Неизбежная

Следующее испытание было крайне тяжёлым для Иры в эмоциональном плане. Хотя для Иры всё существование в рамках «битвы» было крайне тяжёлым. И вот, Игнатенко уже полчаса сидит в уголочке между съёмочным павильоном и коридором, ведущим в гримёрку, в ожидании человека, на которого ей, в общем-то, должно быть плевать. Марьяна уже минут десять, как закончила испытание, но осталась то ли что-то доснять, то ли поговорить с родственниками погибшей девочки. С облегчением выдыхает, когда слышит позади себя знакомые шаги. — Меня ждёшь? — Романова кажется Ире какой-то слишком отстранённой, даже учитывая её обычную модель поведения. — Ещё чего, — брюнетка пытается изобразить безразличие, но заинтересованный взгляд тёмных глаз, который чётко улавливает Марьяна, говорит явно об обратном. Игнатенко рядом с ней как-то на удивление спокойно, даже, когда они с Романовой ругаются в пух и прах. Вернее, ругается чаще Ира, а Марьяна либо снисходительно улыбается, либо закатывает глаза. Даже сейчас они начинают спорить о происходящем на испытании. — Да я тебе говорю, что сама она руки на себя наложила, — начала тираду Игнатенко. — А родители её просто довели. Ещё и на меня смотрели, как на мразь последнюю. — Я же говорю, что сам момент смерти не видела, — Романова шумно выдохнула. — Но тем не менее, сказала родителям, что эту Лилю, скорее всего, убили, — девушка сжала ладони в кулаки, пытаясь таким образом удержать очередной порыв агрессии. Марьяна посмотрела на это с ухмылкой, ведь понимала — Ира ни при каких обстоятельствах ее не ударит. — Я не хотела никого расстраивать и сделала так, как считаю нужным, — кивнула Романова. Игнатенко тут же расслабила ладони. — И часто ты говоришь людям то, что они хотят от тебя услышать? — девушка внимательно всматривалась в лицо напротив, замечая, казалось, даже самое незначительное изменение в мимике. — Иногда приходится, — ведьма пожала плечами. — Ты так сильно хочешь что-то от меня услышать? — Ага, — Ира не торопится, будто бы специально выжидая реакции. — Признание в любви. Смеются. Впервые в один голос, впервые не друг над другом. Только вот Ире кажется, что сейчас их обеих смешит одна вещь — тупость Игнатенко. Марьяна уже мягко, но настойчиво толкала девушку на увлекательный аттракцион под названием «эмоциональные качели». Понимала ли это Ира? Безусловно, она ведь не дура, хотя и это утверждение уже можно попробовать оспорить. Хотела ли что-то изменить? Нет. Точно нет. — У тебя помада размазалась, — подмечает Ирина, хотя за макияж Романовой она никогда особо не переживала. Игнатенко аккуратно проводит подушечкой пальца над её губой. Марьяна едва заметно улыбается, а Ира пристально смотрит ей в глаза. Целует. Мягко, аккуратно, совсем не в стиле Игнатенко. Романова моментально отвечает. Ирина чувствует приятное тепло внизу живота, обжигающее дыхание на собственных губах и ошарашенный взгляд позади. Девушка мгновенно разворачивается. Сотникова буквально замерла в оцепенении, а потом и вовсе поспешила удалиться. Марьяну тут же пробирает крупная дрожь, и Ира кладёт руку ей на плечо. — Не трогай меня, — бросает ведьма, откидывая ладонь Игнатенко, а затем быстрым шагом куда-то уходит. — Ну и пошла нахуй! — орёт на весь коридор Ира, совсем забыв о том, что за приоткрытой дверью сейчас проходит испытание Исаков. *** Церемония в готическом зале проходит как-то напряжённо. Марьяна получает свой долгожданный «белый конверт». Радуется. Даже как-то по-детски. Умилительная такая, трогательная. Глядя на неё, Игнатенко не может сдержать улыбки. Да и не пытается, наверное. — Хочу посвятить конверт своему самому любимому человеку, — и тут её ярко-голубые врезаются в Ирины тёмно-карие, а Романова не спешит отводить взгляд. — Своей дочери Ярославе, Ясеньке. Игнатенко хочется разрыдаться. То ли оттого, что неделя дерьмо, то ли оттого, что она всё ещё пытается на что-то надеяться. Сейчас переключается на Шепса и делает вид, что рада за него. Нет, Ира-то безусловно рада, просто не так гипертрофировано, как решила это показать. — Ну что, идём сегодня в бар? — снова интересуется у всех Фёдоров уже на выходе из зала. Как ни странно, в ответ прозвучало почти единогласное «да», хотя Рапопорт полчаса назад жаловался всем, как он устаёт на съёмках, и ему категорически необходим отдых, и многие с ним согласились. — Ир, ты как? — поинтересовался у девушки Олег. — Я как-то не хочу, — отмахнулась Игнатенко, потому что просто не успела придумать нормальной отмазки. — Да пойдём! — в один голос произнесли Фёдоров, Исаков и Гольц. — Ну не знаю даже, — Ирина сделала вид, будто бы что-то обдумывает, хотя точно знала, что ни в какой бар она не пойдёт. — Пошли, — неожиданно рука неизвестно, откуда взявшейся Марьяны, прилегла к ней на талию. — Отдохнёшь, развеешься. — Ладно, — Ира твёрдо кивнула в знак согласия. *** — Если это было просто из вежливости, — начала Игнатенко, когда они с Романовой немного отошли от всех. — Не из вежливости, — тут же выпалила женщина. Ира чуть повела бровями и замерла на месте, но потом всё же медленно зашагала в сторону выхода. *** — Ты куда-то собираешься? — Яся решила впервые за весь вечер высунуться из своей комнаты. — Ага, в бар идём, — быстро кивнула Романова. — С экстрасенсами? — дочка спрашивала уже с большей заинтересованностью. — Да. А что за допрос с пристрастием? — Марьяна щёлкнула её по носу. — Мне уже спросить нельзя? Отвези меня тогда к Даше на ночёвку, ты же всё равно поздно будешь. — Что со школой? — женщина была настроена весьма скептически. — Ну дистанционка же, разрулю как-нибудь, — Ярослава топнула ногой. — Ну так что? — Отвезу я тебя, собирайся, — всё же сжалилась Романова. — Мам, ты лучшая! — девочка тут же вихрем унеслась обратно в комнату. Марьяна уже и не удивилась пришедшему сообщению. «Скоро приедешь?»

«Выезжаю минут через 15. Ты там уже?»

«Собираюсь вызывать такси. Извини за ту херню с Сотниковой. Думаю, у нее хватит ума не говорить о том, что она видела».

«А я не слишком уверена. Всё же пора заканчивать, Ир. Мы обе понимаем, что творим хуйню».

«Ой, блять. Как обычно всё портишь. Жду тебя в баре, до встречи». *** Громкая музыка в баре заглушает глубокие и явно недовольные вздохи Игнатенко. Ира увлечённо наблюдала за кубиком льда, плавающем в рюмке текилы. — Тухляк, — буквально выплёвывает брюнетка. — Чувствую себя на выпускном в девятом классе. — Все просто ещё трезвые, — попытался утешить её Шепс. — Не все пришли ещё. И действительно, все ждали Исакова и Марьяну, которые, впрочем, совсем скоро появились. Вернее, первой приехала Романова, а минут через пятнадцать — Миша вместе с Башаровым. — Прекрасно выглядишь, — полушёпотом произнёс Марат, наклонившись к Марьяне. — Благодарю, — с улыбкой произнесла женщина ему в ответ. Игнатенко залпом осушает рюмку, практически не морщась. — Ты нахуя Башарова-то позвал? — Ира изо всех сил сдерживается, чтобы не покрыть Исакова трёхэтажным матом. — А что? — Миша пожал плечами. — Он сам предложил, веселее же будет. — Ага, — буркнула девушка, видя, как Романова вновь шепчется о чём-то с Маратом. — Уссыкаюсь прям от веселья. Как ни странно, первые два с половиной часа пролетели практически незаметно. Оба Максима решили рассказать друг другу о своих путешествиях, правда Рапопорт говорил уже с трудом. Гольц с Исаковым тоже что-то обсуждали, периодически смеясь. Ира с Олегом решили пересесть за барную стойку. — Так я и спрашиваю у Катюхи, ну какая свадьба? — Шепс всплеснул руками, но Игнатенко решила перевести взгляд за столик в дальнем углу помещения. Снова выпивает «стопку» залпом. Башаров так обхаживает Марьяну, что у Иры не остаётся никаких сомнений в том, что Сотникова ничего ему не рассказала. Марат обнимает Марьяну за талию, а она, вроде бы, и не против. — Шалава, — шепчет Ира, вертя в руках очередную рюмку. А Игнатенко обидно. До дрожи в руках и хрипа в горле. Ира особо не церемонится. Вскакивает с высокого барного стула на ватных ногах, чуть ли не падает, но кое-как удерживает равновесие. Ей, наверное, уже хватит. Хотя нет. «Хватило» Игнатенко несколько рюмок назад. Каждый шаг даётся тяжеловато, взгляд не может чётко фокусироваться. Господи, она же всегда умела пить. Ну, не всегда, но лет с семнадцати точно. — Ты куда, блять? — Шепс подрывается ей помочь, но Ира отталкивает от себя парня. — Окей, как хочешь. Далеко не твёрдой, но очень уверенной походкой Ирина направляется к тому самому угловому столику. — Отойдём? — хватает Романову под локоть, хотя хочется обеими руками схватить за шею. Марьяна оценивает состояние собеседницы и делает вполне логичный вывод: — Ир, ты пьяная. Очень. Игнатенко полностью игнорирует её. Дрожащие пальцы хватают Романову за подбородок и притягивают к себе. — Я тебя ненавижу! — девушка так и не поняла, обо что именно она разбивается: о стены собственной глупости, или Марьяниного безразличия. Голубые глаза лишь ненадолго задерживают взгляд на лице Игнатенко, но интерес в них неимоверно быстро угасает. Романова долго молчит, будто бы изо всех сил пытаясь найти в спутанных мыслях подходящую фразу. Наконец, ведьма осторожно убирает руку Иры со своего лица, медленно переводя взгляд обратно на Игнатенко. Ире хочется кричать, орать до такой степени, что все окна, стеклянные стаканы и зеркала в помещении просто не выдержат. Марьяне всегда хочется говорить полушёпотом. — Не ненавидишь, — сухо констатирует Романова вполне очевидный факт. Прошло чуть больше месяца с их первой встречи, но Марьяна уже знает Иру, как облупленную, а Ира Марьяну не знает совсем. — Ты сука, — чуть тише произносит девушка и снова плетётся к чёртовой барной стойке. Снова заказывает себе текилы и выпивает с Олегом несколько тостов подряд за его Катю. Может быть, теперь эта ревнивая блондинка станет ненавидеть Игнатенко чуточку меньше? Как говорится, между первой и второй перерывчик небольшой, так ведь? Но конкретно накрыло Иру где-то между четвёртой и пятой, она точно уже и не помнит. Начала о чём-то спорить с Исаковым или с Шепсом? Игнатенко была настолько конфликтной, что и трезвой бы с трудом вспомнила. В итоге Ира сидит с Гольц на летней веранде, естественно, пустой, потому что погода в октябре совсем не летняя. — Ну рассказывай, — Наташа укрывает тёплым платком свою лысую голову и смотрит на Игнатенко со смесью сочувствия и непонимания. — Что? — Ира поджигает тонкую сигарету и протягивает ещё одну Гольц, на что последняя отвечает благодарным кивком. — Да не знаю даже. Что хочешь. То, что ты запала на Марьяну, всем уже понятно давно, — брюнетка смотрит на неё слегка ошарашенно, но понимает, что что-то отрицать сейчас бессмысленно. — У вас это взаимно хоть? Игнатенко тяжело вздохнула. — Понятно, — Наталья сделала последнюю глубокую затяжку и выбросила окурок в ближайшую урну. — Что делать-то планируешь? — С Марьяной или вообще? — И с Марьяной, и вообще, — Гольц была на удивление благосклонна к Ире то ли потому, что чувствовала что-то родственное, то ли потому, что Игнатенко когда-то пророчила ей место рядом с собой в финале. — Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления, — тихо произнесла девушка. — Так что посмотрим. А разговаривали они ещё минут сорок точно. Обо всякой ерунде, конечно, но очень пьяной Ире и не очень трезвой Гольц, в принципе, было нормально. Внезапно Наташа вскакивает с места, увидев у входа в бар чей-то силуэт, и хватает Иру за руку, настойчиво куда-то утаскивая. До этого момента Игнатенко думала, что хоть чуть-чуть протрезвела, но полная дезориентация в окружающем пространстве и мерзкий шум в ушах, когда девушка поднялась на ноги, говорили, кажется, об обратном. Марьяна курит, периодически запрокидывая голову наверх, и кажется, чуть вздрагивает, когда Гольц подводит Иру к ней чуть ли не вплотную. — Возвращаю, — с пьяной ухмылкой на лице произносит Наташа. — Ага, спасибо, — как-то скомкано бросает в ответ Романова, а Игнатенко чувствует, как чужая рука обвивает её где-то между талией и грудью, и ощущение абсолютной пустоты под рёбрами, вроде бы, восполняется. Гольц уходит, а Марьяна тянется за телефоном, чтобы вызвать им с Ирой такси. Уже плюхаясь на заднее сиденье серебристой «Лады» и тщетно пытаясь справиться с невыносимой болью, давящей на виски, Игнатенко вдруг произнесёт: — Ты права, не ненавижу.