school impact

      Итер устало плёлся по улице, мысленно отмечая про себя очень ярое нежелание что-либо делать и хоть как-то передвигаться. Казалось, что его тело нуждалось только в горячем душе, что помог бы смыть весь этот ужасный день, тёплой кровати и горячем какао. Рассматривая собственные ладони, более не красующиеся бинтами и повязками, но с сохранившимися шрамами, юноша устало вздыхал. Столько всего успело произойти за эти два месяца, а он так скоро опустил руки. Казалось бы, за его спиной достаточно многое. Как жаль, что он не помнит, насколько длинный путь у него за плечами, и сколько он уже пережил. А за весь вечер его не единожды посещала мысль, что, может быть, этот мир совсем ему не подходит?       Юноша остановился у спортивной площадки, спокойным взглядом находя понурую фигуру, в которой ему совсем не хотелось узнавать Аякса, но нет, это был он. Сидел на парапете, сложив руки на коленях и положив на них голову, словно бездомный, и мальчик бы соврал, если бы сказал, что в глубине души не удивился этому зрелищу. Люмин сказала ему не ненавидеть этого парня; что он защитил его. Но даже слова сестры были не нужны ему, для того, чтобы проникнуться благодарностью к этому элитному юноше.       Первое время они не особо ладили, тот был слишком настойчив, слишком лез, порой грубо издевался, а затем вдруг клялся в любви. Итер думал, что всё это от и до просто часть его «веселья», отвлечения от школьной скуки, такая же, как и все его издёвки в сторону других обычных. Мальчик бы думал так и по сей день, если бы всё не зашло так далеко. Даже слишком далеко. Итер задумчиво нахмурил брови и направился к автомату неподалёку, пока этот страдалец его не заметил. Купив первую же попавшуюся газировку, он поскорее вернулся к знакомому, пытаясь поставить бутылку ему на макушку.       Тот, не подняв головы, одной рукой перехватил запястье мальчика достаточно резким движением, отчего тот неловко вздрогнул и удивился, чуть не роняя бутылку. — Что? Слишком тонкое запястье… — Тарталья слегка удивлённо смотрит на схваченную руку, а когда поднимает голову и видит перед собой Итера, тут же подрывается с места. — Итер! Ты… чёрт… слава богу ты нашёлся! Как ты? — Я в порядке, — кивнул мальчик, вновь приобретая спокойный вид и слегка дёргая рукой, дабы этот парень уже взял бутылку и отпустил его, — вот, я купил тебе попить. — А? — Аякс взглянул на бутылку и не сдержал смех. — Попить… Ха-ха-ха, какой же ты очаровашка. К слову… — юноша взял в руку этот небольшой подарок и подбоченился свободной рукой, — это моя нелюбимая газировка! -… — Итер чувствует, как по его телу проходит что-то на подобии разряда током, — я силком в тебя её залью, я потратил на неё последние монеты… — Ха-ха-ха-ха, ты такой забавный, — Тарталья не мог сдержать смеха и какое-то время ещё хихикал, держась за живот, а затем опуская на мальчика сощуренный в улыбке взгляд слегка поблескивающих голубых глаз. Итер с лёгким любопытством посмотрел на него, только сейчас замечая на лице парня ссадины от ударов. — Я рад, что ты в порядке. Мы с ребятами искали тебя, но ты как будто бы испарился… исчез… Вообще, вот, — парень поскорее стянул с себя ветровку, постелил её на мокрый парапет и рукой пригласил мальчика сесть, — давай поговорим.       Итер с лёгким сомнением уселся на указанное место, наблюдая за тем, как парень усаживается рядом, попутно раскрывая нелюбимую газировку. Он действительно будет пить её? — Что случилось с твоим лицом? — робко спросил мальчик, упираясь ладонями в коленки и взглядом изучая щеку собеседника. — Отец побил за избиение. Крутая логика, да? Но это фигня, бывало и хуже. Видимо просто настоящий я ему не нужен, не подхожу, видите ли, под определённые требования. Элита, хах, — Тарталья как-то надменно хмыкнул, делая глоток газированной жидкости со вкусом мандарина, — всегда так было… Самое важное — какой ты в глазах других. Нужно, чтобы уважали и боялись, чтобы от одной только фамилии уже понимали, что с этим человеком надо по-особенному. Ха-ха. Честно говоря, я поздно понял, что всё то время, что пытался быть рядом, я преследовал эгоистичные цели… У вас компания такая душевная. Возможно, мне просто хотелось побыть частью чего-то такого же светлого? Хотя, я был бы не прочь и остаться во тьме, чтобы защищать этот свет. Но… прости, разговорился. Ненавижу быть таким жалким. — Это значит лишь, что ты мне доверяешь, — Итер слабо улыбнулся, — на самом деле, ещё с того момента в клубе, я понял, что настоящий ты — это совсем не тот Тарталья, которого ты показываешь в школе. И я, наверное, могу это понять. Прятать свою искренность и чувства, не раскрывать души, чтобы тебе не сделали больно, никому не доверять и действовать самому… — Я многое успел обдумать за сегодняшний день… Такое я точно запомню надолго… — Ха-ха, это точно, — как то нервно улыбнулся мальчик. — Слушай, а что у тебя так в кармане светится? — Аякс с сомнением перевёл взгляд на карман джинс мальчика, откуда исходил приглушённый голубоватый свет. Тот поспешно вытащил оттуда вещицу, с широко раскрытыми глазками смотря на… ярко сияющий голубой медальон, по кругу от которого не сияли только вставленные в его обрамление маленькие камни. — Ого… Это что за штука такая? — Я… ещё днём он не сиял так ярко! — удивлённо воскликнул мальчик, слегка поворачиваясь к собеседнику и переводя удивлённый взгляд то на него, то на медальон в своих руках. — Что за чертовщина? Как вообще такое может быть? — Может быть у вставленных в него камней есть какие-то особые свойства? Ну знаешь, как флюориты или другие флуоресцентные камни, — пожал плечами парень, — хотя, так сиять, как лампочка, они, наверное, вряд ли могут. А, там ещё нарисовано что-то на нём? Дай-ка глянуть, — Аякс протянул руку к вещице, и слегка удивился, когда мальчик резко отвёл руку в сторону, — эй, я всего лишь посмотрю, что такого? Или ты мне не доверяешь? — Это не так, просто… — Итер неуверенно смотрит на медальон, и не замечает, как собеседник вновь предпринимает попытку перехватить его, на этот раз касаясь его. Как не странно, ничего необычного не происходит, и мальчик лишь с лёгкой неловкостью передаёт медальон самодовольно усмехнувшемуся Аяксу, попутно отпившему из бутылки пару глотков. В хорошей компании даже самая неприятная на вкус газировка казалась не такой уж и плохой.       Однако, стоило Итеру отпустить медальон, а Аяксу перехватить его своими пальцами, как он начал вести себя странно. Свет его камня стал странно переливаться по спектру, словно художник в поиске подходящего оттенка. Мальчик невольно задержал дыхание, когда как Тарталья удивлённо смотрел на вещицу, не зная как себя вообще вести в этой ситуации или что стоит сказать. — Это что, какая-то игрушка что ли? По типу мигалки? — усмехнулся Аякс.       Но эта пауза продлилась не долго, когда медальон резко сверкнул синевато-аквамариновыми оттенками, и Аякс выронил его из ладони. Вода из луж и с парапета капельками начала подниматься в воздух, пока парень сжимал руку в кулак из-за странных ощущений в ней и с лёгким страхом осматривался вокруг, не понимая, что происходит. Всё вокруг будто бы накалилось, задрожало, словно здесь и сейчас скапливалось огромное количество странной энергии. Итер хотел было что-то сделать или сказать, но голова резко пошла кругом и он был вынужден прикрыть глаза и опереться плечом о сетчатый забор. К горлу подошёл ком, всё вокруг просто расплывалось, а сознание ускользало из рук.       Но в какой-то момент всё резко прекратилось. Тарталья, что до этого не знал, как дышать, сейчас наконец выдохнул, всё ещё в шоке смотря на то, как поднявшаяся до этого в воздух вода падала вниз, на множество капель разбиваясь об асфальт и одежду, будто начался второй дождь. Итер тяжело дышал, руки начали подрагивать, и хотя сейчас он уже позволил себе сесть нормально и поднять медальон, странное ощущение не проходило. Один из вставленных в обрамление камней засветился синим оттенком, перебивая основной голубоватый свет. — Бл*ть, и что это, мать твою, было только что?! — удивлённо произнёс Аякс, как-то нервно смеясь и поворачиваясь к мальчику. Однако, он быстро теряет улыбку с лица, когда видит, что Итер, до этого смотрящий на медальон, сейчас медленно стал падать без сознания. — О, чёрт! Итер!       Тело казалось очень лёгким, все ощущения затупились, оставив на его долю только чувство лёгкой тошноты и головокружения. Окружающие краски смешивались во одно странное пятно, голос его друга казался очень далёким, словно тот звал его из дальней комнаты квартиры. Тарталья откинул в сторону бутылку газировки и успел подхватить друга за плечи, прижимая к себе, и тут же замечая, что вокруг них закружились потоки воды. Аякс не мог поверить своим глазам. Тонкие струйки воды и просто капельки по спирали окружили их, поднимаясь ввысь, а затем вновь спускаясь и повторяя свой путь заново, будто бы защищая. Тарталья не понимал, что это за чертовщина, и только ради издёвки решил протянуть правую руку в сторону, с шоком подмечая, как вода тут же стягивается к его руке, а стоит ему сжать ладонь в кулак, как она резко взрывается множеством капель и падает на землю мелким дождём.       Ему становится нехорошо, настолько, что какое-то время он вынужден с закрытыми глазами держаться свободной рукой за голову, и только спустя небольшой период времени парень должным образом выпрямляется и потряхивает головой. Что в этот момент сотрясало все его мысли? Какие образы возникали в голове, вселяя что-то совсем иное? Какие воспоминания были дарованы ему медальоном? Аякс замечает, что Итер спокойно дышит, уткнувшись носом в его плечо, но, кажется, он был без сознания. Парень с серьёзностью взглянул на свою руку, а после на мальчика. — Что это всё… только значит?

***

      Долгое время после того, как вернуться домой, Люмин не могла перестать ругать саму себя за всё произошедшее. За пару месяцев она допустила столько ошибок, сколько не делала ранее никогда. Наблюдая за тем, как Итер спокойно живёт дальше, радуясь каждому новому дню, ей начинало казаться, будто бы они отдаляются, и всё это из-за той боли, которую девушка не смогла отпустить. Как бы она не врала брату, как бы не старалась скрыть эмоций, всё-таки, она поступила неправильно, выбрав их следующим миром именно это место. Знакомые лица и голоса, всё неустанно возвращало её к Тейвату, и каждый раз она старалась убеждать себя в том, что всё будет в порядке.       Но в порядке быть ничего не может. Пока в ней жива память, пока продолжает восстанавливаться медальон, пока вокруг живут до боли знакомые люди — ничего не закончится. Люмин думала, что она сможет начать заново с теми же людьми уже в других условиях, что сможет представить, будто произошедшее в том мире — просто очень нехороший сон. Они видели с братом гибель тысячи миров, но ещё никогда их кончина не оставляла на них такой отпечаток. И теперь ей с каждым днём всё сильнее верилось в то, что им нужно было погибнуть с тем миром тогда.       Девушка вышла из душа, накинув на голову пушистое белое полотенце и поправляя рукава пижамы, состоящей из длинных свободных штанин и рубашки с изображением цыпляток. Даже если бы у неё спросили, почему она купила именно такую, вряд ли бы она смогла дать ответ. В момент похода по магазинам, пока брат ещё был без сознания, девушка почему-то нуждалась именно в такой пижаме, и та стерпела уже немало слёз и истерик, выпускаемых в рукава по ночам. На часах уже было десять вечера. Спокойно пройдя в кухню и поставив чайник греться, Люмин тяжело вздохнула, присев на стул и сложив руки на столе. На телефон то и дело приходило множество смсок от элитных по поводу всего произошедшего с её братом. Кто-то писал о том, что тот очень красив, кто-то — что соболезнует, а кто-то пытался подбодрить её саму, заявляя: «Главное, что не ты, а брат — фигня, все забудут». И только Дайнслейф стоил того, чтобы написать ему и поблагодарить за очередные несколько тысяч, поступившие ей на карту.       «Забудут… Не все вещи так легко просто забыть или перестать придавать им значение»       Люмин вздрагивает, когда слышит звонок в дверь. Она поспешно встаёт из-за стола, выключает чайник и бежит в коридор, в глубине души надеясь, что это пришёл её брат, просто забыв свои ключи в рюкзаке. Девушка чувствует, как начинают подрагивать руки и ключ тяжело поддаётся дрожащим пальцам. Но в конце концов она расправляется с замком и распахивает дверь, удивлённо смотря на того, кто стоит на пороге. — Прости, не могла бы ты дать мне пройти? — с виноватой улыбкой произносит Тарталья, получше подхватывая Итера на руках. — Твой брат потерял сознание… -…Что? — девушка делает шаг назад, а после в панике отходит в сторону, позволяя парню пройти в квартиру и быстрым шагом, не снимая обуви, пройти в гостиную, тут же укладывая мальчика на диван. — Что случилось?! — наконец воскликнула Люмин, закрывая дверь и забегая в помещение за, уже бывшим, одноклассником.       Тарталья неестественно внимательно смотрит на неё, как будто бы совсем другим взглядом, не таким, как бывало это в школе или вообще когда-либо. Его голубые глаза казались более сосредоточенными, серьёзными, в какой-то степени даже выражающие непонятное просветление, будто бы этот парень действительно преисполнился в своём познании. И хотя ей показалось, что он хочет что-то сказать, Аякс молчаливо отвернулся к своему другу и присел перед ним на одно колено. — Мы уже встречались раньше, да? — тихо спросил он, что заставило Люмин вновь вздрогнуть и ощутить, как по спине пробегают мурашки. Этот голос сейчас принадлежал не тому Тарталье, которого она знала в этом мире, а совсем другому ему. Тому самому, который уже давно… — Извини, если застаю врасплох этим вопросом, но, боюсь, что без этого никуда… Таких вопросов у меня ещё великое множество. Однако, куда важнее сейчас состояние путе… Итера, — Аякс постарался натянуть улыбку, повернувшись к собеседнице. — Т-ты можешь сказать… что случилось? — Люмин опустила голову. — Вот это, — Тарталья вытащил из кармана медальон, который дал ему Итер, — эта штука ведь…       Однако, парень не успел договорить, как девушка тут же вырвала вещь из его рук и крепко сжала в кулаке, дрожа от эмоций почти всем телом. Камни внутри медальона светились ещё не все, но отчётливо виднелось помимо основного голубого сияния ещё и синеватое. Наверное, именно из-за этого она тут же упала на колени, согнувшись и закрыв руками лицо, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она облокотилась лбом о край дивана, где лежал её брат, и громко всхлипнула, совершенно не соображая, что ей теперь делать. -…это медальон памяти… он… он несёт в себе память всех тех, кто был в том мире… и этот медальон… в какой-то момент, когда все камни вспыхнут своим светом, к Итеру вернётся память, — перебарывая всхлипы лепетала девушка, — но ему нельзя… ни за что нельзя, чтобы он вспомнил. Чтобы кто-то вообще что-то помнил… Ни за что… — Теперь я, кажется, понимаю, откуда столько непонятных моментов у меня появилось в голове, — задумчиво протянул Аякс, переводя взгляд на дрожащие плечи Люмин, — мне тяжело ассоциировать эти воспоминания со своей личностью и… вообще… это как-то не укладывается в голове. Вы, получается, из другого мира, да? Только этот мир, кажется, ох, — парень слегка потёр пальцами переносицу, жмурясь от головной боли, — странное ощущение, когда в памяти есть момент моей собственной смерти. Но у меня вопрос. Почему Итер всё забыл? — Неудачное вхождение в мир, — Люмин постаралась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, — Я сочла это за великое благословление. Что может быть лучше беспамятства? — Ты не хочешь, чтобы он вспоминал, потому что тогда он поймёт, что всё это время ты лгала ему? — наклонил голову Аякс, поднимаясь с колен и складывая руки на груди. — Это очень эгоистично. Сейчас мне всё ещё тяжело поверить во всё то, что я вижу, слышу и помню… Сама понимаешь, для этого нужно время, в конце концов, это чужие воспоминания. Каким бы не был тот Аякс, это всё равно не «я». — Теперь у тебя есть память и сила, да? — Люмин протёрла руками глаза и взглянула на Медальон памяти. — Я надеялась, что медальон будет неработоспособен в этом мире… Откуда здесь только магическая энергия? — О, нет-нет, всё, прекращай, пожалуйста, — помотал головой Тарталья, — я просто подросток, которого только что избил отец, и который не знает, что ему делать дальше, и я не хочу думать над всем этим вашим сумбуром. Просто скажи мне одну вещь… мы были с ним любовниками в том мире? — Вы были женаты, — хмыкнула девушка, — но я не знаю такого Итера, который любил бы кого-то одного. Он всегда старался помогать тем, кто его окружал, и каждому старался облегчить его боль и одиночество. Возможно, что из-за множества пройденных миров он не относился к отношениям подобного рода серьёзно. Возможно, что Итер допускал, что когда-нибудь… — девушка закусила губу, смотря на прикрытые глаза брата. -…Что в будущем нас ждут только потери, а всё остальное — временные иллюзии. В любом случае, нельзя, чтобы кто-то ещё прикоснулся к медальону. Поэтому я заберу его себе. — И вновь станешь обманывать его. Чем только Итер заслужил такую сестру? — Тарталья слегка нахмурился и вырвал медальон из рук девушки. — Эта вещь принадлежит ему, и он сам будет решать, как ей распоряжаться. Мне кажется, что «тот» Тарталья сказал бы так же, потому что «он» хотел бы, чтобы его возлюбленный всё помнил. Помнил их первую ночь вместе, помнил их свидания и разговоры. В памяти отражаются не только плохие моменты, но и хорошие. Те моменты, в которые человек был счастлив. Из этого мы все и состоим. Из плохих и хороших моментов, и это делает нас «нами». А сейчас Итер… умный, эмоциональный, но он пустой. Потерянный. Всегда будут в памяти и потери, и боль, но не помнить своего счастья — самая огромная ошибка. Чем тогда он сможет подбодрить себя в сложный момент? Когда мне тяжело, я вспоминаю улыбку Тевкра, и это будто луч надежды. А Итер? Он даже сам себя не знает и ориентируется только на твои слова. Ты вообще видела, что было, стоило тебе пропасть на пару неделек? Он извёлся весь. С помощью тебя он пытается понять и себя, а ты постоянно убегаешь от него и лжёшь. Просто помоги вернуть ему то, что он потерял и так отчаянно ищет. Пусть тот Тейват продолжает жить хотя бы в его сердце. — Но тогда ещё множество людей нам придётся втянуть во всё это… А когда Итер вспомнит… Я даже думать не хочу, — тяжело вздохнула Люмин, хмурясь и рассматривая ссадины на лице гостя, — давай я аптечку принесу? — Не надо, на мне заживает, как на собаке. Но я буду рад, если позволишь остаться на ночь. К сожалению, домой я вернутся сейчас не могу и не хочу, — парень зачесал рукой свою рыжую чёлку, но та тут же свалилась обратно, — какой-то сумасшедший дом… — Сейчас принесу тебе какую-нибудь одежду на смену и… может ты хочешь чай? — Было бы круто, — протянул Аякс, слегка усмехаясь в своей привычной манере и тем самым позволяя девушке слегка расслабиться. — Прости за всё это, Тарталья, — произнесла она, — когда-нибудь я расскажу тебе всё должным образом, а не этими непонятными отрывками. Но, пожалуйста, не размышляй об этом слишком много… — Мне есть о чём подумать и без ваших каламбуров, ребята. Я не тот, кто живёт прошлым. Куда важнее мне сейчас удручающее настоящее, — засмеялся парень, переводя уже более серьёзный взгляд в сторону окна. — Кажется мне, что самый дурдом ещё только впереди…