Я сказал глупость, — он поднял на Светлану Викторовну полный извинений взгляд. — Только эта глупость продолжает точить мне мозги изнутри. Как от неё избавиться? Женщина понимающе качнула головой: — Временем. И нашей с вами работой. Эта глупость, как вы её называете, и есть травматическая ситуация. Вы заметили, что постоянно употребляете в выражениях слово «сам»? — Ну… Наверное. — Давайте снова вернёмся к вашему первому знакомству с Егором. Кто из вас заговорил первым? Арсений с неудовольствием потёр подбородок: — Он. Я просто сидел за баром и пил. — То есть, инициировали общение не вы? Оно было вам интересно в принципе? — Нет, конечно. Я вообще никого видеть не хотел. — Тогда правильно ли я понимаю, что положили начало всей этой ситуации не вы сами? Она выделила интонационно последнее слово, подводя его к одной конкретной мысли. Той, что он и так понимал, но упрямый мозг продолжал сопротивляться. Это была странная, кажущаяся иллюзорной борьба. Бой с тенью, который он пока чаще всего проигрывал. — Не я, — он тяжело вздохнул, опуская напряженные плечи. — Вы правы. Я это понимаю вроде головой, а потом… Всплывает. — Ваша психика сражается. Но мы с вами справимся. Шаг за шагом. Светлана Викторовна была удивительным профессионалом своего дела — стоило ей сказать одну такую фразу, как бушевавший в грудной клетке Арсения ураган успокаивался. Сейчас случилось то же самое, и он даже смог улыбнуться. На секунду прикрыл глаза, глубоко вздохнул, а потом произнес: — Кстати, ваза всё-таки была коричневая. ***** Когда Арсений уходил утром, Антон еще спал. Только приоткрыл один глаз, когда он надевал футболку, стоя у шкафа, и закрыл обратно. У того сегодня была встреча с психотерапевтом — ранний сеанс. Он к нему вроде бы был готов — по крайней мере, предыдущим вечером пребывал в хорошем настроении. Они даже немного обсудили последние успехи — Арсений продолжал пытаться делиться своими чувствами. Вспоминать этап отношений с Егором ему давалось непросто. Особенно болезненными выходили эпизоды с сексуальной составляющей. А таких было большинство. Но он искренне старался, пересказывая свои ощущения, открывающиеся теперь в терапии по новой. Анализировал, принимал. Однако стоило ему сегодня вернуться домой, как Антон понял, что что-то не так. Выглядел тот напряженнее обычного. Да, сначала они сели на кухне попить чай, и даже поговорили, но. Было большое «но». От вопросов о том, как прошла встреча, Арс увильнул, не менее уклончиво ответил, как дела в целом, а потом вообще сказал, что планирует заняться уборкой. Он рассчитывал на немного иной совместный досуг, но все-таки предложил свою помощь. Правда, сразу же получил отказ. Забрав телефон со стола, он послушно ушел в гостиную, решив в таком случае не мешаться под ногами. Масштабные приступы чистоты на Арсения нападали не часто. Чаще всего он просто поддерживал порядок ежедневно — сегодня разбирал вещи, завтра их отправлял в стирку, послезавтра мыл полы. Последнее, включая прочие мелочи по быту, в крайние месяцы брал на себя Антон. Арсений его не просил, но оказанную помощь сразу замечал и всегда благодарил. Сегодня же он даже ушел от него в другую комнату. Утренний сеанс, очевидно, прошёл тяжело. Возможно, какое-то время ему надо было побыть одному. Решив не надоедать и просто дождаться момента, когда он будет готов к разговору, Антон включил телефон и открыл в диалог с мамой. Этой ночью они с Позовыми выезжали из Воронежа и к вечеру завтрашнего дня должны были приехать в Питер. Сейчас она собирала сумки и спрашивала его о погоде — размышляла, пригодятся ли ей платья для прогулки по городу. И вся эта приятная вроде бы суета и предвкушение их скорой встречи с каждой минутой заставляли Антона всё больше нервничать. Он проговорил с собой все расклады будущей ситуации уже раз сто. И Дима подобрал самые, кажется, правильные слова. Успокоил его, но на время — ничего поделать с разворачивающейся внутри тревогой не получалось. Это «а вдруг» из раза в раз всплывало в голове. Вчера он зачем-то еще и полез на форумы почитать истории каминг-аута перед родителями. В итоге вместо попыток успокоить себя как будто бы сделал еще хуже — да, ему попались и обнадеживающие истории родительского принятия, но неудачных было так много. Очень много. Кто-то годами не общался со своими семьями, кого-то выставили из дома, а кто-то поддерживал связь, постоянно выслушивая нравоучения. От некоторых рассказов у него волосы вставали дыбом — как можно было так обращаться со своими детьми? А как же родительская любовь, которая вроде безусловна? Если бы когда-то к нему так пришли его дочь или сын, он бы принял. Возможно, только потому что понимал какого это на своей шкуре и судить ему было легче. В любом случае, взгляд как назло вчера цеплялся за плохое, накрутив его состояние тревоги внутри до предельного. Он даже выпил прошлой ночью успокоительное втайне от Арсения. Хотелось поскорее отмучаться и понять, чего ему ждать дальше. — Антооон, — громкий голос Арсения раздался из недр комнаты, и он тут же поднялся с дивана и направился к нему. Может, понадобилась его помощь? Однако стоило ему открыть в дверь комнату, как стало понятно, что дело совершенно не в уборке. — Антон. Что это? Голос Арсения окатил его ледяной прохладой. Медленно сфокусировав взгляд, Антон обнаружил в его руках небольшую прямоугольную бумажку. Вглядевшись в неё, его осенило: — Ааа-а… Это визитка. — Я вижу, что визитка. Откуда? — Это мне Александр Владимирович дал, еще до защиты. Он меня в универ тогда вызывал, зачем-то втюхивал предложение о работе. До сих пор не понимаю, что это было. Выражение лица Арсения не смягчилось ни на грамм. Он выглядел таким напряженным, что казалось еще немного и у него на лице и руках вздуются вены. Это… Настораживало, мягко скажем. Антон про злосчастную визитку уже давно позабыл. В тот же день, как засунул её в задний карман штанов и вышел из преподавательской. Она так и осталась в тех же брюках, которые по случайности оказались у Арсения в шкафу. А теперь выпала из них, когда тот видимо перебирал вещи. Арсений хмуро покрутил её в руке, разглядывая: — Город Москва. Ты от меня что-то скрываешь? Антон от удивления застыл посередине комнаты: — Что? Он сейчас это серьезно? Подозревал его во лжи? Но зачем ему лгать? Какой смысл? Ему эта Москва давно не сдалась. Не будет он в ней счастлив даже с миллионной зарплатой в кармане. Он уже, кажется, давно дал ему понять, что нет поводов в нём сомневаться. Никаких. Завтра вечером должна была приехать мама, и Антон последние три дня только об этом и думал. Долго засыпал по ночам, а днем прокручивал варианты их знакомства с Арсением, предполагая самые страшные. Так вроде бы по теории будет легче пережить действительность. Подозрения во лжи на фоне этого подняли в нём внутри волну негодования: — Ты серьезно думаешь, что я буду тебя обманывать? — Нет, но ты ведь уже так делал. — Ты про Иру? Мне казалось, мы оставили это позади. Я же дал тебе слово тогда и продолжаю его держать. Если честно, Арс, меня обижает твоя претензия. Я всё понимаю, но это же… Ну, просто какая-то карточка с номером. Более нелепого диалога между ними еще не случалось. Арсений с тяжелым вздохом опустился на край кровати и потёр виски, избегая прямого с ним взгляда: — Москва, Антон. Тебе же уже предлагали там работу. И вот опять. Это другой город. Если ты решил уехать и не знаешь, как мне сказать… — Стоп. Стоп. Прекрати. Антон изо всех сил зажмурился. Продолжать слушать этот бред у него не было никакого желания. Это всё напоминало какой-то сюр. Все эти дни он переживал о том, как откроется перед мамой, а любимый человек оказывается ему даже не доверял? Нет. Стоп. Вдох. Выдох Арсений наверняка плохо понимал, что говорил. Накрутил себя после сеанса, не успел выговориться, а теперь зацепился за дурацкий повод и потерялся в этом круговороте эмоций. Он же не думал так всерьез, да? Вряд ли же. Он сделал осторожный шаг ему навстречу, но Арс вскинул голову вверх: — Не надо. — Не надо «что»? — Всё. Подходить ко мне. Оправдываться. Откуда мне знать, что ты не врёшь? Я… Я не могу сейчас это всё анализировать. Я хочу побыть один. Он недоуменно вскинул вверх бровь: — Ты что, выгоняешь меня? В комнате повисла напряженная тишина. Арсений снова опустил взгляд в пол. А у него где-то внутри грудной клетки гулко ёкнуло сердце. Ответ уже казался очевидным. Он на него даже смотреть толком не хотел, о чём могла еще идти речь? — Класс, — он процедил ответ сквозь поджатые губы. — Зачем я вообще все эти парюсь по поводу нас, если ты меня даже видеть не хочешь? Может, визитка — это какой-то тупой предлог, чтобы от меня избавиться? Если тебе нужно побыть одному, переварить что-то, мог просто прямо это сказать. «Это же Москва». Да нахрен она мне не сдалась, Арс. Боже. Выданная на вскипевшей в моменте внутренней злости тирада частично сработала — Арсений поднял на него взгляд и расстроенно покачал головой: — То есть, я виноват, да? Знаешь, тебе действительно лучше уйти, пока мы не поссорились. — Мы уже, Арс. Поздравляю. Он развел руки в стороны и поспешил выйти из комнаты. Он бы наговорил еще чего-то лишнего, если бы остался. Сто процентов. Наверное, у них обоих накипело, пусть и по разным причинам. Наверное, надо было сделать что-то заранее, чтобы не попасть в эту бредовую ситуацию. Пока он натягивал на пятки кроссовки в коридоре, внутри него боролись сразу две сущности — одна хотела уйти, хлопнув дверью, а вторая вернуться и обнять Арсения. Вот только проблема заключалась в том, что второе в этой квартире никому не сдалось. Точно не сейчас. Он несколько раз проверил перед выходом рюкзак, неосознанно оттягивая момент ухода. Но из комнаты так и не раздались шаги. Вообще ничего. Арсений как будто бы даже не пошевелился, когда он вышел. Класс. К горлу подкатила новая волна злости, и он, с трудом проглотив её, вышел за дверь квартиры. Кажется, пора домой.