Любовь на кончиках пальцев

Антон устало обвёл правым указательным пальцем ободок кружки. Этой ночью он спал просто отвратительно. Всё вчера получилось глупо — ссора с Арсением, собственные психи. Он не должен был так себя вести, хотя понимал, что тоже имел право что-то чувствовать. Во вчерашнем конкретном случае — обиду. Всё-таки он не давал поводов для сомнений в себе. Несколько раз после, уже добравшись до дома и закрывшись в комнате под удивлёнными взглядами парней, он набирал Арсению. Но тот сначала не отвечал, а потом и вовсе выключил телефон. На это он тоже немного позлился. Минут десять. А после начал переживать и вот — до сих пор не отпустило. Между ними и раньше случались недопонимания, но решались они быстро и почти безболезненно. Сейчас же прошли уже целые сутки, и по ощущениям стало только хуже. Он порывался вернуться обратно, как делал когда-то, но что-то внутри подсказывало, что не стоит. Арсению надо было остыть. — Шаст, что случилось? — Димина рука легла ему сзади на плечо, и он, даже не вздрогнув по привычке от неожиданности, поднял на него понурый взгляд. Наверное, у него была настолько кислая физиономия, что это чувствовалось ещё со спины. — Да как сказать… — он на секунду замялся — стоило ли говорить? Однако перед ним был всё тот же его лучший друг, которому он безоговорочно доверял, и ответ прозвучал как-то сам собой: — Арс уже сутки на звонки не отвечает. — Может занят? Работа, вся хуйня. — Нет. Мы… поссорились. — Ааа-а, — Дима присел на соседнюю табуретку и подпёр голову рукой. — Сильно? И Антон выложил ему разом всю правду. О злосчастной визитке и Александре Владимировиче, о вчерашнем дне и самой ссоре. Как ушёл после неё из квартиры, а теперь не мог до Арсения дозвониться. Как он там? Что делал? Выходил ли из квартиры и поехал ли на работу? Сильно ли до сих пор на него злился, или, быть может, уже был готов позвонить сам? Столько важных вопросов повисло без ответа. — М-да, — Дима довольно ёмко резюмировал своё отношение к услышанному. — По сути, вы из-за пустяка сцепились. Такие ссоры тоже бывают, Шаст. Ты не грузись сильно. Мне кажется, ему просто остыть надо — по полочкам там у себя в голове разложить. И всё нормально будет. — А если… «А если нет», хотел сказать он, но в последний момент осёкся. Он боялся этого как огня. И хоть и понимал, что обычная ссора к этому навряд ли приведёт, но ничего поделать с собой не мог. Потерять Арсения для него в данный момент было самым большим в жизни страхом. — Дурак что ли? — лучший друг недоуменно выгнул бровь. — Ладно, давай по-другому вопрос поставим. Ты его любишь? Антон аж выпрямился: — Конечно да, Поз. Очень сильно. — И он тебя тоже. Мне достаточно на вас посмотреть, чтобы это понять. Так что просто дай вам обоим время и не драматизируй лишний раз. И вообще — нам через час на вокзал выдвигаться. Ты Майю Олеговну с таким кислым настроением поедешь встречать? Точно. Мама. Антону стыдно было в этом признаться, но за последние сутки он про переживания, связанные с её отъездом, успел позабыть. Как и про то, что ему нужно встречать её на вокзале и желательно с более радостным выражением лица. Иначе она сразу поймет, что что-то не так. С усталым стоном он взъерошил пятерней волосы и посмотрел на Диму полными мольбы глазами: — Да, ты прав. Я соберусь. Просто… завтра вручение дипломов. Я очень хотел видеть Арса там. Если он не придёт, весь день улетит в трубу. — Придёт. Куда он денется? Он сам не захочет пропускать такой важный для тебя день. Хочешь, на косарь с тобой забьёмся? Он, похоже, не шутил, и Антон с улыбкой поднялся из-за стола: — Не, давай без спора. И так тебе поверю. Спасибо, Поз. Чтобы я без тебя в очередной раз делал? — Так бы и сидел тут. Давай, через час выдвигаемся, не забудь. Он послушно кивнул и направился в комнату — надо было подумать в чём ехать и что взять с собой. Мама, чтобы не стеснять их, по её словам, договорилась заселиться в квартиру вместе с Позовыми. Те на предложение потесниться и переночевать у них первыми ответили отказом и вопрос с жильем на время своего приезда решили заранее. Оставалось понять, чем они все займутся, когда встретятся. Мама очень любила летний Петербург и наверняка будет рада захватить один из теплых вечеров и прогуляться по городу. Уже в комнате, закончив со сборами, Антон краем глаза обратил внимание на оставленный на столе ноутбук. Утром он по привычке включал на нём фоном музыку и так и не закрыл. Выведя его из спящего режима и собравшись выключить, он в последний момент застыл с занесенной над мышкой рукой — на экране вылезло уведомление о новом пришедшем двадцать минут назад письме. Через пару секунд ступора он всё же открыл его. Вчитался несколько раз в текст, все еще не до конца осознавая написанное. И вдруг разулыбался. А, может… всё было не так уж и плохо? ***** Встречаться со Светланой Викторовной на следующий же день после сеанса в планы Арсения не входило. До вчерашнего вечера. Когда за Антоном захлопнулась входная дверь, он откинулся на кровать и бессильно застонал. В глазах противно защипало, и он накрыл их ладонями и с усилиями потёр. Но тщетно — наружу всё равно хлынули слёзы. Он не рыдал взахлеб, нет, но остановить их не смог. Также, как и пять минут назад себя — зачем он наговорил всю ту чушь? В какой-то момент его так сильно захлестнули эмоции, что он не смог ничего с собой поделать — слова лились изо рта сами собой, даже когда Антон пытался его образумить. Надо было поговорить с ним, когда только вернулся домой. Рассказать, чем закончился утренний разговор в кабинете. Как на него вдруг нахлынули воспоминания, и он чудом не разрыдался ещё там. А стоило. Ему стало себя жалко. Вот так вот просто. Они со Светланой Викторовной попытались спроецировать ту ситуацию с друзьями Егора со стороны, и он, наверное, чуть ли не впервые, посмотрел на себя прежнего другими глазами. Ощутил, как сильно больно ему было, сколько страданий пришлось переварить за короткий срок. Захотелось себя самого обнять — крепко-крепко. Дать возможность тому себе почувствовать себя в безопасности. Но он не рассказал, а потом нашел эту чертову визитку во время уборки шкафа. Она выпала из брюк, пока он вытаскивал вещи с полок. И от неё его окончательно переклинило. Он испугался, что его снова бросят. Что ему снова придётся вернуться в то состояние жалости к самому себе. Всё так глупо смешалось воедино, что он не смог отделить одни чувства от других и вывалил их на Антона без объяснений. Обидел. Ещё бы — его бы и самого оскорбила подобного претензия. Он ведь не считал, что Антон на это способен. Они прошли путь умалчивания и последние месяцы старались говорить друг с другом о любой мелочи. А теперь он сам всё сломал. Уже утром его накрыл такой сильный стыд, что он захотел извиниться. Но так было нечестно и неправильно: для начала стоило решить вопрос с самим собой. И именно по этой причине он набрал Светлане Викторовне с надеждой получить от неё совет. Она ответила сразу, и даже предложила встретиться вечером вне расписания. Весь день он промаялся в ожидании окончания рабочего дня. Прогон постоянного спектакля прошёл так себе, хотя ему, что удивительно, не сказали ни слова — то ли пожалели, то ли все были так плохи, что его настроение на общем фоне осталось незамеченным. А уже после он поехал на встречу. Женщина встретила его у кабинета сама — её ассистентки на рабочем месте уже не оказалось — и проводила внутрь. Когда же он как на духу выложил ей суть вчерашней ссоры с Антоном, она без тени сомнений выдала: — После нашего с вами вчера диалога вы неосознанно начали воспроизводить предыдущую травму — и речь даже больше не о насилии, а о вашем разводе. О том моменте, когда вы остались одни. Они у вас вообще тесно связаны. — А зачем… повторять травму? Она разве не принесла мне боль? — Это называется ретравматизация. Иногда психика зацикливается на какой-то ситуации в попытках воспроизвести её заново и решить иначе. Но чаще всего это порочный круг, если ничего не предпринимать и не получать квалифицированную помощь. Мы с вами касались этого в разговорах только вскользь: в вашей личной жизни всё было относительно хорошо. Но теперь мне понятно, что надо копнуть поглубже. Арсений устало закачал головой. Ему только этого до кучи ещё не хватало. Можно было бы, наверное, назвать произошедшее просто бредом или очередным скачком настроения, но прямо сейчас он прокручивал в голове вчерашнюю сцену и понимал, что сказанное ею походило на правду. Истинной причины для ссоры у них не было. — Но что мне делать прямо сейчас? — он посмотрел на женщину напротив потерянным взглядом. Она улыбнулась: — Поговорите с Антоном. Объясните всё как есть. Это самое важное, что вы сейчас можете сделать для вас обоих, чтобы не застрять в эмоциях. Плюс, знаете… Человеческая психика вещь удивительная. Одна мелочь — слово, действие — может изменить всё в противоположную сторону. Арсений задумчиво кивнул и бросил взгляд на настенные часы. Время их разговора в пятнадцать минут подходило к концу. Но больше ему было и не нужно — теперь он знал, что делать. ***** Встреча с мамой на время Антона отвлекла. Встретив родителей с поезда, они доехали с ними до съемной квартиры — забрали ключи у арендодателя, — а после повезли их в центр поужинать. Там к ним присоединилась Катя. В ресторане те рассказывали, как добрались, какие планы у них на четыре дня в Питере — как оказалось, достаточно обширные экскурсионные. А ещё обсуждали завтрашнее торжественное событие. Антон даже позабыл о своём решении совершить перед мамой каминг-аут. Теперь на фоне молчания Арсения разговор с ней об этом уже не казался таким страшным. Куда важнее было увидеть и поговорить с его первопричиной. Его телефон, кстати, вечером включился и в социальных сетях даже загорелся значок онлайна, но на связь он так и не вышел. С грустью констатировав это после сотой попытки проверить телефон, Антон вернулся к разговору за столом и поймал на себе обеспокоенный взгляд мамы. Она точно поняла, что с ним что-то не так. Сколько раз случалось подобное ещё в школе — он только заходил домой, старался не подавать вида, а она уже всё знала. Предчувствовала, как сама поясняла. Но расспрашивать при всех сейчас не решилась, за что он был ей благодарен. Сегодня им обоим стоило отдохнуть и набраться сил. Правда, следующим утром для него ничего не изменилось, даже наоборот — он проснулся уже взволнованным. От мыслей о вручении дипломов, от разговора с мамой, и даже лежавшего перед ним на кровати костюма — тот напоминал об Арсении. Как он не сводил с него тогда в магазине взгляда. Сборы в университет растянулись в их квартире часа на три — сначала они втроём пытались проснуться, затем — привести себя в приемлемый человеческий вид, и уже после собраться. Катя, которой, казалось бы, нужно было больше времени, по итогу помогала им на протяжении каждого из пунктов. Отпаривала, собирала, осматривала со стороны взглядом наблюдателя, вынося вердикт их внешнему виду. У неё самой было элегантное, стекающее по фигуре бирюзовое платье. Волосы подруга чуть завила на концах и нанесла легкий, не бросающийся в глаза яркостью макияж. — Вы самая настоящая богиня, Екатерина, — Антон приобнял её за талию в коридоре незадолго до выхода. Катя смущенно засмеялась и, привстав на носочки, поцеловала его в щёку: — Спасибо, Антош. Ты тоже, знаешь ли, выглядишь как греческий бог. Только очень грустный. Что-то случилось? Он окинул взглядом своё отражение в зеркале у выхода и недовольно потёр подбородок — бриться он не стал и оставил лёгкую щетину: — Да так, всего понемногу. Слишком заметно? Подруга оглянулась назад, проверяя, нет ли никого в коридоре кроме них, и взволнованно зашептала: — Очень. У вас что-то с Арсением случилось? — Чёрт. Да… И это тоже. Не знаю, придет ли он. Еще мама приехала — я хотел с ней как раз об этом всём поговорить. И диплом… — Иди сюда, — Катя притянула к себе и, обняв, принялась успокаивающе поглаживать по спине. — Всё будет хорошо. Арсений не сможет пропустить такой день, а мама обязательно тебя услышит. Ты такой молодец, что решился на разговор с ней — это огромный шаг и большой показатель твоих чувств. Антон благодарно сомкнул руки за её спиной: — Спасибо, Катюха. Надеюсь, так всё и будет. ***** Территория университета сегодня была полна смеха и радостных лиц. Еще за час до начала сюда стали стягиваться выпускники в окружении родителей и друзей. Кто-то устраивал родным экскурсию, гуляя и рассказывая подробности про самые запоминающиеся места. Кто-то фотографировался на фоне главного корпуса, но пока без диплома. Наверное, чтобы сделать потом коллаж «до и после». Девушки красовались в торжественных платьях самых разнообразных цветов, а парни шли в классических костюмах либо просто рубашках и брюках. По поводу соответствующего торжественности внешнего вида деканат напомнил им за последний месяц раз десять — вручение дипломов будет производить ректор и руководителям кафедры не хотелось упасть перед ним в грязь лицом. Что, в целом, было понимаемо. Не менее радостными выглядели родители выпускников. Нарядные, с букетами цветов в руках, наверняка припасенными до момента окончания церемонии. В таком же виде в красивейшем синем платье у входа в концертный зал Антон нашел и свою маму. Когда они с ребятами приехали, она уже стояла там с Позовыми и смеялась над шутками Диминого отца. Он наверняка веселил их любимыми анекдотами. Нервно одернув рукава пиджака, Антон обогнал друзей и направился к ней: — Мама. Майя Олеговна обернулась на его голос, и сама шагнула к нему, заключив в объятия: — Привет, сынок. Какой же ты у меня красивый! Ну, это прямо твой костюм действительно — так хорошо сидит на тебе. — Спасибо, — он поцеловал её в щеку и, отстранившись, тоже окинул её еще раз взглядом. — Ты тоже прекрасно выглядишь, мама. Самая красивая тут. — Спасибо, родной. Ну, как ты? Сильно волнуешься? — Ага. Очень. Если бы она только знала, о чём он переживал на самом деле. Куда приятнее было бы волноваться по тому же поводу, что и остальные выпускники, но пока что он не мог переключиться полностью. На всякий случай он окинул взглядом народ вокруг, но из знакомых выловил лишь лица некоторых одногруппников. И всё. Его здесь не было. — Ты какой-то сам не свой, — мама проследила за его блуждающим по толпе взглядом. — Кого-то потерял? — Да нет, просто смотрю кто пришёл. Она задумчиво сощурилась: — Ну, ладно. Ты, кстати, один? Её вопрос навряд ли подразумевал друзей. Те и так стояли рядом — только что подошли Катины родители, и теперь они с Позовыми крепко обнимались, а Серёжа побежал встречать своих с такси. Она имела ввиду того, с кем давно хотела познакомиться. Мысль о том, что Арсений может и не прийти, в очередной раз болезненно кольнула сердце, и он нахмурился: — Давай потом об этом, ладно? — Хорошо, как скажешь. Прости. Пойдем с ребятами поговорим, да? Включиться в общий разговор было не такой уж плохой идеей, и он развернулся вместе с ней к друзьям. Димины родители, не успев поздороваться с ним сразу, стали нахваливать его внешний вид и расспрашивать о настроении. У всех, как назло, был один и тот же вопрос — волновался ли он и как сильно. Естественно волновался. Только обо всём сразу. К счастью, зацикливаться на нём не стали и быстро переключились к обсуждению грядущей церемонии. Минут через десять к ним подошел Серёжа с мамой и двоюродной сестрой и еще какое-то время они все знакомились с ними по кругу. А потом подоспела с родителями ещё и Юля. Вокруг очень быстро стало шумно — толпа выпускников постепенно окружила здание университетского концертного зала. Словно почувствовав, что оставлять их на улице так долго грозит бедой, двери здания распахнулись и волонтеры, набранные из числа оставшихся на практику младших курсов, пригласили всех внутрь. Помещение в концертном зале было большим — с целым партером и амфитеатром. Первые ряды отвели для выпускников и преподавателей, а остальную часть зала отдали гостям, поставив волонтеров помогать им с рассадкой. Пока кто-то спешил сесть и занять места с наилучшим обзором, некоторые остались стоять у прохода, втягивая тянувшийся с улицы поток свежего воздуха. Внутри зала пока что было душновато. Оставалось надеяться, что вскоре сверху включат кондиционеры и к концу вручения они все тут не задохнутся. Майя Олеговна, перед тем как уйти, еще несколько раз попыталась Антона взбодрить. Он искренне старался казаться веселым и у него даже вроде бы получалось — улыбаться, откликаться на шутки. Хотя, судя по её пронзительному взгляду, как раз её провести не получилось. Когда родители пошли занимать места, они с друзьями и еще несколькими одногруппниками собрались в небольшой круг недалеко от прохода. Юля то и дело взволнованно потирала ладони и склоняла голову к Серёжиному плечу: — Капец я переживаю. Четыре года мы этот момент ждали, представляете? Хотя если так подумать, кажется, только вчера сюда пришли в первый раз. Помните, мы тут на втором этаже документы в приёмную комиссию подавали? — Точно, — Дима улыбнулся и бросил быстрый взгляд в потолок. — Мы еще тогда ничего тут не знали и всего боялись. Антон не сдержал ностальгической улыбки: да, так всё и было. Он прекрасно помнил тот день поминутно: свои круглые от удивления глаза, старшекурсников в приемной комиссии, которые старались вежливо отвечать на вопросы, но слегка над ними зелёными и глупыми посмеивались. Как его пугали учебные корпуса, и он плохо представлял, как проведёт в них четыре года. По итогу четыре прекрасных года. — Всем привет! — раздавший за их спинами женский голос заставил Антона непроизвольно вздрогнуть. Ира. Он, как и все разом, повернул к ней голову. Выглядела она хорошо — на ней было серебристое платье, по фасону чем-то напоминающее Катино. Волосы она завила крупными локонами, а высота её каблука, наверное, составляла сантиметров десять. Как минимум, выглядеть она стала почти одного с ним роста. Она скользнула по его лицу долгим и не самым довольным взглядом и быстро переключилась на остальных, став обнимать и заваливать комплиментами каждую из подруг. Антона эта её реакция даже взбодрила. А что, собственно, случилось? Почему она смотрела на него вдруг так? Еще более странным показался тот факт, что окружающие никак особо на это не отреагировали. Стоп. Может, она сказала всем, что они расстались? Решила отыграть историю обратно, так как в ней больше не было смысла. Но почему тогда не предупредила его? Он ведь должен был быть в курсе. Вопросов в голове у него прибавилось, и он хмуро взъерошил волосы. Это был не день, а какой-то долбаный квест. Но погрязнуть в этих мыслях он не успел — в дверях зала показалась знакомая макушка. Он никогда бы и ни за что не спутал её ни с чьей другой. Её обладатель шагнул вместе с прибывающими гостями в зал, осмотрелся по сторонам и, встретившись с ним взглядом, замер. А через секунду на его лице мелькнула виноватая улыбка. С сердца Антона разом спал тяжёлый груз. Он пришел. Пока Арсений уверенным шагом направлялся к ним, он смог внимательно его разглядеть. Белая рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, любимый черный костюм, уложенные мягкими завитками волосы. Чертовски красивый. Пока он шёл, то тоже не сводил с него взгляда. Кажется, уже через секунду после этого на лице у Антона расплылась ответная улыбка. Вот теперь он был счастлив и спокоен. Теперь на душе отлегло и можно было подумать о причине своего нахождения здесь и не чувствовать себя посторонним на своём же празднике. Как же важно ему было увидеть здесь того, кого он любил. Особенно после их ссоры. — Всем привет, — Арсений смущенно замахал им, подойдя сбоку, и друзья, только сейчас обратив на него внимание, радостно загудели. — О, Арсюха, привет, — Серёжа протянул ему руку. — Ты все-таки пришёл. — Как я мог пропустить вручение дипломов моим друзьям? Готов запечатлеть все моменты на память. Катя, Юля — вы выглядите шикарно! Девушки смущенно зарделись, Макар одобряюще закивал, а Света протянула ему руку, чтобы познакомиться. И всё бы ничего, и Антон бы так и продолжил на него довольно пялиться, пока комфорт их импровизированного кружка не нарушил голос Иры: — Мне кажется, или тут кто-то лишний. С лиц собравшихся моментально сползли улыбки. Антон сначала подвис, не очень понимая к чему это прозвучало. А потом встретился с ней взглядом. Кузнецова смотрела ему прямо в глаза и выглядела, мягко скажем, недовольной. Да нет — даже злой. — К чему ты это? Она пожала плечами: — Разве непонятно? — Ира… Давай не будем при всех. Её истерика здесь и сейчас была малопонятна, зато стало очевидно по какой причине она начала игнорировать его ещё перед защитой. Но что вдруг изменилось? Вроде же ничего. Почему она, зная об Арсении уже давно, именно сейчас так резко отреагировала на его появление? Арс не менее удивленно вытянулся в лице. Его улыбка сменилась озабоченностью, и Антон, заметив это и откинувшись в воспоминания двухдневной давности, понял, что не даст случившемуся повториться. Он не даст его в обиду. Не здесь. Не сейчас. Не когда-либо где-то еще. Ира надменно вздернула подбородок: — Нет будем. Дима очень громко и устало вздохнул. К их счастью, выпускники и гости вокруг были слишком увлечены рассадкой и разговорами, чтобы обратить на них внимание. Антон засунул руки в карманы брюк и посмотрел на бывшую девушку не менее уверенно, чем она: — Ира, у нас с тобой все кончено. За всё, что было, тебе спасибо, но давно пора идти разными путями. Ты еще обязательно встретишь своего человека и будешь счастлива. — А ты? — А я уже встретил. Сережа неловко закашлялся, пытаясь скрыть в кулаке улыбку. Ира же от его ответа явно опешила — покраснела, покрывшись вся пятнами, окинула недовольным взглядом и Арсения и его, и, резко развернувшись на каблуках, зашагала в сторону мест, где предположительно сидела её группа. Она сама захотела этого. Он дал шанс прекратить диалог. И плевать, что рядом стояли люди, не совсем посвященные в их перипетии. Плевать, что они разыгрывали историю воссоединения, от которой она сама по итогу зачем-то отказалась. Через час он выйдет отсюда с дипломом в руках и станет абсолютно свободным человеком. Пусть пишут и говорят что угодно. Проводив её взглядом, Антон обернулся к Арсению. Тот выглядел… шокированным? Растерянным даже. Оттянув ворот рубашки правой рукой, он сделал шаг назад и забегал глазами по залу: — Я это… Займу пойду место. Надо садиться. Он хотел было что-то ему сказать, но не успел: декан, взяв микрофон, начал всех поторапливать. Похоже, пока они разговаривали, действительно подоспело время. Дима подтолкнул его сзади в спину вперед к рядам и прошептал: — Шаст, красавчик. Антон еще несколько раз оглянулся назад, провожая взглядом Арсения, и, только убедившись, что он сел, переключился после на поиски их группы. Ладно. Они поговорят чуть позже. Всё равно лучше делать это не здесь. Никто из друзей их диалог с Ирой больше не прокомментировал, но Антон заметил проскользнувшее в их глазах понимание. Даже у Светы, которой эта история касалась меньше всего. Или уже да…? Протиснувшись сквозь таких же как они ищущих свои места выпускников, они с парнями и Катей нашли и сели на свой ряд, а Юля ушла на два ряда вперёд. Пока на сцене заканчивали с установкой микрофонов и светом, Антон быстро достал из кармана пиджака телефон — может, стоило написать Арсу? Их с Ирой диалог его, показалось, удивил. Или что это вообще была за реакция? Но стоило ему открыть их чат, как все подобные сомнения улетучились. Теперь кислород понадобился уже ему, и он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и часто заморгал глазами. На экране их с Арсением диалога от того горело одно короткое, но, пожалуй, самое важное за эти месяцы сообщение. «Я тебя люблю». Он тут же оглянулся, попытавшись найти его. К счастью, тот был достаточно высоким, чтобы даже на задних рядах на голову возвышаться над остальными. Через секунду они пересеклись взглядами. И Антон не сдержал улыбки. Арс сказал, что любит его. Впервые. Охринеть. Да, сообщением, но теперь казалось, что и услышать их вживую ему удастся скоро. Спустя столько месяцев у него наконец-то получилось сделать то, за что он так долго боролся с внутренними демонами. Он так гордился им. И любил. — Ты чего как ёлка светишься? — Дима, сидя справа, тронул его за плечо. Антон развернулся обратно лицом в зал и протянул ему телефон с открытым в нём диалогом: — Ты же помнишь про…? Он сказал мне это. Впервые. Прямо сейчас. Их шёпот привлек внимание Серёжи, и он тоже вытянул голову, вглядевшись вместе с Позом в экран телефона. А потом заулыбался не менее довольно: — Нихрена себе. Он мне говорил про… Ну, эту свою проблему. Я тебя поздравляю. — Присоединяюсь, — Дима с улыбкой вернул ему телефон и потрепал по голове. — Круто. Видишь, я же говорил вчера, что всё хорошо будет? Эх, надо было всё-таки развести тебя на косарь. Так, всё, все довольны, кислых лиц ни у кого нет. Давайте со спокойной душой дождёмся своих дипломов и свалим отсюда как можно подальше. В зале почти сразу раздались первые нотки вступительной торжественной мелодии и все собравшиеся выжидающе затихли. Антон наконец-то выдохнул и в полной мере вместе со всеми погрузился в происходящее — даже почувствовал, как где-то внутри в нём зародилось предвкушение. Ведущими церемонии стали третьекурсники, которых он хорошо знал. Со вступительной благодарственной речью перед всеми выступил ректор вуза — обратился сначала к ним, а потом и родителям. Им даже показали небольшой трогательный фильм, собранный из кадров университетской жизни их кафедры. Несколько раз на снимках он нашёл там их, и они все вместе посмеялись — с посвящения на первом курсе, каких-то квестов и с фотографий с занятий. Всё-таки в этих стенах прошло так много всего. Однажды он будет вспоминать студенческие годы с теплотой. Потом представили подарочный танцевальный номер от творческого коллектива, а уже после началась долгая и торжественная церемония вручения. На сцене появились представили кафедры, к стойке принесли их сложенные друг на дружку стопкой дипломы, и все группы начали вызывать по очереди. Их была первой, и они стройным рядом медленно потянулись к сцене. Антон только в этот момент заметил, что у него от волнения привычно взмокли ладони. Пока вставал, он незаметно вытер их о полы пиджака — всё-таки предстояло пожимать руку декану и не хотелось запомниться ему напоследок таким конфузом. Вызывали на сцену всех быстро и по алфавиту. Он был в самом конце, перед Стасом. Чем быстрее приближалась по списку его фамилия, тем сильнее у него колотилось сердце. Неужели вот прямо всё? Это реальность, а не чья-то большая шутка? Перед выходом друзей ему получилось успеть достать из кармана телефон и щелкнуть их на память. Забрав свой выстраданный в прямом смысле диплом, Серёжа показал всем со сцены «козу», чем вызвал в зале волну смеха. Даже тут он оставался собой. — Шастун Антон Андреевич. Когда прозвучала его фамилия, прежде чем шагнуть на сцену, Антон набрал в грудь побольше воздуха. Где-то в приглашенной полутьме зала среди прочих других людей сидела его мама. Он успел найти её взглядом после того, как пожав протянутую деканом руку и забрав свой диплом, позировал пару секунд вместе с тем для фотографа. Она снимала всё на телефон и смахивала с глаз слёзы. Всё это было благодаря ей. Её поддержке, вере в него, желанию помочь с будущим. Даже несмотря на то, что в какой-то момент он понял — эта специализация не для него. Но помимо корочки он получил здесь много чего другого — воспоминания, друзей, опыт. Что-то куда более бесценное и то, что точно пригодится в жизни. Уходя со сцены, он помахал ей дипломом. Этого он никогда не забудет. ***** После окончания торжественной части предоставленный университетом фотограф попросил все группы в полном составе задержаться у сцены для памятного снимка Он приглашал всех по очереди — фотографии должны были после пойти в университетский альбом. Когда подошла их очередь, они справились минут за пять, спустились обратно в зал, и тогда Антон начал выискивать в толпе маму и Арсения. Часть родителей и выпускников уже покинули здание и вышли на улицу. Кто-то обнимался напоследок с преподавателями. Притормозив, с той же целью он поймал в проходе своего дипломного руководителя: — Спасибо вам за всё, Александр Владимирович — пары с вами были самыми интересными. И отдельно за дипломную работу — если бы не вы, не представляю сколько бы я мучался. Мужчина довольно разулыбался и пожал ему протянутую руку: — Спасибо, Антон. А мне было приятно с тобой работать. Ты парень толковый — у тебя всё обязательно получится. Кстати. Помнишь, я тебе визитку давал? Ты же не звонил туда? И вот опять. Да что же с ней было не так-то…? Антон нахмурился: — Нет… — Отлично. И не звони. Не спрашивай почему — оно тебе просто не нужно. Александр Владимирович похлопал его по плечу на прощание и растворился в толпе, подхваченный для разговора уже кем-то другим. Он же встряхнул головой, отгоняя подальше дурные мысли — больше к этой теме возвращаться не стоило. Её просто не было и всё. Зато был Арс, которого надо было найти. И мама. И как-то… Он пока не понимал в каком порядке лучше всё сделать. Сейчас? Вечером? Перед её отъездом? Пока просто познакомить их, а уже после поговорить начистоту выглядело наилучшим вариантом. Внутри зала он никого из них так и не нашёл и вышел вместе с Димой в потоке других выпускников на улицу. Солнце непривычно резко ударило в глаза после приглушенной подсветки зала, и он на секунду зажмурился, привыкая к яркому дневному свету. По прогнозу на вечер обещали дождь, но пока что город радовал их хорошей погодой. Проморгавшись, он снова огляделся и вдруг застыл. Искать важных ему людей по отдельности не пришлось — мама стояла недалеко от входа и с улыбкой о чем-то разговаривала с Арсением. Антон почувствовал, как у него за секунду взмокла под пиджаком спина. А как… Они же не знакомы? Сжав крепче в руках корочку диплома, он направился к ним. Арс заметил его приближение боковым зрением, а мама обернулась секундой позже: — А вот и мой выпускник. Можно тебя обнять? Он растерянно кивнул и чуть согнулся, подставив ей щёку для поцелуя: — Мам, а что ты тут делаешь? — Разговариваю. Раз ты не хотел так долго меня знакомить, то пришлось всё взять в свои руки. Если бы нужно было представить момент, в котором весь окружающий мир по какой-то причине рухнет, то Антон бы назвал этот. Именно так внутри ощущался её ответ. Он будто бы провалился в земельный пролом и теперь летел куда-то вниз на космической скорости, не понимая ни что говорить, ни что чувствовать. Он перевёл взгляд на Арсения, но тот отреагировал не менее удивленно: — Я не… — Значит я всё правильно поняла. Мама не дала ему опомниться — взяла за руку и улыбнулась: — Ты же это от меня скрывал? Я столько всего передумала за эти месяцы, если честно. И хорошего, и плохого. Думала, что ты от меня скрываешь. Просто ты всегда всем делился — про ваши отношения с Ирой. И тут вдруг перестал. Не то чтобы это плохо, хорошо — ты же взрослый. Но это так на тебя было не похоже. А потом Димка со своим советом натолкнул меня на мысль, что что-то не так. Я до последнего сомневалась, и только тут убедилась. — Но как? — Антон поджал губы, взглянул на Арсения, всё ещё пока, не понимая, что происходит. Майя Олеговна тоже на секунду обернулась к нему и хитро улыбнулась: — Я следила за тобой. Ты был таким нервным со вчерашнего вечера. И сегодня сначала тоже. А потом изменился. Я у тебя не детектив, но два плюс два сложить могу. Вот, пока ты был занят, взяла на себя инициативу. Если бы она передвинула свою руку на его запястье повыше, то почувствовала бы как сильно у него фигачил пульс. — Ии-и… Всё нормально? — Конечно. — А как же «хочу понянчить внуков», «красивую тебе жену» и всё остальное? Это всё не шутки, мама, и… Его голос в конце дрогнул. Мама же посмотрела на него уже сочувствующим взглядом: — Сынок, это всё, конечно, хорошо, но мой ребенок — ты. А для меня важнее всего видеть твои счастливые глаза. Я их сегодня у тебя увидела. Не буду врать, что мне легко дался к принятию этот вариант, но и думала я недолго. Это твоя жизнь и я хочу, чтобы ты был в ней счастлив. А внуков вон, Позовых понянчим. Будет Димке больше бабушек — он все равно мне с детства как второй сын. К концу речи она опять повеселела. Антон же ощутил подкатившие к глазам слёзы и поспешно обнял её, скрывая от всех покрасневшее лицо: — Спасибо, мама. Я так боялся тебе рассказать. — Никогда не бойся меня — я же твоя мама, — она принялась успокаивающе поглаживать его по спине, и на секунду обернулась назад к Арсению: — Ну, правда он у меня замечательный? Антон не видел, но услышал ответ: — Самый лучший. На него так много всего навалилось сразу. Настолько разных, непохожих друг на друга эмоций, что он не выдержал. Всё то, чего он до жути боялся и чем накручивал себя за последнюю неделю, не сбылось. Наоборот, обернулось совершенно противоположным исходом. Лучшим из возможных. Отпустив наконец-то маму, он выпрямился и переглянулся с Арсением. На лице того вокруг глаз проступили лучики-морщинки. Он тоже сбросил этот груз с плеч вместе с ним. Верил в него, даже когда временами сомневался в себе. Майя Олеговна вскинула руку и важно указала на них обоих по очереди: — Вы же приедете в гости в Воронеж? Антон, надо показать наш родной город обязательно. Съездим на природу — у нас там знаешь, Арсений, как красиво? Для бабушки что-нибудь придумаем, чтобы её не шокировать. Идея привезти Арса домой выглядела заманчиво. Тем более, они с ним и так обсуждали идею совместного отдыха. А здесь готовый вариант. Конечно же, если он согласится. От одной только мысли провести его по улицам города, в котором родился, внутри Антона что-то волнительно затрепетало. Для него это много бы значило. — Кстати, а вы на несколько же дней здесь, да? — Арс на мгновение нахмурился. — Придёте ко мне на спектакль послезавтра? Майя Олеговна восхищенно ахнула: — В театр? Арсений, ты там работаешь? Антон улыбнулся: — Да, мама. Арсений — артист театра. — Ого! Какая прекрасная профессия. Я тысячу лет не была в театре, хотя очень люблю. Если есть такая возможность и сын согласится отвести меня, то я с удовольствием. — Конечно, мама. Мы сходим. — Вот и отлично, — Арсений довольно подмигнул ему и указал куда-то за его спину, заставив оглянуться: — Тебя, кажется, заждались. Он так переволновался из-за разговора, что только сейчас вспомнил, что они вообще-то продолжали стоять на улице далеко не одни. Вокруг все ещё болтали выпускники, не спеша расходиться. Кто-то фотографировался на память с преподавателями, а некоторые вытирали проступившие слезы и прощались друг с другом. У скамеек, куда показывал Арс, стояли их друзья — Дима с Серёжей, Макар, и Катя с Юлей. И, судя по их довольным лицам, наблюдали за развернувшейся между ними здесь сценой с самого начала. Дима даже показал выставленный вверх большой палец, а Катя замахала им: — Антон, пошли фоткаться! Мама заботливо подтолкнула его вперёд: — Иди действительно, а то, что мы тут развели сырость. Ещё успеем наговориться. А мы с Арсением за вами, да? Арс в два шага подскочил к ним и позволил его маме обхватить себя за локоть: — Конечно, я сопровожу. Она смущенно заулыбалась, приняла предложение, и с полушепотом подмигнула Антону напоследок: — Джентльмен. У моего сына очень хороший вкус. Вот была бы я моложе… — Мааам. ***** С официального празднования вечером Антон решил сбежать. Они прогулялись с одногруппниками по городу, весело провели время, пока родители гуляли где-то рядом, наслаждаясь, как и они удачно выпадшей на их долю погодой. Но вот ресторан его уже не интересовал. Куда больше он хотел остаться с Арсением наедине. Тот был весь день рядом — сначала сопровождал его маму, а потом, когда родители попрощались с ними до завтра и поехали, по их словам, самостоятельно отмечать выпуск детей, присоединился к их прогулке. И на протяжении всего этого времени он видел в его глазах тоже самое желание, что и у себя. Им надо было поговорить. О том, что случилось два дня назад для начала. О разговоре с мамой, планах на лето, переезде. Обо всём. Поэтому, когда одногруппники дружной компанией выдвинулись в сторону ресторана, он попрощался с ними, пообещав быть завтра на втором неофициальном праздничном дне — на шашлыках за городом. За машиной они вернулись к университету. Уже в салоне, переглянувшись с ним, Арс по привычке взял его за руку: — Поговорим уже дома, да? — Да, лучше дома. Тишина в машине между ними в этот раз не напрягала. Антон, наоборот, с большим энтузиазмом наслаждался поездкой, прекрасно понимая, что им много чего предстоит обсудить. Минут через тридцать они заехали во двор и поставили машину под подъездом — там как раз осталось последнее свободное место. В лифте на него вдруг нахлынули воспоминания — с дня рождения Арсения. Как он вёз его пьяного домой, а тот практически во сне признался ему в любви. Тогда это было больше глупостью в пьяном бреду, и он не давал отчёт своим словам. Он их даже не вспомнил. Теперь же стоял напротив него в лифте и смотрел вполне себе осознанным взглядом, внутри которого бушевал океан эмоций. Он видел, как они плескались в глубине его глаз, менялись и понимал, что у самого отражалось нечто похожее. Уже в квартире, запустив его первым, он щёлкнул за ними дверным замком: — Будешь что-нибудь? Есть? Пить? Воды, газировки, — он стянул кроссовки и первым делом направился на кухню к холодильнику. Антон тоже разулся: — Давай газировки. Пока тот возился на кухне, он сходил помыл руки, зашёл в гостиную и включил только одну из двух ламп — ту, что была ближе к окну. А затем стянул пиджак и, бросив его на диван, решил лечь на пол в чём был. Этот день выжал из него все силы, а прохлада пола приятно расслабляла. Он закатал рукава рубашки и уставился в потолок. Всё, что сегодня случилось, прошло хорошо. Нет, чёрт. Лучше, чем он ожидал даже в самых смелых своих фантазиях. Все его страшные варианты не сбылись — мама на удивление легко приняла его каминг-аут, кажется, навсегда закрылась история с Ирой, а Арсений находился весь день рядом. Господи, он ведь реально сказал, что любит его. Впервые. Антон всегда говорил, что поступки для него важнее слов, и ему не обязательно слышать признание в любви. От отсутствия того сила его собственных чувств никак не менялась. Но прочитав то сегодня, фактически сказанное напрямую, понял, что настолько сильных чувств разом ещё не испытывал. Ему всё-таки было нужно это услышать. Наверное, как и любому другому человеку. Чтобы не допустить червячку сомнений вырасти внутри. Теперь он прекрасно это понимал. — Удобно, — Арсений появился в гостиной с ухмылкой на лице и двумя стаканами лимонада в руках. Отставив их на журнальный столик, он тоже снял пиджак, бросив рядом с его. Аккуратно опустился на пол, лёг рядом и повернул к нему голову: — Привет. — Привет. Впервые за день они оказались так близко — в сантиметрах десяти-пятнадцати. Захотелось дотронуться до его лица — провести пальцем по уходящем по шее родинкам. Но Арсений очевидно настраивался на разговор, и Антон сдержал себя в руках. Приподнялся за бокалом с лимонадом, чтобы сделать глоток, когда тот заговорил: — Прости меня за наш последний разговор, пожалуйста. Это было чересчур. Когда ты ушёл, я сам себя понять не мог. Оно просто… шло изнутри меня. Я плохо соображал, что говорил. Да и не понял бы, наверное — пришлось вчера звонить Светлане Викторовне, чтобы сначала разобраться с собой, прежде чем тебя увидеть. Антон отставил стакан на столик и лёг обратно: — И что она сказала? — Если коротко, то моя психика решила устроить повторение травмы и оставить меня одного — то есть, выгнать тебя. Это такой у неё прикол — попытаться исправить исход предыдущей ситуации, создав новую. Я же уже говорил, что боюсь потерять тебя, помнишь? Вот. Причем раньше у меня таких мыслей не было, или я их не осознавал, но… В общем, мы точно вернемся с ней к теме развода, но пока что я не хочу больше с тобой ссориться. Прости меня еще раз, пожалуйста. — Арс, — Антон нащупал его теплую ладонь рядом и крепко сжал. — Ты меня тоже прости, ладно? Я был не прав. Перенервничал за неделю и не поделился с тобой. Еще и наговорил фигни. Я не должен был так делать. — Мы оба хороши, да? — Ага. Может, поэтому и встречаемся? Арсений засмеялся, окутывая его с головы до ног своим бархатистым смехом. А потом посерьёзнел: — Я люблю тебя. Сколько же времени я хотел тебе это сказать, ты не представляешь. — И я тебя, — Антон поднес их сцепленные руки к губам и поцеловал. — И что же такого случилось, что у тебя получилось? — Не поверишь — ты. — Я? — Твой разговор с Ирой. Во-первых, это было странно в целом, но дело в другом. Ты сказал при всех окружающих, что уже встретил своего человека. Я не знаю как, но это сработало. Что-то в тот момент во мне включилось. Даже не знаю, как это нормально описать, просто… Чувств вдруг стало так много, что я понял, что готов сказать тебе это. И хочу. Ситуация с Ирой сложилась страннее некуда. Но он сделал всё, чтобы поставить между ними как можно более жирную точку. И на этот раз стопроцентную. Хотя что именно её так задело всё ещё оставалось загадкой. Но это уже было не так важно. — Я действительно тебя встретил. И ты мне нужен, Арс. Готов повторять тебе это каждый день или высечь в доказательство себе на лбу. — Ну, не, на лоб не надо. Мне он нравится такой какой есть. Антон обиженно надул губы, но долго не выдержал: рассмеялся, еще раз поцеловал их сцепленные вместе ладони. И уставился в потолок над головой: — Знаешь, я ведь ещё год назад думал, что счастье — это жениться, завести детей, взять квартиру в ипотеку, работать в столице где-нибудь в престижном офисе с опенспейсом и кофемашиной. А теперь лежу здесь, с тобой, на полу твоей квартиры, на руках — диплом, впереди — непонятно что, но я чувствую себя по-настоящему счастливым. Самым счастливым. — Правда? — Арсений подал робкий голос, продолжая разглядывать его профиль. — Правда. Кстати, — ему в голову вдруг пришла безумная мысль и он развернулся к нему с загадочной улыбкой. — Помнишь, наш разговор в подворотне у кафешки? Когда я спросил тебя об ориентации. Ты мне рассказывал пояснение к твоему монологу. Сможешь повторить его сейчас? Арсений нахмурился, не понимая, к чему он клонит, но кивнул. Перехватил его ладонь, раскрыв её в своей и принялся вести по ней пальцем и повторять ту речь почти слово в слово: — Основная роль в осязании у человека принадлежит тактильным ощущениям — банальным прикосновениям или давлению. Самая высокая чувствительность — на кончике языка и пальцах руки. Здесь есть рецепторы, которые передают нашему мозгу нужные сигналы и тут же отключаются. Поэтому говорят, что ощущения на кончиках пальцев самые верные. Что ты сейчас чувствуешь? Антон осторожно выдохнул, всё это время ожидая именного этого момента: — Любовь. Вот такой путь они прошли. От нервозности и страха где-то в темноте переулка до всеобъемлющей любви, которая затапливала внутри все органы и иногда даже заставляла забывать, как дышать. Его ответ вызвал ту реакцию, какую он и хотел — Арсений покраснел, смущенно заулыбавшись. Оттягивать больше было некуда и он потянулся к нему, плотно прижавшись к его тёплым губам своими. Казалось, он не целовал его вечность. Осторожно прикоснувшись к его лицу ладонями, Антон провел большими пальцами по щекам, вызвав вместе с углубившимся поцелуем стон удовольствия. Но очень быстро Арсений отстранился: — Подожди-подожди. У меня кое-что для тебя есть. Я хочу тебе это сейчас отдать. Он поднялся с пола и зачем-то потянулся к своему пиджаку. А через секунду вытащил что-то из внутреннего кармана. Опустившись обратно на пол к нему, он раскрыл ладонь, в которой оказалась спрятана небольшая чёрная коробочка квадратной формы: — Открой. Антон затаил дыхание и приподнялся. Это… подарок? Тяжело сглотнув, он взял её в руки и поддел крышку указательным пальцем. И ахнул: внутри лежало два почти идентичных перстня. Они были выполнены из серебра, по бокам у них растягивался витиеватый узор, а в центре находился большой камень, к которому и сводился весь рисунок. В нём как раз и крылось единственное различие — на одном перстне тот был голубым, а на другом зелёным. Он поднял на Арсения ошеломлённый взгляд: — Это… Нам? Арс внимательно кивнул: — Я долго думал, что тебе подарить на выпускной. Хотел, чтобы подарок был не бесполезным и напоминал обо мне. И вдруг подумал, что… Ну, знаешь. Для тебя начинается новый путь. И не очень понятно, что будет дальше — обещать долго и счастливо наверняка я никогда не смогу, чему наша последняя ссора подтверждение. Но я хочу быть с тобой рядом, даже когда нас будут разделять расстояния. Даже таким напоминанием. И я эгоистично сделал себе такое же. Надеюсь, ты не против. Кольца выглядели потрясающе. Вытащив тот, что с голубым камнем — вроде это был сапфир, Антон надел его на палец. Село как влитое. — Они такие красивые, — он восторженно оглядел его со всех сторон. — Я не против. Спасибо тебе. Это самый романтичный подарок, который мне когда-либо делали. Это… Это очень много значит для меня. Он провел пальцем по камню, наблюдая, как тот переливается в темноте. Он совсем не разбирался в их названиях, и уже тем более в ценности, но выглядело оно чудесно. И то, что Арс сделал себе точно такое же уже с цветом его глаз… Это было очень громко. Слишком. — Я надену его уже завтра, — он снял его, убрал осторожно обратно в коробочку и отложил на журнальный столик. — А сейчас еще сильнее хочу вернуться к тому, на чём мы закончили. Можно? Он вопросительно приподнял бровь, дожидаясь согласия, а когда его получил, навис над ним сверху, снова целуя. В этот раз поцелуй вышел более настойчивым. Арс притянул его ближе к себе, положив ладони ему на затылок. Его же самого понесло — вся любовь, аккумулировавшаяся в нём все это время, и приумноженная сегодня еще на несколько десятков, попросилась на выход. Правой ладонью он вытащил полы рубашки Арсения из-под брюк и коснулся ею чётко прослеживаемого контура рёбер. Скользнул языком ему в рот и почти сразу выбил из него удовлетворённый стон. Они остервенело сцепились языками, покусывая губы друг друга, посасывая, с таким желанием, будто дорвались до встречи впервые. Где-то внутри Антона загорелся предупреждающий сигнал «стоп», и он нехотя отстранился, понимая, что все это время находился сверху: — Подожди. Прости — я что-то увлёкся и перегнул палку. Можем… — Продолжай. Полный мольбы взгляд Арсения ввел его в ступор. Он подозрительно нахмурился, не будучи уверенным, что расслышал правильно: — Продолжай в смысле…? — То, что ты делал. Пожалуйста. — Ты уверен? — Абсолютно. Более чем когда-либо. Я готов. И ты тоже. Антон неловко оттянул ткань брюк со скрытым под ним стояком. Он очень сильно этого хотел. Настолько, что, когда Арсений произнёс это вслух, даже неконтролируемо рыкнул. — Тогда пойдём в комнату, — поднявшись с пола, он подал Арсу руку. Уже в комнате, Арсений первым взобрался на кровать, расстегивая попутно пуговицы рубашки. Всё это время он не сводил с него выжидающего взгляда. Он же парализовано застыл на месте. В голове вдруг резко смешалось всё — желание, страх, волнение. Наверное, эта заминка была так заметна на его лице, что Арсений протянул к нему руки: — Ты чего? Иди сюда. — Не знаю, — он взобрался на кровать и подполз к нему, осторожно целуя. — Просто я не хочу сделать тебе больно. Это же мой первый раз и вдруг я… — Ты всё знаешь. И я тебе доверяю, Антон. Как никому другому в этом мире. «Я тебе доверяю». Во-первых, он был прав, а во-вторых, эта фраза подействовала на него не хуже его собственной сегодня днём. Доверие было одной из ключевых проблем, которая терзала его уже больше года. А сейчас он готов был безоговорочно ввериться в его руки. Он просто не мог его подвести. Улыбнувшись, Антон накрыл его губы своими и принялся расстегивать оставшиеся пуговицы на его рубашке. Арсений откинулся обратно на кровать и со стоном запустил ладони в волосы у него на затылке, прижимая к себе. То, на чём они остановились в гостиной, встрепенулось с новой силой. Антон хотел подарить ему сразу всё — и любовь, и заботу, которые все эти месяцы буквально разрывали его всего изнутри. Всё то, чего Арсений так заслуживал. Антон покрывал поцелуями без разбора каждый сантиметр его тела, лаская и чувствуя, как расслабляются его мышцы. В какой-то момент они оба избавились от брюк, и наконец-то оказались вместе кожа к коже. Арсений требовательно направил его за макушку с поцелуями ниже и застонал, когда он коснулся языком внутренней части его бедра. Дёрнулся ему рефлекторно встречу, и у Антона на секунду даже закружилась голова. Он так вкусно дурманяще пах. Своим тонким, природным запахом, не похожим ни на один другой. — У меня в тумбочке смазка и презервативы, — Арсений приподнялся на локтях, чтобы поймать его взгляд. — Только… Тебе надо будет со мной повозиться. — Хорошо, — он подтянулся к нему, мокро поцеловал в губы и залез рукой в тумбочку. — Я буду аккуратен. Всё необходимое нашлось в верхнем ящике. Отложив презерватив в сторону, Антон присел перед его разведенными ногами, поцеловал в правую коленку и открыл бутылёк со смазкой. Последнее, что им сейчас было нужно — торопиться. Только не в первый раз и не тогда, когда любое неправильное действие могло причинить Арсению боль. Прохладное содержимое очень быстро согрелось в его руках, и он аккуратно и медленно ввёл первый палец. Арс раскрыл губы в немом стоне и откинулся обратно на подушки. Всё то время, пока Антон растягивал его, думал о том, как остаться нежным и не сойтись с ума самому. Как не поддаться ощущению жара внутри него и не сорваться. Было так хорошо — чувствовать его так. Попутно целовать и успокаивающе поглаживать по низу живота. Он был здесь с ним и не собирался делать ему больно. Арсений метался по кровати, сжимая зубы и вцепляясь изо всех сил в простыню под собой. Он мял, сжимал, отпускал, и снова хватался за неё, не зная куда себя деть, пока он добавлял в него сначала второй палец, а потом и третий. Последний вошёл уже легко. — Антон… Пожалуйста. — Еще немного. Сейчас. Когда он, разведя пальцы внутри, коснулся чувствительного комочка нервов, Арсений резко выгнулся в спине и застонал. Вот оно. То, что было нужно. Антон потянулся второй свободной рукой за презервативом и быстро раскатал его по члену. Добавил на всякий случай побольше смазки и, подтянувшись к лицу Арсения, поцеловал его: — Сейчас. — Давай, Антон. Пожалуйста. Он на мгновение прикрыл глаза, выдохнул, и впервые толкнулся в него. Медленно. Входя по сантиметру. Из собственной грудной клетки будто разом вышибли весь воздух, и он с трудом протянул: — Ты в порядке, Арс? — Боже, да. Лицо Арсения, покрасневшее и возбужденное, давно покрылось испариной, и Антон, остановившись на какое-то время, чтобы тот привык к нему внутри, покрыл его лицо мелкими поцелуями. Затем вышел из него, повторил всё еще раз, на этот раз заставив его плотнее прижаться спиной к кровати и зайдя еще глубже. Ничего более потрясающего чем в этот момент он еще не ощущал. То, как плотно Арсений сжимался вокруг его члена, сводило его с ума. Это было совершенно иначе, чувствовать его вот так, и одновременно разбивало его сердце на миллионы кусочков. Он так сильно его любил. — Дыши, — он поцеловал его в висок, продолжив потихоньку набирать темп. — Ты потрясающий. Даже не представляешь какой ты красивый. Арсений громко выдохнул и, проведя ладонями по его пояснице, притянул еще ближе к себе — между ними не осталось больше ни одного лишнего миллиметра: — Ты можешь ускориться, Антон. — Ты… уверен? — Да. Я же люблю тебя. Он точно понимал чего хотел и что говорил. А Антон — что не мог ему отказать. Уперев руки по обе стороны от него, он ускорил толчки. Арсений приподнялся, чтобы поцеловать его — требовательно, настойчиво, покусывая зубами нижнюю губу. А потом с еще более громкими стонами откинулся обратно на подушки. Антон перехватил его за руку и переплёл их пальцы. Вместе как одно целое. Он никогда не отпустит его, только если тот не захочет сам. Не только здесь и сейчас — вообще. Второй рукой он потянулся к его члену. Совсем скоро Арсений выгнулся под ним и мелко взволнованно задрожал: — Я уже сейчас… — Кончай, Арс, давай, — он жадно припал к его губам и через несколько секунд почувствовал, как тот содрогнулся в оргазме и кончил ему прямо в руку. Перейдя с поцелуями на его лицо, щеки, шею, он перестал сдерживать себя и еще через пару толчков кончил сам, не сдерживая громких стонов. Горячие руки прижал его к груди и принялись аккуратно поглаживать. Мир теперь точно перестал быть таким как прежде. Пошевелиться прямо сейчас не было сил, и Антон, выйдя из него, приподнял голову, поймав взгляд Арсения. Улыбчивый и довольный. — Ты как? — Прекрасно, — Арс запустил ладонь ему в волосы и начал их лениво перебирать. — Даже больше, чем прекрасно. Это… Такого у меня еще не было. Правда. А ты как? Антон на мгновение прикрыл глаза, попытавшись прислушаться к своему телу: — Хорошо. Тебе правда понравилось? Я не сделал ничего… Арсений приложил палец к его губам: — Правда. Ни о чем плохом я не думал. Мы написали новые воспоминания. Хорошие. Надеюсь, теперь будут только они. Сердце Антона на секунду предательски защемило, и он поцеловал его, едва дотянувшись до губ: — Так и будет. ***** Антон проснулся утром от противного звука воющей за окном сигнализации. Через минуту, правда, та замолчала — наверное, проснулся владелец машины. А вот ему больше не спалось: всё его внимание с пробуждением обратилось к человеку рядом. Арсений спал на животе, правую руку вытянув возле себя, а левую положив ему на грудь. Таким умиротворенным он его не видел давно. Таким счастливым рядом с ним он себя сам ещё не чувствовал. То, что произошло между ними вчера, было потрясающе. Он и предполагать не мог, что вчерашний день закончится их близостью. Его ещё днем в приятном смысле оглушило признание в любви, а вечером Арсений взял и вдруг отдал ему всего себя. Доверился впервые. Если вчера Антону в процессе было немного страшно — в роли актива он был впервые, то сегодня воспоминания пробуждали в нём новую волну желания. Он хотел его. Снова. То, что произошло вчера, и на десятую долю не походило на его фантазии. Арсений был таким чувственным. Податливым и открытым. Он отзывался на каждое его прикосновение, поцелуй, и звучал так сладко, что от одного этого у него вчера чуть не отъехала крыша. Они оказались в ролях, принесших им обоим удовольствие. Вытянув руку, он провел кончиками пальцев по его плечу и ощутил знакомое тепло его тела. Арсения хотелось трогать примерно всегда. Теперь, когда им уже точно ничего не мешало, он хотел обнимать его, ласкать, целовать, вылизывать. Каждую мышцу, каждый сантиметр его тела. Его задумчивые прикосновения Арса все-таки разбудили. — Доброе утро, — он пронаблюдал за тем, как тот сонно потянулся, и улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? Антон искренне переживал, что мог сделать ему вчера больно, хотя вроде бы не уловил на это даже и намёка. Он старался быть максимально нежным и внимательным с ним — прислушивался к нему и знакам его тела. Арсений с улыбкой зевнул в подушку: — Доброе. Прекрасно. Непривычно забытое ощущение, но мне нравится. А ты? — Потрясающе. Тебе…? — Это стоило того, чтобы ждать. Правда. Мне еще никогда не было так хорошо. Антон сам себе напоминал сейчас желе — такое же сладкое сахарное и поддающееся воздействию извне. Растёкшееся влюбленной лужицей по кровати. Он почувствовал, как от улыбки на его лице затрещали мышцы — таким счастливым как в последние сутки он давно себя не помнил. Склонившись над лицом Арса, он прижался к его губам: — Я рад. Облажаться было страшно. Сейчас, уже на утро со свежей головой, он мог адекватно проанализировать новый для себя опыт. И сказать, что ему однозначно понравилось. Понравилось брать на себя контроль, видеть Арсения, такого открытого и разнеженного. Слышать его. Боже, это было особенно прекрасно. — Почти отличник? Я помню, — Арсений обхватил пальцами его лицо и нежно провел по нему указательными пальцами, поглаживая. — Кстати, мы еще не опаздываем на шашлыки? Точно. Одногруппники. Антон откинулся обратно на свою половину кровати, потянулся за телефоном, оставшимся лежать в груде одежды на полу и, вытянув его из кармана брюк, с зевком взглянул на экран: — Только десять. Еще пара часиков в запасе у нас есть. Думаю, они после ресторана сами ещё не все проснулись. — Не жалеешь, что не пошёл? Он повернул к Арсению голову, заметив вопросительно приподнятую у него в ухмылке бровь: — Издеваешься? — Если только немножко. — Значит так, да? — он приподнялся на локте и, забравшись левой рукой к нему под одеяло, накрыл ладонью его уже напряжённый член. — Может, тогда поговорим по-другому? ***** Через два часа, два оргазма и один душ, идти в который было принято по отдельности, чтобы там не застрять, они начали собираться в дорогу. Пока Арсений взял на себя завтрак, Антон созвонился с мамой — как оказалось, они с Димиными родителями еще в девять утра уехали гулять в Петергоф, — а потом сел разбирать чат группы. Фотографий и видео со вчерашнего вечера было очень много. Танцы, видео с конкурсов, фотографии с бокалами и смешными довольными лицами сидевших за столом. Кто-то, судя по всему, пришёл с родителями. Он точно нашёл на снимках Серёжину маму, а вот его собственная с Димиными родителями от ужина отказалась еще во время планирования вечера. И, как оказалось, хорошо. Он бы не смог оставить её там одну. На паре видео он заметил и Иру. Уже не такую злую, судя по лицу, и даже, похоже, выпившую. Мама, кстати, не сказала про неё вчера ни слова, хотя прекрасно её видела. Забавно, но их отношения начались почти параллельно с учёбой, и также почти параллельно закончились. Жизненный этап, который он когда-то будет вспоминать как интересное приключение. Потому что и было всякое, и закончилось всё с элементами драмы. По каким-то странным причинам. — Завтрак готов, — Арсений подал голос с кухни, и он поднялся с кровати, натянув на себя вытащенные из шкафа первые попавшиеся и уже непонятно кого из них шорты. Ходить в одних трусах было не лучшей затеей — они тогда точно опоздают на сбор. На кухне пахло горячими тостами и кофе. Явно пребывая в хорошем расположении духа, Арс даже заморочился с сервировкой — успел накрыть стол, пока он просматривал сообщения. Последним на стол рядом с кружкой ему лёг молочный ломтик, и Антон поднял на него счастливый взгляд: — Ты меня так сегодня избалуешь. — Я может этого и хочу. Приятного аппетита. — Спасибо, и тебе. Первые пару минут они ели молча, пока Антон не долистал в чате до фотографии Серёжи с разрисованным маркерами лицом. Хохотнув, он развернул Арсу телефон экраном, и тот, тщательно жуя омлет, тоже рассмеялся: — Серёжа как всегда органичен в любых дурачествах. Похоже, они неплохо вчера посидели? — Да вроде. Интересно, они вообще проснулись… А, похоже, что да — Поз прислал сообщение. Свернув чат, Антон открыл диалог с лучшим другом. Дима Позов 12:25 «Шаст, привет» «Всё же в силе? Тебя ждать сегодня?» Закинув в рот веточку зелени, он принялся увлеченно её жевать и параллельно набирать ответ. Антон Шастун 12:26 «Хай» «Конечно, Поз. Я буду. Что-нибудь взять в магазине?» Дима Позов 12:26 «Да, я тебе сейчас пришлю остатки списка» «Хлеб еще захвати, его там нет» «И Арсения))» Прочитав последнее сообщение, Антон аж закашлялся от смеха. Арс непонимающе нахмурился, и он снова протянул ему телефон. Прочитал последнюю строчку, тот разулыбался: — Люблю Поза. — Эй. — Обожаю Поза, — он быстро поправил себя под его хмурым взглядом. — А тебя люблю. Антон с улыбкой вернулся к завтраку: — Вот так-то лучше. ***** Всю дорогу до места встречи Арсений за рулем то и дело кидал взгляд на Антона — тому так шла его футболка. Вчера он пришёл к нему в костюме, в котором пробыл весь день, а из скопившихся в доме собственных вещей почему-то не нашел ничего подходящего. На предложение взять что-то из его гардероба, он отреагировал с энтузиазмом и выбрал самую палевную на первый взгляд футболку. Вишневый оверсайз с логотипом и названием его театра. Первой реакцией Арсения стало удивление. Он даже на всякий случай уточнил точно ли тот хочет ехать в ней. А получив утвердительный кивок, понял, что дело было вовсе не в одежде. И в грудной клетке еще больше разлилось тепло. Наверное, он бы тоже так сделал. А еще на него просто невозможно было не смотреть. Вымотавшись за последние недели — от учёбы, стресса, переживаний, сейчас Антон выглядел самым довольным человеком на свете. С его лица с самого утра не сходила улыбка, а во взгляд вернулась привычная лёгкость и даже какая-то игривость. И одно уже это было для Арсения самым сексуальным зрелищем на свете. Вспышки воспоминаний вчерашнего вечера опять пронеслись в голове, и он крепче вцепился в руль — не хватало еще возбудиться прямо за рулем. Антон, к счастью, ничего не заметил, увлеченный чем-то в телефоне, и он хмыкнул. Вчера всё прошло более чем идеально. Он еще утром бы не предположил, что день, который начался с мысли вариантов примирения с Антоном, закончится так. Но когда вечером они лежали в гостиной и разговаривали, и когда тот его поцеловал, не засомневался ни на секунду. Понял, что искренне к этому готов. Он ведь так давно хотел и так долго к этому шел. Неужели Светлана Викторовна сама того не подозревая напророчила ему всё это? Как она там сказала, «одна маленькая деталь может изменить всё»? Так и случилось. «Я своего человека уже нашёл». Ответа Антона Ире хватило, чтобы до основания разрушить внутри Арсения выстроенный временем высокий защитный забор. Казавшийся все это время сооружением из камня и гранита, тот вдруг рухнул как от лёгкого дуновения ветерка. И все чувства хлынули наружу. Он даже не ощутил вчера никакого страха — знал, что Антон не причинил бы ему боль. Тот так долго и трепетно изучал вчера его тело, будто знакомился вновь. Так нежно и чувственно растягивал его, не торопясь. А потом методично втрахивал в постель. Его всё-таки накрыло, и он свел плотнее бёдра, наверняка краснея. — О чём думаешь? — на этот раз его реакция от Антона не укрылась. И он наверняка понял к чему она была, потому что довольно ухмыльнулся. Лучше всего было объявить чистосердечное признание: — О вчерашней ночи. Рука Антона скользнула ему на бедро, а потом уверенно поднялась вверх, заставив вздрогнуть: — Я тоже. Не могу перестать об этом думать. Помнишь мое обещание? — Какое? — Украсть тебя и не вылазить сутками из постели. Ты же уже скоро в отпуск? Мы… можем воплотить это в жизнь? К счастью, они как раз подъехали к светофору. Глянув мельком на обратный временной отсчет, он перехватил ладонь Антона и потянул его на себя, целуя. Он бы уже прямо сейчас отключил все телефоны и остался с ним наедине, но кое-что надо было закончить. Дать ему догулять окончание вуза, для начала. А самому доиграть в театре последние спектакли перед летним перерывом. Потом и правда можно пропасть со всех радаров хотя бы на неделю. Антон уже изучал жадно языком его рот, когда светофор предупреждающе запиликал, и ему пришлось с сожалением отстраниться: — Через неделю — да. Можешь как раз переехать ко мне к этому времени, если будешь готов. — Мм-м, да, наверное. Соберу за неделю вещи. — Кстати. Про отпуск. Вернее, про мои дела. Я же обещал кое-что рассказать. Арсений бросил на него мимолётный взгляд и заметил проснувшееся в нём за секунду любопытство: — Про проект? Да? Да? — Да. В общем… Я озвучивал мультфильм. Антон очень в тему смешно по-мультяшному округлил глаза: — Мультфильм? Серьёзно? — Ага. Он будет на большом экране. Вообще, я изначально должен был в Москву ехать, но там как-то всё поменялось, и я работал отсюда. Волнуюсь сильно, но вроде получилось ничего. Как минимум, не опозорился точно. Когда после репетиций в театре ему позвонили и предложили новое для него амплуа, он опешил. С озвучкой чего-либо он ранее никогда не сталкивался, хотя пару раз его наводили на похожую мысль коллеги, утверждая, что всё получится. Слишком запоминающийся у него голос. А тут сразу большой метр, в работе над которым его очень сильно поддержали. И верили по началу, кажется, больше, чем он сам. Такими темпами, наверное, пора было заводить себе агента. За последние месяцы количество предложений о работе резко масштабировалось, и если раньше он справлялся со всем сам, то теперь стоило кому-то делегировать часть обязанностей. Мог ли он подумать о таком год назад? Точно нет. Тогда даже об обратном закреплении в труппе мечталось с трудом — всё-таки он много пропустил и растерял форму. Но всё по всем направлениям плавно пошло в гору и теперь определенно ему нравилось. — Мы пойдем на мультик! — Антон радостно захлопал ладонями по коленкам. — Ты молодец, Арс. Думаю, нет поводов волноваться, и ты отлично справился. Надо же, кстати, моя мечта сбылась — я так хотел тебя где-то услышать. А что у тебя за герой? Арсений с ухмылкой покачал головой: — Ну, нет. Я не скажу. Пусть это останется сюрпризом. Пойдем в кино и увидишь. — Лаааадно. Интриган. Я помучаюсь. Блин, но я так рад за тебя, ты не представляешь. Он забегал взглядом по его лицу — будто бы хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал. Только улыбнулся, потянувшись довольно снова к его ладони. Интриги здесь любил, похоже, не только он один. Ладно, он не гордый. Подождёт. ***** Когда они приехали на поляну, почти все уже были на месте. Было пару малознакомых Арсению лиц, сидевших на крылечке у беседки — он их видел только на фотографиях у Серёжи с университета. Точно одногруппники. Сам лучший друг стоял над мангалом, скорее всего готовя его к работе. Антон бодро выскочил из машины первым: — Хэй, всем привет. — О, Шаст, Арс, — Дима отвлекся от разложенных на столе пакетов с продуктами и вышел к ним. — Нормально добрались? Сразу нас нашли? — Да на изи. Что, как вы после вчерашнего? Позов смешно застонал, а Катя, выйдя за ним следом, засмеялась: — У кого-то сильно болит голова. Но, в целом, всё прошло круто. А у вас? Она перевела с Антона на него взгляд и улыбнулась. Арсений почему-то вмиг покраснел. У неё определённо был взгляд-рентген. Или ему просто казалось, что события вчерашнего вечера теперь читались у него на лбу жирными буквами. Антон буднично пожал плечами: — Хорошо. Отдохнули. А… А он тут что делает? Он резко помрачнел, и Арс, не понимая в чём дело, проследил за его взглядом. Вместе с Серёжей близко к ним подошёл очень знакомый круглолицый парень с короткой стрижкой. Лицо у него было настолько виноватое, словно он крупно провинился. Аааа. Это точно было кто-то из пары Зинченко-Журавлев. Он не то, чтобы запомнил кто из них как выглядел, но по реакции понял, что не ошибся. Все присутствующие на поляне разом встрепенулись, Макар, вышедший как раз из-за кустов, подошёл поближе, а Позов на всякий случай перегородил Антону дорогу: — Шаст, Журавль приехал извиниться. И он хочет тебе кое-что рассказать. Тебя вчера не было, поэтому мы решили, что сегодня самое то. Послушай его. Нам кажется, это важно. Пока казалось, что не понимали ничего о происходящем здесь только они с Антоном вдвоём. Что-то случилось вчера вечером в ресторане? Почему все реагировали так буднично? Антон скрестил на груди руки: — Ладно. Допустим. Я слушаю. — Шаст, я для начала извиниться хотел, — Журавлев виновато потупил взгляд в землю и принялся нервно заламывать себе руки. — Я там за последнее время говорил иногда много херни. Я идиот. Но я рассказать о другом хотел. Эта претензия… Ну, про твои отношения… Он на мгновение замолк, явно пытаясь подобрать слова. Арсений же напрягся. Это уже касалось и его. — Короче, — парень громко выдохнул и вдруг заговорил в два раза быстрее. — Это не мы придумали с Зинчем. И мы не следили за тобой, если что. Нам об этом сказал Стас. А ему Ира. Я вот недавно об этом узнал — длинная история, если честно, но это пиздец. Зинч сказал, что ему похуй, а мне такое уже не нравится. Типа, она же тебя в какой-то спектакль затащила с этими отношениями. Это всё отстой. Я подумал, что ты наверняка не в курсе и решил рассказать, но тебя вчера не было. Сорян ещё раз, что я поступил как еблан. Чужие отношения меня не должны касаться — я это только сейчас понял. Внутренний голос Арсения что есть силы завопил «я так и знал». Ира. И здесь оказалась замешана она. Хотя это его не особо удивило, только убедило — все его мысли насчёт неё были правильными. Пока Антон верил в её бескорыстность и светлые дружеские чувства, он видел в ней угрозу. Особенно явно это стало, когда она подошла к нему на Диминой свадьбе. Не сказала толком ничего, но посмотрела громко. С претензией на его существование. Судя по взглядам окружающих, никто не удивился. Похоже, всё удивление и в правду они расплескали вчера. Получается, они пропустили вчера целое представление от неё? Тогда тем более хорошо, что их выбор пал в сторону дома. — Что? — Антона новость словно оглушила. — Ира? Но зачем? Журавлев поднял на него пристыженный взгляд: — Чтобы тебя вернуть. Она же предложила тебе снова стать своей девушкой липовой — сорян, я это тоже сам только вчера узнал. Она и рассказала. Бесилась вечером, что… Ну, ты не один, и даже на празднование не пришёл. Перебрала и во всём призналась. Много кто с потока слышал. — Ничего не понимаю. Как она собиралась меня вернуть, наоборот помогая мне? — Она хотела опять с тобой сблизиться, — в разговор с задумчивым видом вмешалась Катя. — Не знаю, наверное, думала, дождаться момента какого-то. Вспомнить прошлое. Но все пошло не по плану, и она так взбесилась. Антон закачал головой: — А Стас здесь причём? Серёжа ухмыльнулся: — А вот это самое интересное. Она ему походу нравится. Они же всё время вместе тусовались, помнишь? Так что ты её отшил, а он сейчас, может быть, в плюсе. Из губ Арсения вырвался истеричный смешок: — Кажется, они будут отличной парой. Антон бросил на него взгляд через плечо уже с улыбкой: — Думаешь? Ну, тогда совет им да любовь. Наверное, они и правда бы органично смотрелись вместе. Пока они перекидывались комментариями, Журавлев продолжал стоять словно в ожидании приговора. Выглядел он таким искренне виноватым, что его даже стало как-то жалко. Ну, просто дурак — кто таким не был? И вроде как раскаялся. Задумавшись, похоже, о том же, Антон протянул тому руку: — Ладно, Диман. Проехали. Спасибо, что рассказал всё как было. Наверное, я насчёт тебя ошибался. — Правда? Ты прощаешь меня? Я могу уехать, если что-то не так… — Да брось, оставайся. Чем больше народу, тем веселее. Тем более, как я понимаю, мне тут уже нечего скрывать. Парень радостно пожал протянутую ему руку, что-то прошептал, приподнявшись на носочках к его уху, а потом с довольной улыбкой обвёл всех взглядом: — Так, кому с чем помочь? Я на всё готов. Антон сразу увёл его за собой — помочь разгрузить продукты из машины. Арсений же, посмеявшись еще раз про себя с неожиданного развития истории, присоединился к Серёже с Димой у мангала. Стоило уже отпустить ситуацию — и Иру, и Стаса, и всех, кого так жутко волновала чужая личная жизнь. Пусть живут как хотят. Когда лучший друг ушёл за первой порцией мяса, Позов неожиданно обратился к нему с серьезным лицом: — Арс, я хотел сказать тебе спасибо. — За что? Он кивнул в сторону мельтешащего у машины Антона: — За Шаста. Как бы иронично это ни звучало, но он таким мужиком стал рядом с тобой. Повзрослел очень сильно за этот год. Я его давно знаю, кучу лет уже, но он наконец-то выглядит по-настоящему счастливым и на своём месте. И всё благодаря тебе. Услышать подобное признание было до странного приятно. Мог ли Арсений девять месяцев назад подумать, что их знакомство изменит так много всего? Причем в жизнях обоих. Было непонятно, кто из них еще пережил большие метаморфозы. Но главное, что они продолжали смотреть в одном направлении и не собирались останавливаться — впереди ждало много интересного. Губы Арсения тронула улыбка: — Действительно иронично. Да не за что, Дим. Это он всё, знаешь, сам — я просто был рядом. — Кто был рядом? — Антон неожиданно подлетел к ним сзади и опустил руки на их плечи, едва не снеся стоявший рядом мешок с углём. Поз наиграно насупился: — А это, между прочим, наш с Арсом секретик. Мы его тебе не расскажем. — Да? Жаль. Зато я могу рассказать вам свой. Где там Серёга? Мне нужно, чтобы вы все тут были. Снова этот взгляд как в машине. Нет, он точно что-то скрывал. Но что именно? Арсений надеялся, что нечто хорошее — дозы плохого за последние пару дней ему хватило с головой. Серёжа вернулся из домика с тарелкой полной мяса через пару минут и непонимающе уставился на них троих: — Чего вы? Что-то ещё случилось? Дима кивнул: — Ага. Шаст нам хочет что-то рассказать. Антон отошел от них троих на шаг назад, чтобы видеть лица всех их троих сразу. Перевёл взгляд на каждого, выждав драматическую паузу, и разулыбался: — Мне письмо позавчера пришло. Из агентства, где Гоша работает. По поводу проекта. Меня берут на работу. Арсений изумленно замер. Пару секунд ему понадобилось, чтобы осознать услышанное. А потом по грудной клетке растеклось тепло, и он облегченно улыбнулся. Всё получилось. Его взяли. Улыбка, которая сейчас сияла на лице Антона, была полностью заслужена. Теперь он сможет учиться и развиваться в той сфере, которая действительно была ему интересна. Надо будет обязательно проставиться перед Олегом — это ведь он предложил идею с проектом и вообще подталкивал столько времени вперед и мотивировал. — Реально? — Дима аж даже снял с лица очки. — Ахуенно, Шаст. Я тебя поздравляю! Что ты молчал-то столько времени? — Да знаешь, были вопросы посерьезнее. — Действительно, — Серёжа подключился к поздравлениям, позабыв про отставленное на землю мясо. — Бля, мои поздравления. Ты прямо машина. Получается, продолжаем жить в одном городе, да? Пиздец круто. Антон усмехнулся: — Как же я мог бы жить где-то вдали от вас? Из-за вас и остаюсь. Серёжа уже менее восторженно и с некой претензией закатил глаза: — Не пизди. Знаем мы, кто тому истинная причина. Пойдем, Поз, за шампурами. Оставим голубков вдвоем поворковать. Арсений недовольно цокнул и тыкнул уходящего друга в спину. Можно было бы реагировать и не так очевидно — не важно, что скрываться им тут уже было не от кого. Но хотя бы какое-то приличие что ли соблюсти… Лучший друг лишь фыркнул на ходу в ответ. Когда они остались у мангала вдвоём, он наконец-то посмотрел на Антона с улыбкой: — Поздравляю. Я очень сильно горжусь тобой. Если захочешь, ты способен на многое. Правильно понимаю, что ты про это хотел сказать мне ещё в машине? — Спасибо. Да. Но… Подожди. Как ты понял, что я хотел что-то сказать? Арсений со смешком встряхнул головой: — Потому что я успел тебя изучить от и до. Но еще же не предел, да? Вопрос-намёк с прицелом на будущее ударил в нужную точку. Антон откинул назад волосы со лба и довольно зафырчал, смотря на него своими удивительно зелёными глазами-смешинками: — Не предел. Всё только начинается.