Неизбежная

До дома доехали молча. Игнатенко так и не решалась начать какой-либо разговор. А о чём ей вообще говорить с Марьяной? О прохождении испытаний или, может быть, о погоде? Бред. Романова — совершенно не тот человек, с которым Ира бы хотела обсуждать нейтральные темы. Между ними либо тупое неловкое молчание, либо ещё более тупой и неловкий, не нужный никому из них обеих конфликт. Паршиво. — Хуже уже не станет, — полушёпотом произнесла Романова, отправив дочери короткое «иди спать, буду нескоро». — Говори. А Ира не то, чтобы понимает, скорее, инстинктивно предчувствует, что самое страшное для неё ещё впереди. Девушка невольно задумалась, а вдруг Марьяна говорит гораздо меньше, чем видит? Игнатенко нехотя смирилась с тем, что Марьяна видит. Причём видит очень чётко и довольно глубоко. И проторчит Романова здесь ещё очень долго. Может быть, даже дольше чем сама Ира, которая, почему-то, в свои силы уже не верит. Так, стоп! Игнатенко, о чём ты, блять, думаешь? Победишь тут только ты, а Романова пойдёт дописывать свои дурацкие книжки. А может быть, не такие уж и дурацкие? Господи, Ира. — Хуже станет, — буквально выдавила из себя Игнатенко, давая понять, что разговор на этом окончен. Марьяна устало улыбнулась уголками пухлых губ и больше не произнесла не слова. Уже выходя на улицу, Ира решит, что оставит все свои чувства в стареньком микроавтобусе, и уверенной походкой направится к выходу, пока не почувствует на своём плече вялое прикосновение чьей-то руки. — Трусиха, — из уст Романовой звучит, скорее, не как упрёк, а сухая констатация факта. Игнатенко выбегает из автобуса. *** Марьяна осторожно делает два оборота ключа в старом, уже слегка заедающем замке. Дверь почти бесшумно отворяется, впуская хозяйку внутрь просторной квартиры. Время уже давно перевалило заполночь, так что проверять, спит ли дочка, она даже не стала. Романова уже собиралась на цыпочках пойти в ванную, но её отвлёк звук пришедшего сообщения. Глубокий вздох непроизвольно вырвался из груди, когда брюнетка увидела имя отправителя. «Доехала?»

«Доехала. Тебе-то чего не спится во втором часу?»

«Давай больше не возвращаться к разговору в автобусе. Ничего не было. Спокойной ночи».

«И тебе сладких снов, трусиха».

«Ещё раз назовёшь меня так, я откушу тебе что-нибудь». Марьяна решила, что у неё нет ни сил, ни времени на очередную перепалку с Ирой, поэтому телефон был отложен на край кровати, а разговор — на более подходящее время. *** Очередной, уже, кажется, четвёртый готический зал становится для Иры уже не таким грандиозным, но по-прежнему очень волнительным событием. — Как дела? — слегка потормошил её за плечо Шепс. — Терпимо, — тут же кивнула Игнатенко, так и не решившись на то, чтобы поинтересоваться у него в ответ. Не хотелось ей, да и Олег какой-то сегодня слишком весёлый, аж бесит. И Марьяна стоит как-то слишком близко и смотрит на Иру как-то слишком пронзительно. — Чего уставилась? — буркнула Ирина, чуть надув губы. — Да кому ты нужна? — улыбнулась Романова. Ира выдохнула, традиционный «обмен любезностями» на сегодня закончен. *** Игнатенко разговорилась о чём-то с редакторами, так что девушка была почти на сто процентов уверена, что зайдёт в полностью пустую гримёрку. Брюнетка медленно приоткрыла дверь. На уже слегка облезлом кресле, закинув ногу на ногу, сидела Романова. Марьяна увлечённо рассматривала что-то в телефоне, так что не сразу заметила внимательно наблюдающие за ней карие глаза. Вторая рука Марьяны придерживала лежащий на её коленях шикарный букет тёмно-алых роз. — Башаров? — вдруг вырвалось у Иры, после чего девушка прикусила язык. — Тебе-то что? — флегматично бросает в ответ Марьяна, но Игнатенко абсолютно точно понимает — букет от Марата. И почему-то этот факт вызывает где-то в груди крайне противоречивые чувства. — Ты хоть раз, блять, можешь ответить нормально? — Ирина изо всех сил сдерживала желание ударить её чем-нибудь. Может быть, и этим чёртовым букетом. — Зачем? — пожала плечами ведьма. — Чтобы ты опять взболтнула чего-нибудь лишнего, а потом начала меня избегать? Для нас обеих стараюсь, вообще-то. — Не говори хуйню, — Игнатенко медленно подошла к Марьяне, которая по-прежнему не вставала с кресла. В ответ гримёрку заполнил громкий, чуть хрипловатый смех. — Даже сейчас уходишь от ответа, — подметила Романова. — Ты трусиха, Ир. — Нет! — вскрикнула брюнетка, сжимая ладони в кулаки, царапая при этом острыми ногтями кожу, чтобы хоть немного остудить внезапный гнев при помощи физической боли. — Заткнись, блять. — Да, — невозмутимо кивнула Марьяна. У Игнатенко вдруг потемнело в глазах. Всё происходящее казалось каким-то нереальным. Пальцы девушки изо всех сил сжали подбородок Марьяны, на что Романова лишь стиснула зубы, ещё сильнее таким образом очерчивая собственные скулы. Ирина поняла, что совершенно точно её ненавидит. В висках пульсировало, во рту пересохло, а ноги начали чуть подкашиваться. Ира хотела отпустить её, но оцепенела, глядя прямо в глубокие голубые глаза. Красивая. Пожалуй, настолько, что можно выйти за рамки здравого смысла. Ира уже окончательно куда-то улетает, когда сокращает расстояние между их губами и чувствует горячее дыхание где-то в области своего подбородка. Целует Марьяну, полностью игнорируя тихое «что ты, блять, делаешь?» после глубокого вдоха. А Ира и сама не понимает, что она делает. Конечно же, она потом будет об этом жалеть, но сейчас Игнатенко остервенело смазывает некогда идеально нанесённую помаду с чужих пухлых губ, ещё сильнее вдавливая Марьяну в кресло. Ирина точно не в себе. Марьяна — сильнейший наркотик, бомба замедленного действия, тихий омут, в котором, наверное, водится столько чертей, сколько Игнатенко уж точно не сможет себе представить. Снова целует её, с радостью наблюдая, как букет тёмно-алых роз, шурша, падает на линолеум. Романова, до этого момента сидевшая неподвижно, неожиданно проникает в рот Иры языком, после чего у последней окончательно сносит крышу. Спустя несколько секунд, Марьяна резко отталкивает девушку от себя, вскакивая с кресла. Брюнетка буквально за секунду накидывает на плечи куртку и пулей вылетает из съёмочного павильона, оставив Игнатенко в полнейшей растерянности. — Пиздец, — шепчет Ира, медленно опускаясь вниз по стене и швыряя блядкий букет в противоположный угол гримёрной. *** Игнатенко попытается забыть всё, что с ней произошло, в тот же вечер скурив половину пачки. Тонкие пальцы быстро-быстро застучат по клавиатуре телефона, набирая сообщение.

«Ну и кто из нас трусиха?»

«Прочитано». «Печатает…» «Была в сети сегодня в 23:47». — Блядство, — Ира тянется за новой пачкой.