Пройти по краю

***

— Да ладно, Грейнджер, неужели ты вспоминаешь ЭТО как хорошее время? — слегка растягивающий гласные голос Драко Малфоя я узнаю сразу. — Драко! Рад тебя видеть! Как ты здесь? — я действительно рад. Здесь все такие странные и нервные, что я рад знакомому лицу. Миссис Уизли, которую Драко, видимо, назвал девичьей фамилией, недовольно поджимает губы. Наверное, они учились вместе. Они приблизительно одного возраста. — Вот узнал от директора Снейпа, что ты здесь, и решил встретиться, раз ты сам не захотел повидаться. — Драко обнимает меня, похлопывая по спине. Он все так же ослепительно неотразим. Снейп стоит рядом, чуть позади Драко, мрачной статуей с непроницаемым взглядом. — Я даже не подумал, что можно. К тому же я был только в Глазго и оттуда сразу в Хогвартс. — Как папа? Как Марк? Что новенького? — Драко хитро улыбается. «Новенькое» всегда сулит хорошую прибыль, а на прибыль у Малфоя нюх. — Папа хорошо. Марк отлично, они с Алехандро планируют ребенка. Я модифицировал «Костерост», документы на него будут готовы через пару недель. — О, «Костерост»! Специально для Тэйрти? со вкусом лесных ягод? — подмигивает Малфой. — Лучше, с ароматом мяты и лайма — и это мазь! — Потрясающе! А на вкус? Это же детская продукция! — Мерлин, Драко, про вкус я не подумал! Обязательно займусь этим вопросом! — кто бы что ни говорил, а Драко Малфой действительно прекрасно разбирается в теме детских зелий и заинтересован не только в их цене. Насколько я знаю, его сынишка Скорпиус с друзьями тоже принимают участие в обсуждениях новинок и их мнение Драко передает моему папе. Иногда мы вносим некритичные изменения по этим замечаниям. Снейп наконец-то отмирает, прочищает горло и предлагает пройти в его гостиную. Миссис Уизли присоединяется, хотя они трое очевидно взаимно недовольны друг другом. Это какая-то английская фишка, так явно невербально выражать презрение. В гостиной Снейпа никак: ощущение, что это комната в недорогой гостинице. Два кресла и диванчик вокруг столика перед камином, пара картин с пейзажами, на каминной полке два подсвечника. Все в зелено-бежевой гамме. Домовик доставляет чай, молочник и пару вазочек с печеньем и булочками. Я сажусь на диванчик рядом с Драко. — Ну, — говорит он, приобнимая меня за плечи, и ехидно скалясь в сторону Снейпа, — и что ты тут такого наговорил, что мистер Снейп примчался ко мне за информацией о твоём отце, как мантикорой ужаленный? — Я и сам ничего не понял, только упомянул, что папа называет тебя Хорьком, а я считаю, что ты больше похож на песца. Извини меня, пожалуйста, я как-то не подумал, что это слишком личное, у тебя положение в обществе, репутация. — Мне стыдно, да. — Все нормально, Арлен! Жаль, я не видел эту сцену сам. — Драко веселится, чем сильно удивляет миссис Уизли. — Надо же, песец! Спасибо, что не павлин! Тебе надо наконец-то познакомиться с моим papá, он будет счастлив! Миссис Уизли улыбается кончиками губ. А вот Снейп все так же сидит с непроницаемым лицом. — Но все так отреагировали, будто я сказал что-то ужасное? Какие-то недопустимые шутки? У тебя ведь не будет проблем? — Нет, Арлен, это просто давняя история, из тех самых «хороших времён», — Драко показывает пальцами кавычки и добавляет жёстким голосом: — Да, Грейнджер? Вам же было весело, когда меня превратили в хорька? Миссис Уизли поджимает губы: — Уизли, Малфой, я давно уже Уизли. И нет, мне не было весело. И Поттеру тоже. Ты сам знаешь! — Не смей вспоминать Поттера! Ты потеряла право говорить за него! — Драко зол, да он почти в ярости, кажется, что у него даже волосы искрят. Я отшатываюсь от него: привычный к вальяжно-расслабленному Малфою с вечной иронично-доброжелательной полуулыбочкой, я не ожидал от него такой явной агрессии: кажется, еще одно слово — и он начнет расшвыривать проклятиями. У миссис Уизли дрожат губы и пальцы, а Снейп вообще закрыл лицо руками. — Я знаю, потому что он — единственный, кто сказал мне это лично! Он знал меня и мою роль в этой чертовой войне! Он вообще был единственным, кто чего-то стоил! Что блядь тут происходит?! По-моему, я сказал это вслух. Потому что Драко откидывается на спинку дивана, а Снейп убирает ладони от горящего лица. — Тут массовый приступ больной совести и ностальгии по «хорошим временам», Арлен. Ты тут ни при чем. — Он кладет ладонь на мое плечо и спокойствие в его голосе пугает больше, чем ярость. Драко определенно получает удовольствие унижая их при мне. — Но я понимаю, что как-то спровоцировал это… — мне жутко неудобно все это наблюдать: взрослые люди со своей очень-очень длинной и печальной, по всей видимости, предысторией — и я, невольный свидетель выяснения их отношений. — О, успокойся! Я, конечно, польщён, что мое школьное прозвище вызывает столь бурную реакцию, но им пора перестать видеть призраков прошлого и не прилетать ко мне с воплями: «Где Поттер?» — Поттер? А кто это вообще? — Преданный Герой проклятой войны. — Драко бушевал, как их личная Немезида. — Человек, которого они использовали, унизили и вышвырнули из своих жизней. А теперь страстно хотят вернуть! — Драко! — в голосе Снейпа мольба или мне показалось? Поттер — тот, кого он ищет? — Зачем? Я хочу знать! Зачем тебе Поттер, Северус, унижать некого? Заведи себе любовника-мазохиста и получай удовольствие! Могу дать адрес борделя, если ты сам не знаешь заведения Лютного! — Драко бьет едкими словами, как плетью — хлестко, наотмашь, они буквально съеживаются от его ударов. — А ты, Грейнджер, зачем тебе Поттер? Попросить денег, сколько ты со своим рыжим придурком ещё должна гоблинам? Попроси у меня, я может даже дам. Как вы посмели втягивать в ваше прогнившее болото постороннего человека, этого гениального мальчика? Они сидели, оплеванные его ядом, а я все отчётливее понимал, что использованный ими Поттер и мой папа — один и тот же человек. Его боль и нежелание говорить о прошлом, его тайна — до 19 лет его будто не существовало, защита со стороны Драко и то, как все в Хогвартсе всполошились от одного незначительного намека. Снейп ищет какого-то человека, пропавшего много лет назад, а миссис Уизли находит сходство между мной и Снейпом. И что же получается, Северус Снейп — мой второй отец? И поэтому так злится Драко — он все эти годы знал, хранил тайну, а я чуть все не разрушил. Мне надо уезжать отсюда как можно скорее, иначе правда выплывет наружу! Папа мне этого не простит! Он столько лет скрывал даже от меня свою первую личность, и держал в тайне ото всех обстоятельства моего рождения… Я просто не могу все разрушить. Жаль, конечно, я бы хотел узнать Северуса Снейпа получше — не как возможного отца, но как профессионала. — Я хотела попросить у Гарри прощения. Я не поддержала его, когда он в этом нуждался. Я бросила его одного. А он бросил всех нас, — с горечью и обидой говорит миссис Уизли. — О, Грейнджер, как трогательно! Он вас бросил, ну вы просто Гензель и Гретель! — Драко в притворном ужасе всплескивает руками в их сторону, он наслаждается этим представлением, он сегодня прима. — Опять во всем виноват Поттер! Продолжай в том же духе и лет через сто пятьдесят я, так уж и быть, скажу куда отнести букет асфодели. — Он мертв? — у Снейпа белеют плотно сжатые губы. — Упаси Мерлин и даруй ему долгих лет жизни! — почти весело отвечает Драко. — А что? Тебе бы полегчало? Ты же этого хотел? Ты этого добивался, когда… — Драко внезапно замолкает. И зло смотрит на Снейпа. Кажется, если бы он мог, он бы проткнул Снейпа насквозь. Но он только указывает на него пальцем: — Ты знаешь, что ты сделал. Этому нет прощения. Только такой гриффиндурок, как Поттер, мог влюбиться в тебя! К счастью, у него хватило мозгов сбежать! И я бесконечно этому рад! — Ты же ненавидел его больше всех на свете! — шипит миссис Уизли. — Ты умная, Грейнджер, но ты такая дура! — Драко картинно смахивает челку с глаз. — Я всегда хотел дружить с ним! Я простил ему Сектусемпру, а он спас меня от помешательства; я не выдал его Волдеморту в маноре, а он спас меня из Адского пламени. Он — мой заклятый друг! Был и будет! — И вытащил вас всех на суде. — На суде он нас вытащил, потому что моя мать солгала Волдеморту, что он мертв. А этого ублюдка он любил. — Драко делает великолепный жест: он одновременно отмахивается от нее и обличающе указывает на Снейпа. Я заворожен: наверное этому учат только аристократов. — Он действительно умер тогда за всех нас, — еле слышно говорит миссис Уизли. Я сижу тихо, как мышь под веником. Это не может быть мой папа, нет-нет, он тихий, спокойный человек, а этот их Поттер… Он действительно сражался с Темным Лордом, умер, как-то выжил и победил?! Черт, надо было лучше учить новейшую историю зарубежных стран. — Может быть, мы прекратим воспевать подвиги мистера Поттера? — хриплым голосом спрашивает Снейп. — А ты мог бы быть хоть немного благодарным? Впрочем, я слишком многого хочу от человека, который унижал другого только за фамилию. В ехидстве Драко нет равных. — Прекрати, Драко, ты ничего не знаешь!.. — Ошибаешься, Северус, — имя Снейпа от Драко звучит как ругательство, — я слишком много знаю. Так много, что я хотел бы этого не знать! Впрочем, угрызения вашей совести меня не касаются, оснований для вашей встречи с Поттером я не вижу, даже беспокоить его не буду этой ерундой. Информации, что он жив и счастлив, и так много для вас. Оставьте его в покое, наконец! — Драко поднимает руку, останавливая возражения. — Время позднее, позвольте откланяться. Грейнджер, не до скорой встречи! Арлен, надеюсь, ты посетишь нас перед отъездом — мои родители будут рады познакомиться с тобой! — Конечно, Драко. Извини за этот вечер, я правда не знал, что одно слово может вызвать такую реакцию. И я хочу рассказ про павлинов. — Я тоже считаю, что давно пора отдыхать. — До встречи! Миссис Уизли, мистер Снейп, я тоже пойду. День был… насыщенный. Спокойной ночи! Уффф, надо будет завтра найти в архиве личное дело этого Поттера и сравнить его колдографию с папой. Или спросить в библиотеке подборку газет? Если он Герой войны, то должны же изучать его биографию? Ох, папа-папа, неужели это ты?

***

Утром за завтраком у миссис Уизли покрасневшие глаза — то ли плохо спала, то ли плакала. Снейп сухо сообщает мне, что ждёт меня в лаборатории после обеда, до этого он занят делами школы. Про вчерашнее они молчат. Ну и я молчу. Я не выспался из-за джетлага: слишком поздно лег и слишком рано встал. И меня дела мистера Поттера не касаются, верно? Но все равно иду в библиотеку. Там старенькая библиотекарь мадам Пинс на вопрос о Гарри Поттере выдала мне подшивку газет, учебник новейшей истории и несколько книг о его детстве. Я решил начать с учебника — там было меньше всего информации. Впрочем, все это я мог и на карточке шоколадной лягушки прочитать: Мальчик-который-выжил, дважды победитель Волдеморта, самый молодой участник Турнира Трёх волшебников в четырнадцать лет, кавалер ордена Мерлина первой степени в семнадцать. С чёрно-белой колдографий смотрел измождённый паренёк лет пятнадцати, в круглых очках и воспалённым шрамом на лбу. Мда, Герой… И папа на него совсем не похож. В газетах было странное. То герой, то не герой, то псих, то государственный преступник, то опять герой. На фото либо испуганный малыш лет десяти, либо тот измождённый паренёк — всегда в очках и со шрамом. А вот это интересно: связь со Снейпом, вроде бы неподтвердившаяся амортенция и исчезновение. Несколько месяцев поисков и домыслов. Потом упоминания только на годовщину победы — и опять то герой, то сбежавший гомосексуалист. Прекрасная страна Англия! Я бы от таких новостей тоже сбежал. Книги были откровенной глупостью, сказками для малышей. Я устало потёр глаза, давая им отдых, и откинулся в кресле. — Не верь этой чуши, что про него пишут. Гарри был совсем не таким. Открываю глаза: рядом, со справочником Гербологии в руках, стоит Невилл Лонгботтом. — Привет. Можно присесть? — Да, конечно. Я сам понял, что тут полная ерунда написана. Вчера только услышал его имя — и вот, захотелось узнать побольше. Крутой парень! Невилл рассматривает свои руки, сцепленные в замок, потом начинает говорить, как будто через силу, подбирая слова: — Он не был крутым! Вернее был, но не в том смысле. Я жил с ним в одной комнате шесть лет. И считал его своим другом, но я не был другом ему: рядом с ним всегда были Уизли — Гермиона и ее муж Рон. Гарри был очень скромным, я бы сказал — скрытным. Его назначили героем, но совсем этого не хотел, он хотел семью и тихую жизнь. А я хотел быть похожим на него — сильным, решительным, смелым. Он был героем и там, на вершине, ему было очень одиноко. Полностью его понимала, наверное, только Полумна Лавгуд. Когда случилось все это дерьмо после Победы, когда он исчез — никто из нас не понял сразу, что мы потеряли. Но я думаю, что мы потеряли его ещё тогда, когда младенца выкинули в маггловский мир. — Младенца? — какое варварство. — Гарри рос у магглов, у своей тетки по матери. Ему было чуть больше года, когда Волдеморт убил его родителей. Гарри там ненавидели. Вся его жизнь — сплошные боль и унижения. Я искал там, когда он пропал: он оставил им деньги, много денег, и письмо с благодарностью за корки хлеба и крышу над головой. Никто из нас не знал его. Не верь тем, кто скажет, что был ему другом. — А Снейп? — Снейп — ублюдок. Он унижал Гарри много лет. Я не знаю, как получилось, что Гарри жил с ним после войны — зелье это было, или любовь? Гарри мог любить его. Потому что был очень одинок, а от него тогда отвернулись все, кроме Снейпа. И, наверное, Малфоев. Драко Малфой что-то знает, но тайны Гарри он будет беречь пуще собственных. — Невилл поднимает совершенно несчастный взгляд: — Это Гарри называл Драко Хорьком, поэтому вчера все так напряглись. — Да, мне уже объяснили. И миссис Уизли тоже назвала вчера Снейпа ублюдком, и Малфой. Мне так странно все это. Вы все его ненавидите. Я приехал сюда работать с ним, это большая честь для меня, а попал в центр какого-то скандала, который сам же и спровоцировал, как оказалось. — Приехал работать — работай, не обращай внимания. Снейп был ублюдком всегда. И будет после. И мы все будем ненавидеть его за то, что он делал с Гарри, как бы он не изменился после. Это одна из постоянных величин, константа нашего мира, — он поднимается со стула и почти неслышно произносит: — Потому что себя ненавидеть не хочется. Делаю вид, что не услышал последнюю фразу. — О, я понял, это всё-таки шутки для внутреннего пользования. Лонгботтом давно ушел, а я остался рассматривать колдографии. И чем больше я их рассматривал, тем меньше находил сходства между Поттером и моим папой: рост, фигура, очки, шрам. Я хорошо помню фотографию со мной маленьким, она стоит у нас на каминной полке: я, совсем кроха, умещаюсь чуть ли не на одной его ладони. Да на одного моего папу таких Поттеров три штуки надо! После обеда я пошел в лабораторию к Снейпу. Он спокойным, даже равнодушным, тоном зачитал некоторые его опыты для очередного зелья поиска и обозначил условно-запрещенные ингредиенты. Я в свою очередь предложил заменить ингредиенты из этого списка на другие, более редкие, но точно допустимые. Мы даже провели пару опытов взаимодействия этих компонентов в основе. В целом мне очень понравилось с ним работать. Он приводил интересные примеры из своей исследовательской деятельности и даже из случаев школьной жизни, точными и едкими комментариями рисуя полную картину. Поздно вечером раздался стук в дверь лаборатории, Северус пошел открывать: — Профессор Лонгботтом, проходите-проходите, ставьте на стол, мы тут с мистером Уэллсом опыты ставим. Я обернулся к двери, убирая рукой волосы со лба, и увидел застывшее лицо Лонгботтома. Снейп стоял к нам спиной, перебирая на столе принесенные им травы и не видел этой восковой маски. Я удивлённо поднял бровь, Лонгботтом вздрогнул, пробормотал что-то вроде «привидится же…», извинился и выскочил за дверь. Чёртовы психованные англичане с их боггартами! Я так заикаться начну! Утром за завтраком Лонгботтом ерзал, и, кажется, хотел мне что-то сказать, но меня отвлекла министерская сова. Письмо из Америки. От Марка: «…отец в больнице… …ты должен срочно вернуться…». У меня так дрожали руки, что я едва мог прочесть отдельные строчки. Сердце рухнуло куда-то в желудок. — Плохие новости, Арлен? — Снейп обеспокоено заглянул мне в лицо. — Да, очень! Мне надо собраться, надо к папе! — Простите, Северус, но я вынужден прервать нашу работу над проектом. Дела семьи требуют моего срочного возвращения в Америку. Скажите, я могу отправить от вас сову Драко Малфою? — Да, конечно. Через пятнадцать минут я написал Драко письмо с извинениями и сообщением, что папа в больнице. Я не знаю, какие у них на самом деле отношения, но думаю, что папа не рассердится из-за того, что я рассказал Драко, что он в больнице. На выходе из совятни меня перехватил Снейп: — Арлен, я могу быть чем-то полезен? — Я не знаю, Северус. Марк написал, что папа в больнице, и что я должен немедленно вернуться. Должно быть что-то серьезное. Папа бывает небрежен в опытах, но раньше меня не вызывали, если дело касалось каких-то мелочей. — Пойдём, тебе надо успокоиться, тебя всего трясет. Если хочешь, я могу проводить тебя в Министерство. Ты же переместишься порталом? — Наверное. Не знаю. Его же надо заказывать заранее? — Да. Тогда тем более понадобится моя помощь. Мы быстро упаковали мои вещи, благо, я даже не успел разобрать чемодан. И камином переместились в Министерство магии, где встретили взвинченного Малфоя. Портал нам получить не удалось даже объединив силы и угрожая международным скандалом. Не было какого-то важного чиновника, чуть ли не самого министра, для получения портала вне очереди. В процессе Снейп споил мне дозу Умиротворяющего бальзама. Или полторы. В итоге Драко плюнул и сказал, что ради моего папы готов лететь на самолёте. Снейп удивленно поднял бровь и заявил, что летит вместе с нами, мол, три гения-зельевара хорошо, а четыре лучше. Мне оставалось только покорно кивнуть: я устал, напсиховался и мне нужно к папе. В какой-то момент стало страшно его потерять. Мне всего шестнадцать лет, я хоть и гений, но я люблю своего папу. И мне не важно, какие тайны в его прошлом: это его прошлое, его тайны, а если Драко молчит и кусает губы, то наверное ничего страшного не произойдет, если Снейп поедет с нами.

***