school impact

      Грубая пощёчина дикой резью прошлась прямо по щеке, отчего юноше показалось, будто одним ударом ему удосужились сорвать кусок кожи. Место удара жгло и болело, заставляя глаза слезиться, а руки — слегка подрагивать. Ему не нравилось чувствовать себя жалким, но при отце, буравящим его жалкое тело осуждающим взглядом, было глупо даже думать о собственных предпочтениях. Возможно, пощёчина — это пока что самое лёгкое, чем он мог бы отделаться. Но впереди ещё весь вечер, а разговор и вовсе пока не начался. Тарталья отвёл ладонь от лица, совершенно спокойно смотря на отца. Слава кому угодно, что хотя бы Тевкра не было в помещении и ему не приходится видеть это всё. — Ты — самое настоящее позорище, — сказал, словно отхаркнулся, мужчина. В домашней обстановке его вид был менее грозен, но крепкие руки, исполосованные вздувшимися венами, всё ещё угрожающе показывались из-под рукавов футболки и напоминали о силе отца. Когда-то в детстве Тарталья смотрел на них с завистью, но уже сейчас думал, что ни в чём его отцу завидовать нельзя. — Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты поддерживал свою репутацию на высоком уровне и не выкидывал никаких глупостей! Сколько раз просил тебя не усугублять положение вещей в школе! Откуда вообще взялась мода доставать обычные классы? Но ладно бы только это, но помимо этой наглости, ты ещё и избил одноклассника! — Я это сделал не без причины, — холодно ответил парень, тут же ощутив на себе очередной удар отцовских рук. Аякс еле сдержал стон, ведь это бы заставило мужчину стать ещё увереннее. Вместо этого он просто крепко сжал зубы, слегка отшатываясь в сторону. Но вновь посмотрел родному прямо в глаза, не теряя своей хватки. — Я защищал мальчика из обычного… — Ты избиение называешь защитой?! Совсем с ума сошёл? Я чёрт знает, что за ситуация произошла, кто чьи фото сделал и в каком месте, но ты мог бы исправить всё другим способом. Как я заметил сегодня, Альбедо вроде как никого не избивал и напрямую обратился ко мне! — мужчина, казалось, не видел себя от гнева. — Да? Ха-ха, и что же его обращение к тебе изменило? — Засмеялся Тарталья. — Ты вставил Скарамучче мозги? Убедился, что тот не выследит Итера у дома и не сделает что похуже? Ты просто отмахнулся от проблем, папаша, так же, как и всегда! И исключил меня, когда я пытался вставить этому уроду мозги! …Говоришь, избиение — не защита… Зачем тогда бьёшь меня? Твоя политика настолько идиотская, что я скорее готов поверить, что у тебя уже начался старческий маразм! — А ну закрыл рот, гнидёнышь, — мужчина хватает юношу за рубашку и толкает к стене, из-за чего Аякс чувствует тупую боль где-то меж лопаток. Чёрт, это всё добром не кончится. Старика не убедить. Весь засевший и проросший в его голове маразм не выкорчевать и с особым трудом. — Бью я тебя, чтобы ты закрыл свой рот и был смирным! — Вот и я тоже хотел, чтобы тот урод был смирным! — Это абсолютно разные вещи, идиот! — В чём разница? В том, что ты делаешь это в комнате вдали от чужих глаз, а я перед всеми учениками, показывая, кто среди нас настоящий враг? Хах, какие мы крутые, папа, в следующий раз я обязательно затащу Скарамуччу в какой-нибудь подвал и изобью там, пока никто не видит. — Делай что хочешь, пока это не отражается на репутации семьи, понял? — отец резко отпустил Тарталью, на что тот в удивлении широко раскрыл глаза. Что этот старик только что сказал? Ему действительно было настолько наплевать на своих детей, и так сильно важна видимость благополучной и элитной семьи? — Знаешь, пап, я заметил одну вещь… — тихо произнёс юноша, крепко сжимая руки в кулаки, — что последнее время меня окружают одни уроды, — он делает шаг вперёд и с силой замахивается на отца, проходя по его челюсти и чуть ли не доводя всё до очень неприятной травмы, — думаю, это не отразится на нашей репутации, ага?!       И дабы избежать дальнейших стычек, Аякс поспешно выбежал из комнаты, случайно натыкаясь на своего младшего брата. Мальчик стоял всё это время у двери с игрушкой-роботом в руках, и сейчас поднял на старшего удивлённый взгляд голубых глаз, полный какой-то немой мольбы. Парень жалостливо посмотрел на него, хотел вроде сказать что-то лживо успокаивающее, но так и не решился, проходя мимо и поспешно натягивая на ноги кроссовки в прихожей и ветровку. «Прости, Тевкр» — последнее, что мальчик успел услышать перед тем, как входная дверь с грохотом захлопнулась.       Улица встретила его достаточно влажной погодой, но ничего удивительного. Когда они с ребятами пытались отыскать Итера как раз начался проливной дождь, что заставило их в спешке раскидаться кто куда. Шагая по лужам в чертовски старых и совсем не модных кроссовках, без айрподсов в ушах, с убранными в карманы ладонями, Аякс не в своей манере сильно сутулился и смотрел куда-то под ноги, пересекая улицу быстрым шагом. Он проклинал отца, ненавидел всё произошедшее, и ещё ненавидел себя за то, что не смог защитить любимого человека.       Остановившись у спортивной площадки, огороженной сетчатыми воротами, он уселся на парапет возле них, совсем не беспокоясь о его сухости, прижался спиной, слегка горящей от удара о стену, к ней и запрокинул голову, взгляд обращая на ярко-розовое небо во время заката. Прекрасное небо, красивое, и такое не подходящее к его настроению. Впрочем, как и всегда. Подтянув колени ближе, опирается локтями о них и ладонями прикрывает глаза. Что ему теперь делать? Всё, что у него всегда было и есть — заслуга отца, его фамилии и имени, его крепких рукопожатий со значимыми людьми и притворных улыбок. А что сможет он сам? Даже не будучи совершеннолетним? Сбежать? Оставить любимую семью?       Только сейчас Тарталья, кажется, постепенно осознавал, что вся его самонадеянность и уверенность в своей «элитности» — просто пустой звук. Сам по себе он, сейчас, сидящий на асфальте без модных шмоток и благословения родных — просто очередной мусор, который всё никак не донесут до мусорного ведра. Бесполезный. Такой бесполезный и такой влюблённый. Перед глазами возникает воспоминание о приятных на ощупь золотистых волосах, милом лице с самой очаровательной на свете улыбкой, а тело то и дело вспоминает его прикосновения. Итер, за что же любить тебя так тяжело? Почему ты переворачиваешь в моей жизни всё с ног на голову?       Аяксу нравилось быть элитой. Нравилось ставить себя выше всех остальных неопытных людей, подтверждать свою принадлежность к богатой семье и знаменитой фамилии, издеваться над «сорняками», и тем самым с каждым разом глупым обманом убеждать себя в том, что он «особенный», «избранный». Ощущение этого стоило одиночества и сокрытия даже самых неприятных из его внутренних переживаний от других людей. Это казалось правильным, пока он не встретил его — человека, который буквально вызвал в его груди ураган. Чем больше он наблюдал за Итером, чем больше смотрел в его глаза — тем больше влюблялся. И он никогда не забудет ту ночь в клубе, когда тот действительно доверился ему. Что мне нужно сделать, чтобы быть с ним? А достоин ли я?       Как он, элита, может быть чего-то не достоин? Но именно этот вопрос сейчас не крутился в голове. Тарталья превозносил в голове Итера, и с разочарованием осознавал свою неправоту. Именно сейчас, когда ему захотелось открыть своё сердце, открыть душу, и посвятить всю свою силу и энергию этому златоволосому чуду, оно ускользало из его рук, словно песок. Он пытался привлечь его внимание, защитить, но всё это по итогу оказывалось бесполезным. Элитные приносили ему только боль, а Аякс слепо продолжал причислять себя к ним, осознавая, что это уже так не тешит тщеславия. Вся эта игра теперь казалась глупой, настолько, что Тарталья не сдержал усмешки.       Сейчас он совершенно «обычный», да?       Ради Итера не жалко. Но примет ли он его таким? Без привычной ухмылки на губах, без модной одежды и самоуверенных реплик? А может… Аяксу просто хотелось, чтобы кто-то принял его таким?

***

      Двери бара раскрылись с громким звоночком колокольчика у двери, и на пороге показалась чья-то фигура, облачённая в деловой костюм. Лакированные чистые туфли выдавали во владельце лёгкого перфекциониста, ни одной лишней складки на одежде тоже не было видно. Идеально, утончённо, со вкусом, но сдержанно, без лишнего гламура. Что Дилюк, что Итер не сразу узнали в посетителе президента студенческого совета. Что вообще такой любитель чая, как он, мог забыть здесь? Мальчик лишь нервно поглаживал пушистую шёрстку Дори, а Дилюк с лёгким недоверием взглянул на посетителя. — Слухи не врут, элитные ребята и вправду любят алкоголь, неправда ли? — Хмыкнул Дилюк. — Не верю, что вы, многоуважаемый, пришли сюда действительно за соком. — Ваше гостеприимство впечатляет, я не сталкивался с таким даже в старых ларьках бедных городишек в Китае, — совершенно равнодушно парировал Чжун Ли, прикрывая глаза, а после проходя за барную стойку и садясь рядом с их маленьким приятелем, — здравствуй, Итер, — получив в ответ лишь неуверенный кивок, парень сдержанно вздохнул, — сегодняшняя ситуация в школе показала нам всем, как неидеальны местные устои, как глупы правила, как наглы ученики. Многие из них любят обсуждения. Множество благих дел забудется, а один промах будет преследовать тебя до самого конца. И тем не менее, я искренне верю, что всё это вскоре изменится. — Если бы ваш совет хотя бы немного работал над проблемой, дискриминации и буллинга уже бы не было, и из-за вас не страдали бы невинные люди. То, что элитные стали такими наглыми — их свободна в отношении всего подряд. Неравные права порождают войну, — не сдержался Дилюк от комментария. — Не вижу здесь войны. Вижу элементарное избиение, — подал голос Итер, привлекая взгляды обоих парней. — Обычным плевать, элитным плевать, какой мусор пережёвывать. Главное, чтобы было весело, и не обязательно, чтобы всем. Кто поживится моими фотографиями, почувствует себя выше, на самом деле напоминая больше какую-то тупую обезьяну. — Ты стал очень резким в своих суждениях, — Чжун Ли слегка прищурился, — элитные не все таковы, но многие действительно любят слухи и болтовню, любят чувствовать себя королями. Но если рассудить объективно, элитные во многом лучше обычных. — Но точно не в человечности, — Итер совершенно равнодушно взглянул на президента студенческого, что заставило того расслабленно улыбнутся и нежно потрепать мальчика по голове. Дилюк недовольно нахмурился, вонзаясь ногтями в собственные ладони из-за крепко сжатых кулаков. — Именно поэтому я и сказал в самом начале, что ты будешь тем, кто всё изменит. Ты не простой, Итер, — голос парня снизился на тон, — но столь красные от слёз глаза и безвольные жесты не оставляют впечатления рвения к борьбе. Ты был первый, кто решил посягнуть на исправление режима, и ради тебя я пошёл на очень смелые изменения в правилах и проведении «Школьного дозора». Совсем скоро все заметки будут у вас. А я просто зашёл, чтобы пожелать удачи. А сейчас… Итер, окажешь мне услугу? Могу ли я украсть тебя для недолгой прогулки под ночным небом? — Не можешь, — тут же ответил Дилюк, складывая руки на груди. — Я вроде спрашивал Итера? — вскинул брови президент студенческого совета. — Всё нормально, я пойду прогуляюсь, — Итер с лёгкой улыбкой взглянул на друга, на что тот лишь с сомнением отвёл взгляд куда-то в сторону. Ему так не хотелось выпускать мальчика за пределы этого маленького бара. Так хотелось посидеть с ним здесь ещё, поговорить о чём-то другом, что уже не вызывало бы у того слёз и паники. Хотелось бы вновь обнять его, почувствовать приятный запах и прикоснуться к золотистым волосам. Но тот уже поднимается с места, собираясь пойти вслед за элитным. Рагвиндр смотрит ему в спину, чувствует, как эмоции накаляются до предела, хочет окликнуть, сказать что-то, но не может, и резко вздрагивает, когда мальчик оборачивается, произнося его имя. — Дилюк… мне нужно время, чтобы обдумать… твоё признание, хорошо?       Парень замирает у барной стойки, а когда двери бара закрываются, оставляя его в полном одиночестве и тишине, Дилюк падает на колени, руками цепляясь за стол. Его щёки буквально пылают от смущения. Господи, и зачем надо было так мило улыбаться в самом конце? От этого в животе тут же начинали порхать бабочки. Нужно поскорее взяться нормально за работу…       А тем временем, Итер уже поравнялся с Чжун Ли, чей шаг был достаточно размеренным и медленным, таким же чётким по ритму, как и все его движения. Казалось, что тот совершенно никогда не теряет своей сдержанности и непоколебимости характера, ведёт себя достаточно мудро и непринуждённо. Спокойный взгляд карих глаз был очень проницателен, казалось бы, парень видел всё и всех насквозь, и, в целом, всегда держал некую нейтральную позицию по отношению ко всему, что его окружало. Мало кто знал об этом, но в отличие ото всех элитных — он был очень беден. Безупречно чистый костюм и туфли, которым насчитывалось больше сорока лет, отлично смотрелись на нём и создавали определённую иллюзию обеспеченности, за которую президент слепо цеплялся. Но вся жизнь, закреплённая на самообмане, не нравилась не только ему. — Ты сломался, Итер? — Неожиданный вопрос, прозвучавший очень тихим и каким-то необычным для президента голосом застал мальчика врасплох. Сейчас, достигнув пешком небольшой набережной, юноша остановился, чем заставил спутника сделать то же самое и обернуться в его сторону. — То, что мне стало совершенно всё равно на обстоятельства можно считать тем, что я сломался? — Итер пустым взглядом посмотрел на собеседника. — Теперь я просто посмешище в глазах многих, жалкое существо. — И всегда был, разве нет? Отношение элитных к обычным ученикам вполне стабильно, просто не все являются сторонниками таких взглядов, о каких ты говоришь, — пожал плечами президент студенческого, — и до этого кто-то мог обсуждать тебя за спиной, ведь ты очень привлекателен, неустанно притягиваешь к себе внимание, — парень делает пару шагов ближе к мальчику и касается рукой пряди его волос, — что действительно важно — твоя реакция. Хочешь опустить руки? Поплыть по течению? Не находишь сил? Обрати всю свою обиду в неё. — Ты не первый, кто мне это говорит. И выслушивать это второй раз… — Ты выглядишь, как шлюха, Итер. Твоё хрупкое тело, узкие плечи, но достаточно полные бёдра выглядят сексуально. Твои длинные волосы привлекательно сияют золотом в свете солнечных лучей, а глаза… глаза напоминают настоящий янтарь, залитый множеством бликов. Твою красоту хочется опорочить. Взглянув на тебя, хочется упомянуть, что ты, скорее всего, раздвигаешь ноги перед каждым, — Чжун Ли делает ещё пару шагов к мальчику и тем самым прижимая его к заборчику набережной, за ними внизу — только вода, а парень руками по обеим сторонам своей жертвы упирается в забор, обрезая пути побега, — в конце концов, хочется тебя трахнуть, так, чтобы ты умолял о помощи. — Да что ты несёшь?! — Итер зло хмурится, одной рукой упираясь собеседнику в плечо. — Кажется, я вижу злость? Разве тебе не стало всё равно? Я всего лишь повторил все те слова, что мог бы сказать тебе любой элитный, что заинтересовался фотографиями Скарамуччи. Каждый из них именно так и мыслит. Представь, что я тот, кто унижает тебя за спиной, обсуждает твои фотографии за спиной, — президент слегка усмехается и наклоняется к своей жертве, шепча на ухо низким баритоном, — представь, что именно я постоянно говорю о том, что ты даёшь всем подряд, и что я безумно хочу тебя, дабы в конце концов до предела наполнить тебя своим семенем. И представь, что сейчас я и стою здесь, чтобы схватить тебя и утащить в ближайший переулок. Неужели ты… ничего не сделаешь? — Я… конечно же я оттолкну тебя! — выкрикнул Итер, чувствуя, как его колени начинают дрожать от столь жестоких игр. В нём смешивался и страх от гнетущей атмосферы, и просто слабость после всего этого ужасного дня. — Запомни это чувство, — Чжун Ли поспешно восстановил дистанцию между ними, — запомни эту ненависть и отвращение, и пусть это станет для тебя силой для борьбы. То, каким ты выглядел сегодня в школе, твоя реакция… только из-за этого я решил поскорее найти тебя для разговора. Ты ценная для меня личность, Итер, и я хочу, чтобы ты был сильным. Хватит жалеть себя, хватит бояться. — В баре ты сказал про какую-то возможность на «Школьном дозоре»… — устало пролепетал мальчик. — Что ты имел ввиду? — Вскоре ты узнаешь, — президент студенческого совета мягко улыбнулся, — и, думаю, это окончательно приведёт тебя в чувства. Я плохо верю в силу слов, поэтому решил даровать возможности. Надеюсь, этот неординарный поступок с моей стороны вызовет соответствующую реакцию.       Итер с лёгким сомнением смотрел на собеседника, чьи волосы ветер сейчас так красиво развивал и делал этот момент отчего-то запоминающимся. Его поддержка и покровительство изначально удивляли мальчика, а сейчас он совсем не понимал, что ожидать от этого парня. Почему все эти люди так симпатизируют ему? Почему все они говорят ему столько мягких вещей? Почему почти каждый касается его волос? Мальчик слегка поморщил носик и отвернулся к реке, взглядом изучая ровную водную гладь, на которой игрались бликами фонари. Пора бы уже идти домой. — Ах, да, у меня есть небольшая просьба… — тяжело вздохнул Чжун Ли, что-то набирая в мобильнике, а после разворачивая его к собеседнику, — ты не мог бы сходить к этому параноику? Только… ты главное не говори, что от меня. Чат: Аякс Тарталья Аякс: я скончаюсь т_т Аякс: ты свободен? мы можем встретиться? с меня ужин Аякс: ты реально собираешься игнорить меня бесконечно, да? что, то что меня исключили резко сделало нас незнакомцами? Аякс: я думал бы друзья… Аякс: мне нужно поговорить, чел. ты не понимаешь. это правда серьёзно. я сейчас умру от чувств Аякс: подонок Аякс: я сейчас на Шестой ***, у спортивной площадки… мало ли ты решишь прийти (( — Почему ты не можешь пойти сам? — устало вздохнул Итер, прикрывая рукой лицо. — Это связано с некоторыми моими личными обстоятельствами. Скидки в магазинах редки, я не должен пропустить ни одной. Поэтому, спешу удалиться, осталось всего два часа. Спасибо, что прогулялся со мной и выслушал, — Чжун Ли слегка прокашлялся, а после наклонился к мальчику, — был бы рад, если бы мы могли чаще общаться вот так, Итер.       Он скрылся за поворотом как-то быстро, ветер унёс запах чая и свежего печенья. Только сейчас Итер почувствовал себя неловко, протирая ладонями лицо. Как же он, чёрт возьми, устал от этого всего.