Неизбежная

Марьяна затягивается всё глубже, а испытания проходят всё тяжелее. Мужчина, который сделал приворот на мужчину, нашёлся как-то сам, но на испытании Романову ударили по больному. Женщина всегда пыталась быть толерантной ко всему, даже к дерьму, которое просто не могла терпеть. Проглатывала своё отвращение и выдавливала улыбку. Главное, чтобы человек был счастлив! Мать Марьяны считала по-другому. Отец, судя по всему, вообще ничего не считал и предпочитал смотреть на их конфликты сквозь пальцы. Игнатенко была не слишком расстроена из-за проваленного испытания. Ире, в принципе, уже очень долгое время абсолютно всё равно. — Ты не нашла, что ли? — девушка села рядом с Романовой и, кажется, уже научилась улавливать нотки грусти на не слишком эмоциональном лице. — Да нашла, — отмахнулась ведьма, видя, как Ира поджигает сигарету, плотно зажимая её между пальцев. Игнатенко видела, что с ней что-то не то, но закидывать вопросами и давить не решалась. — Останешься ночевать? — вдруг пролепетала Марьяна. — Яся у подруги. Ирина слабо улыбнулась. Романова верно восприняла её улыбку, как положительный ответ. — Тебе идёт, когда ты не скалишься, — решила добавить брюнетка перед тем, как сесть в машину. — Тебе, наверное, тоже идёт, когда ты не докапываешься до меня, — Ирина как обычно не осталась в долгу. — Правда, я не видела такого. Марьяна показала девушке средний палец, после чего громко хлопнула дверью автомобиля. А Ира докуривала сигарету и размышляла о том, что улыбаться, всё-таки, ей стоит чаще. *** Уже в начале девятого вечера на Москву опустилась полнейшая темнота. Игнатенко медленно перебирала пальцами тёмные волосы женщины, лежащей у неё на коленях, и с грустью смотрела в окно. Почти зима. Марьяна думала о чём-то своём и периодически прикрывала глаза от удовольствия, когда ногти Ирины задевали кожу её головы. Ира изменилась. Конечно, Романова до сих пор иногда слышала колкие высказывания в свой адрес, но Ира уже как будто бы не пыталась её задеть. Если только чуть-чуть уколоть. И смотреть стала будто по-другому. Или Марьяне в очередной раз кажется? В любом случае, Игнатенко либо надевает очередную маску, примеряя новый образ, либо, наконец, потихоньку показывает настоящую себя. — Ты такая, — начала вдруг Ира, но потом на секунду задумалась. — Какая? — Романова почувствовала, как девушка переплетает их пальцы. — Волшебная, наверное, — Игнатенко замерла, выжидая реакции, которой, впрочем, не последовало. — Я столько раз пыталась тебя возненавидеть, но у меня не получалось. Марьяна слабо улыбнулась одними уголками губ и тут же притянула девушку к себе, мягко, но требовательно целуя. Романова не хочет говорить о чувствах. Романова, в принципе, не хочет с ней говорить. Стягивая с изящных плеч чёрную майку, Ира впервые в жизни думала, что секс — не совсем то, чего она хочет. Вернее, совсем не то. Игнатенко будто бы всхлипнула, когда чужая ладонь коснулась внутренней поверхности бедра. — Всё нормально? — совершенно дежурно спросила Марьяна, казалось, вовсе не ожидая отрицательного ответа. — Да, — кивнула девушка, с огромным трудом проглатывая колючую обиду и самостоятельно насаживаясь на пальцы. *** Романова опустила ноги на пол, с абсолютным безразличием посмотрев на пустую половину кровати, и вздрогнула, услышав звук поворота ключа в дверном замке. — Опять спишь в половине двенадцатого? — вместе с матерью пришло и желание выйти в открытое окно. — Я тебе картину привезла, ты у папы просила. Женщина вышла в коридор и улыбнулась, глядя на рисунок. Правда, ещё шире она бы улыбнулась, если бы папа заехал сам. — Ещё хотела сказать... Договорить женщине не дал звук открывшейся двери в ванную комнату. Наталья чуть не выронила рисунок из рук, увидев Игнатенко в одном полотенце. Они обе неподвижно стояли, глядя друг на друга несколько секунд, пока с уст Иры не вырвалось тихое «блять», а из груди женщины — тяжёлый вздох. — Спишь с ней? — тут же вскипела мать, обращаясь к Марьяне. — Нет, — бросила Романова. — В шахматы ночами играем. — Не язви! — под аккомпанемент из криков Ирина скрылась за дверью спальни. Марьяна тяжело вздохнула, почувствовав прилив злости и стремительно разрастающийся ком в горле. — Чтобы я её больше в квартире не видела! — продолжила Наталья, глядя ведьме вслед. — Поняла меня? — А то что? — не выдержала Марьяна, хотя обычно в спор с матерью не встревала. — Отведёшь к психологу, как двадцать пять лет назад? У женщины перехватило дыхание, и она на секунду задумалась, в замешательстве размышляя, что ответить. — Это против природы! — нашла, как ей казалось, нерушимый аргумент Наталья. — Больная на голову мать тоже не совсем естественное явление, — ведьма прикусила язык, но было уже поздно. Наталья настолько громко хлопнула входной дверью, что она чуть не слетела с петель. Марьяна в отчаянье упала на кровать, не обращая на Игнатенко никакого внимания. Ира молча прижимается к ней, но Романова отталкивает. Ира не отчаивается и прижимается снова. Марьяна шмыгает носом и чувствует подступающие слёзы. — Я ещё после испытания начала задумываться, — тихо проговорила писательница. — Что тоже хочу вот этого всего. Простого какого-то, человеческого. Тоже хочу цветы сирени в вазе, тоже хочу вместе гулять с собакой. Игнатенко почувствовала, как край её футболки, куда прижалась голова Марьяны, слегка намок. Ей казалось, что Романова не умеет плакать в принципе, так что девушка совершенно не понимала, как её успокоить, отчего кошки на душе скреблись ещё сильнее. — Но моя мать гомофобка, которая так и не смогла меня принять, — продолжила женщина. — А на собак у меня аллергия. Ира взяла её лицо в свои тёплые ладони и заглянула Романовой прямо в глаза. — Знаешь, почему у тебя носик такой вздёрнутый? — всё же решилась сказать Игнатенко. — Чтобы ты его никогда не вешала. Марьяна тихо усмехнулась, поглаживая девушку по руке. — Я поддерживаю хуёво как-то, — начала оправдываться Ира. — Ну хочешь, я тебе завтрак приготовлю? Или сходим куда-нибудь? Или… — Ир, всё нормально, — Романова положила голову ей на плечо, почувствовав аромат своего геля для душа. — Кстати! — вдруг подскочила с места Игнатенко. — Я читала где-то, что бывают лысые собаки. Ну, если у тебя на шерсть аллергия, то такую можно ведь. Женщина громко рассмеялась, падая на кровать. Она впервые видела Иру настолько трогательной. *** — Женщина, красивая женщина, — отвечает Игнатенко на вопрос, кто же в «белом конверте». Романова чувствует на себе пристальный взгляд тёмных глаз. Ира чувствует где-то внутри неприятный осадок. — Цвет волос? — уточняет Башаров, когда другие экстрасенсы уже начали улыбаться. — Чёрный, — тут же кивает Ирина. — Тут две женщины с чёрными волосами, — не унимается ведущий. — Скоро будет одна, — твёрдо говорит ведьма. — А куда денется вторая женщина с чёрными волосами? — Марат решил «добить» это шоу до конца. Игнатенко улыбается, глядя на высокую фигуру. — Книги домой писать пойдёт. А ещё Ира грустно улыбается собственным мыслям. Ведь в её сердце, как и в «белом конверте», тоже лишь одна женщина с чёрными волосами, которая, почему-то, никуда не уходит. — От человека, который демонстрирует такой школьный уровень магии, звучит не как угроза, а как анекдот, — без особых эмоций выдаёт Романова в ответ. *** Ира выходит на улицу и понимает, что оставила дома шапку, сигареты и желание жить дальше. Девушка подавляет в себе желание послать нахуй каждого прохожего, а потом разреветься от собственной безысходности и беспомощности. Настроение со дна поднимает вышедшая из павильона Марьяна. Тонкая куртка была накинута только на плечи, так что Игнатенко шумно сглотнула, опустив взгляд на её полностью прозрачную блузку, которая не прикрывала ровным счётом ничего. — Пошли, — выдаёт Романова, с улыбкой замечая, куда Ира смотрела всё это время. Взяв ведьму под руку, ведёт её к машине, пока Игнатенко не решается поднять на неё ошарашенный взгляд. Романова садится за руль, и они куда-то отъезжают. Автомобиль тормозит, а женщина восстанавливает чуть сбившееся дыхание. — Пойдём на заднее, — шепчет Марьяна, покусывая мочку её уха. — Я соскучилась. И Ира молча перелезает назад, засунув поглубже и собственную гордость, и отработанные с годами принципы. Целует женщину, попутно стягивая длинную юбку вниз и прижимая Романову к сиденью. Губы нарочито медленно опускаются вниз, обводя контур бюстгальтера Марьяны, так сильно виднеющегося из-под тонкой ткани. Игнатенко ловит ртом горячий воздух, который то ли из-за включённой печки, то ли из-за сильного возбуждения кажется чуть ли не раскалённым. Тонкие пальцы проникают под тонкую ткань, и стоны Романовой сливаются воедино с мелодией, играющей по радио. Ира осторожно наращивает темп, внимательно наблюдая за ответной реакцией. Свободная ладонь проходится по линии чётко выраженных скул и останавливается на подбородке, протягивая Марьяну ближе к себе. — Тише, — шепчет Ирина, глядя прямо в голубые глаза, пока пальцы двигаются ещё быстрее. Пара толчков, и зрачки Романовой расширяются, а сама ведьма резко сводит ноги, откидывая голову назад и ударяясь о стекло. — Отвези меня домой, — просит Ира, немного отдышавшись. *** Марьяна понимала, что до конца «Битвы» осталось совсем немного времени, но до сих пор не могла осознать, что именно чувствует по этому поводу. С одной стороны, позади длинный и тернистый путь, а с другой — позади и Ира. Женщина точно знала, что с окончанием шоу их отношения если не прекратятся, то очень сильно изменятся. От не слишком приятных размышлений отвлёк звонок в дверь. Романова с огромным удивлением на лице забрала у курьера не менее огромный букет сирени. Ведьма ещё долго думала о том, где можно достать цветы в середине ноября, так что не сразу заметила прикреплённую к ленточке записку. «Надеюсь, на неё у тебя аллергии нет?»