Неизбежная

Сидя в душной гримёрке перед очередным испытанием Ира с трудом проглатывает обезболивающее и колючую обиду на Марьянин игнор. Целую неделю Романова никак не контактировала с ней и, судя по всему, контактировать и не собиралась. Зато на нелепые подкаты Башарова ведьма отвечала достаточно охотно. Интересно, она вообще знает, что он женат? Брюнетка и не замечает, что Ирина буквально прожигает её взглядом уже несколько секунд. Или делает вид, что не замечает? — Ириш, смотри, — Шепс слегка потеребил девушку за плечо, по всей видимости, намереваясь показать ей что-то в телефоне. — Я, блять, сколько раз просила меня так не называть? — брюнетка тут же вскипела. Олег жестом показал, что ей сейчас стоит заткнуться, потому что в гримёрной они не одни, но парень был полностью проигнорирован. — Ирина Валерьевна — так лучше? — съязвил Шепс, метнув в сторону Иры слегка негодующий взгляд. — Лучше, — она немного остыла, но Олег каждой клеточкой кожи ощущал, что это всего лишь затишье перед бурей. — И не нужно делать выражение лица, как будто говна поел. Мы, конечно, дружим и всё такое, но ты мальчик, а я — уже взрослая тётка. — Что с тобой, блять? — Шепс глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул. — Уже неделю ходишь и кидаешься на всех. Игнатенко мысленно посчитала до десяти, чтобы не сорваться. — Что-то не устраивает? Можешь валить. Я переживу как-нибудь, — сквозь зубы прошипела Ирина. — Ты нормальная? — парень скрестил руки на груди. — Я покурить. И тебе советую выйти провериться, пока ты всех тут ядом не заплевала. — А я тебе советую пойти нахуй, — бросила девушка, но дверь в гримёрку уже захлопнулась. Игнатенко сжала ладони в кулаки. Не очень-то и хотелось. Ей правда нужно восстанавливать силы и стараться не обращать внимание на происходящее вокруг. — Ир, — неуверенно и очень мягко произнёс Фёдоров, всё это время пристально наблюдавший за ситуацией. — С тобой ведь правда что-то происходит. — Да пошёл ты! Пошли вы все! — процедила Игнатенко, обращаясь к одним единственным голубым глазам напротив. В гримёрке повисла гнетущая тишина, которая продлилась ещё очень-очень долго. *** Марьяна не всегда была такой гордой. Сколько бы дерьма не сваливалось на Романову, она продолжала давать окружающим людям десять тысяч вторых шансов. Зря. «Битва» сильно изменила её, вытеснив из головы практически всё, что засело там на долгие годы. Женщина отвыкла от оценивающих взглядов еще со времени работы в модельном агентстве, а теперь они преследовали её на каждом испытании. Но ни одно испытание совершенно точно не сравнится с её взаимоотношениями с Игнатенко. Она, безусловно, не считала поцелуй с Ирой чем-то серьёзным. Да и вообще, это всё блядская ошибка, которую Марьяна никогда не повторит. Несуразное недоразумение, которое больше никогда не произойдёт. Один сплошной пиздец, в который Романова больше никогда не вляпается. И если отношения других людей строятся по принципу «от ненависти до любви», то их — «от ненависти до бесконечной ненависти». Ведьма стала больше курить. Если раньше пачки хватало на неделю, то сейчас — на два дня, и то в лучшем случае. Зажимает сигарету губами и чувствует шаги позади себя. Даже не оборачивается. Наверное, теперь эта старенькая лавочка — по праву их место, ведь даже Шепс и съёмочная группа стали уходить курить куда-то за здание. — Дай зажигалку, — бесцеремонно, крайне уверенно и очень хрипло раздалось над ухом Марьяны. Игнатенко нагло смотрела на неё из-под слегка нахмуренных бровей. Ничего в этом мире не меняется. — Наверное, на Землю упадёт метеорит, если ты когда-нибудь скажешь «пожалуйста», — брюнетка закатила глаза, после чего всё же протянула сопернице зажигалку. — Нет, — покачала головой Ира, уже затянувшись. — Он упадёт, когда ты наконец перестанешь строить из себя чёрт знает, что. Романова не удержалась и громко цокнула. Ира снова бесила. — «Чёрт знает, что» — в твоём понимании, банальное самоуважение? Тогда мне очень жаль, — флегматично заметила Романова. — Мне тоже очень жаль, что ты спишь с женатым Башаровым, который меняет фавориток каждый сезон, а сейчас стоишь и с невозмутимым видом читаешь лекцию про самоуважение, — на одном дыхании выпалила Игнатенко. — Что, мужика давно не было? Твой-то давно свалил от тебя, небось. Или просто решила пробраться в финал через постель? Марьяна медленно опустилась на скамейку, изо всех сил пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Она аккуратно вложила свою ладонь в ладонь Игнатенко, после чего почти шёпотом произнесла: — Ир, ты очень сильно перегибаешь. И Ира впервые в жизни с ней согласилась. В конце концов, ещё неизвестно, что хуже — быть женщиной, которая ведёт себя, как конченная сука, или безответно в неё влюбиться. — Да, — слабо кивнула ведьма. — Прости. Больше не буду говорить про мужа и Башарова. — Про Башарова можно, — уголки пухлых губ приподнялись. — А то всё окончательно сведётся к моему позвоночнику, а он не сможет выдержать такой груз твоих острот. — Ну да, — хмыкнула Ирина. — Опять сломается. — Одноклассницы моей дочери лучше шутят, — привычным спокойным тоном бросила ведьма. Игнатенко расслабленно улыбнулась, чуть опустив голову. — Знаешь, Марьян, — брюнетка прикусила губу с внутренней стороны, после чего медленно выдохнула. — Я соскучилась. Романова засмеялась. Совершенно искренне, звонко и громко. Недокуренная сигарета упала на влажный асфальт, но женщине, судя по всему, было на это глубоко плевать. С губ вместе со звонким смехом вырвалось тихое: — Выздоравливай. Ира тоже улыбнулась, но как-то чересчур натянуто, грустно и вымученно. Её в очередной раз кинули, растоптали, морально уничтожили. И если Ирина считала себя невинным ребёнком, надёжно скрывающимся под маской бесчувственной стервы, то Марьяна — очевидно, обратный случай. *** Телефон, лежащий на кухонном столе, вибрировал, наверное, уже минут 10 практически без остановки, но Романова твёрдо решила не брать трубку. В конце концов, кидать контакт под названием «Башаров» в чёрный список было бы крайне неоднозначным решением. Марьяна знала, она ему нравится, и Марат почему-то решил, что это взаимно. — Мам, тебе звонит кто-то, — послышалось вместе с шагами из коридора. — Не поверишь, — улыбнулась брюнетка. — Я слышу, но не хочу пока отвечать. — Ладно, — Ярослава пожала плечами и приоткрыла дверцу холодильника. — Не обедала сегодня? — Марьяна нахмурилась. — Не успела, — отмахнулась девочка, а Романова всё же решила проверить уведомления в телефоне. Сообщение от Рапопорта и тринадцать пропущенных от Башарова. Последнее мало её интересовало, а в переписку с эмпатом женщина всё же решила зайти. «Что у Иры с Шепсом?»

«В плане? Ничего, наверное. Они оба меня мало интересуют».

«Меня тоже, но он её так настойчиво куда-то звал. То ли в клуб, то ли в бар. Сомневаюсь, что просто дружеская встреча». — Блять, — невольно вырвалось у Марьяны, но к счастью, Яся имела отвратительную привычку есть в своей комнате и быстро ушла с кухни. Романова не понимала, что именно она чувствует к ведьме, и это просто выводило крайне уравновешенную Марьяну из себя. Ненависть и презрение на грани с отвращением, но при этом какое-то сочувствие и очень странная привязанность, которая пугала женщину. Ведь тогда она оттолкнула Иру не сразу. А может, Марьяне просто хотелось продолжения? Исключено, хотя мурашки от каждого прикосновения Игнатенко говорили об обратном. Открывает знакомый диалог с такими нелепыми сообщениями.

«Можно к тебе приехать?»

«Выздоравливай». Романова прикусила губу. Ира снова обиделась. Игнатенко не будет играть по её правилам, и нужно быть дурой, чтобы этого не понимать. Неожиданно экран смартфона снова загорелся. «Хер с тобой, приезжай. Адрес знаешь?»