Неизбежная

Вечер субботы проходил на удивление спокойно. Яся сидела на диване, укутавшись в плед, и смотрела телевизор. Вернее, обычно телевизор она не смотрела, но новый выпуск «Битвы экстрасенсов», почему-то, решила глянуть. — Когда ты там уже? — промямлила дочь, укрываясь практически с головой. Дома было тепло, да и балкон Марьяна плотно закрыла, так что Ярослава куталась в плед, по всей видимости, для какой-то атмосферы. Романова подняла глаза на экран, услышав знакомый голос, чуть искажённый из-за звуковой аппаратуры. Ира. У женщины вдруг что-то сжалось в груди. Ира рвёт и мечет на испытаниях, в разговорах с редакторами, да и просто в обычной жизни. До Романовой только сейчас дошло, что Игнатенко всегда была рядом. Была рядом не только, когда кончала с её именем на устах. Успокаивала её после разговора с матерью, что-то мурлыкала на ухо, когда лучшим в очередной раз признавали Шепса. Ирина периодически пробивалась из-под маски ненависти и бесчувственности. И тут Марьяну будто осенило. — Красивая, — тихо бросила Яся, таращась в экран, и сразу же замерла в лёгком испуге, терпеливо выжидая маминой реакции. — Да, — брюнетка и сама не заметила, как на некогда задумчивом лице появилась уж слишком приторная и нежная улыбка. — Очень. Романова взяла в руки телефон и напечатала лишь одно короткое сообщение, после которого вышла из сети и откинула аппарат в сторону, как какая-нибудь неуверенная в себе восьмиклассница.

«Я, кажется, тоже начинаю что-то чувствовать».

*** Амалия с тенью усталости на лице переключала телевизионные каналы. Блондинка повела бровью, увидев выпуск «Битвы» на экране. — Оставить? — с явной скукой в голосе поинтересовалась подруга. — Перелестни, — отмахнулась Ира, видя Башарова крупным планом. — Как хочешь, — Амалия уже потянулась большим пальцем к «стрелочке» на пульте, когда на испытании появилась Марьяна. Внутри у ведьмы будто бы всё замирает. Она смотрит в глубокие голубые глаза, подмечая, что в жизни они в миллион раз красивее. — Оставь! — вскрикнула девушка так неожиданно, будто бы её резко ударили чем-то тяжёлым или ошпарили кастрюлей кипятка. Правда, Игнатенко уже давным давно варилась в котле неопределённых чувств, но Амалии об этом знать не обязательно. — Да оставляю, чего кричишь-то? — не поняла подруга, взглянув на неё с недоумением. — Тебе же эта Романова не нравилась никогда. «Ох, знала бы, блять, ты, как сильно ошибаешься», — подумала Ира про себя, но так и не нашла, что ответить. «Эта Романова» нравилась ей всегда. Даже, когда Игнатенко пыталась скрыть это за маской стойкой ненависти. Звук пришедшего сообщения заставляет их обеих повернуться. «Я, кажется, тоже начинаю что-то чувствовать». Ира улыбается, как последняя дура, не обращая никакого внимания на недоумевающее лицо подруги. *** На улице было паршиво, а дорога, по которой экстрасенсы ехали на очередное испытание, была настолько отвратительной, что Игнатенко была даже рада тому, что не успела позавтракать. В микроавтобусе пахло поздней осенью, дешёвым еловым освежителем и сладким Марьяниным шампунем, который, кажется, уже въелся в рецепторы носа Иры, потому что она слышала этот запах везде. Романова снова молчит, глядя на крайне однообразный пейзаж за окном, а сидящая рядом девушка не может оторвать от неё взгляда. — Хорошо выглядишь, — вдруг произносит Игнатенко, мысленно ругая себя за то, что позволила озвучить собственные мысли. Марьяна на секунду замирает и подавляет желание положить руку Ире на лоб, дабы убедиться, что девушка не заболела. — Только сегодня? — делает вид, что слова ведьмы не произвели на неё абсолютно никакого впечатления. Романова и не догадывается, что Ирина, наверное, уже помнит наизусть дату каждой публикации в её «инстаграме». Романова и не догадывается, что прошлой ночью Ира на полном серьёзе гуглила свою совместимость с девами и искренне радовалась довольно высокому проценту. Романова и не догадывается, что Игнатенко давно в курсе и про журналистку Марию Королёву, и про писательницу легкомысленных романов Машу Царёву, и про всё, что можно «нарыть» про неё в интернете. — Научись нормально принимать комплименты, — бросила девушка, чувствуя, что настроение куда-то пропало. — Говори почаще, — Марьяна намотала её длинный тёмный локон на свой указательный палец. — Может, научусь. — Хочешь, чтобы тебе регулярно ссали в уши, начни встречаться с Башаровым, — не удержалась Ира. Романова закатила глаза, увидев, как лицо соперницы вновь «озарил» так «горячо любимый» Марьяной оскал. *** Игнатенко с неприятным осадком на душе подмечает, что после испытания с Сотниковой хочется выкурить не одну сигарету, а всю пачку сразу. Марьяна возникает рядом как-то неожиданно, но уставшая Ира не хочет обращать на неё внимания. А ещё уставшая Ира очень любит врать самой себе. — Тебе не холодно? — Игнатенко, наверное, никогда не перестанет удивляться тому, как легко она одевается. — Хочешь согреть? — улыбается Романова, глядя в кофейные глаза. Ира дико заебалась продолжать их бессмысленную войну. Выбрасывает недокуренную сигарету и крепко обнимает Марьяну. — Хочу, — ладони поглаживают чужую спину, рисуя какие-то очень незамысловатые узоры, а нос утыкается в плечо. Женщина какое-то время стоит в ступоре, чувствуя под рёбрами что-то довольно странное. Конечно, она написала столько книг, что могла бы сравнить бабочек в животе с чем-то более интересным и не настолько клишированным, но в данной ситуации, почему-то, не хотелось. Романова прижимает её ещё ближе к себе, чувствуя горячее дыхание на уровне своего подбородка. — Девочка моя, — хриплым, но очень мелодичным шёпотом вдруг раздалось над ухом Ирины, отчего последнюю пробила мелкая дрожь и ощущение абсолютного счастья. Губы Игнатенко аккуратно касаются сначала её лба, а затем ледяного кончика носа. Романова целует её с такой нежностью, будто бы Ира сейчас рассыпется на тысячу осколков или решит куда-нибудь улететь. Но Ира здесь. Рядом. И Марьяна не хочет, чтобы было по-другому. — Пойдём в автобус, — наконец произносит Игнатенко, дуя на костяшки её рук и покрывая их быстрыми поцелуями в попытках отогреть. — Ты ледяная вся. *** Время близится к трём часам ночи, когда Ира наконец-то возвращается в свою квартиру. И возвращается не одна. Марьяна тщетно пытается скрыть дрожь во всём теле. Странно. С Игнатенко дрожит от оргазма, без неё — от холода. Вешает на крючок слишком тонкую для второй половины ноября куртку, попутно стягивает джинсы и кофту, бросает на диван сумку и, виляя бёдрами, идёт в ванную. Специально оставляет дверь приоткрытой, надеясь, что Ира не дура и всё поймёт. А Ира действительно не дура. Романова стояла лицом к кафельной стене, с наслаждением ощущая на себе горячие капли, когда почувствовала осторожное прикосновение. Пальцы прошлись вдоль позвоночника, и женщина вдруг развернулась и глубоко вздохнула, увидев перед собой полностью обнажённую Игнатенко, которая через секунду оказалась в ванной. — Так и будешь просто смотреть? — бровь Ирины поползла вверх, а сердце упало куда-то вниз, по всей видимости, сливаясь воедино с тугим узлом, который начал завязываться внизу живота. Марьяна заправила прядь длинных волос ей за ухо, после чего коснулась приоткрытых губ. — Любуюсь, — шепчет перед тем, как затянуть ведьму в более страстный поцелуй, сплетая воедино их языки. Игнатенко прижимает её к холодной стене, отчего всё тело моментально покрывается мурашками. Ира осыпает короткими поцелуями все её родинки на плечах, медленно опускаясь к животу, а затем вновь поднимаясь обратно. Марьяна шумно выдыхает, но затем тормозит её, проводя языком по чужим ключицам и опуская его в ложбинку между грудей. Игнатенко стонет, перебирая между пальцев смольно-чёрные локоны. Ира слизывает капли воды на её теле, слыша в ответ одобрительные вздохи. Вновь прижимает Романову к стене, наваливаясь всем телом. Пальцы проходятся по внутренней стороне её бедра, и женщина тут же разводит ноги чуть шире. — Так быстро? — улыбнулась Ирина, чувствуя влагу на кончиках пальцев и осторожно вводя их внутрь. Хриплый вздох тут же заполнил помещение, заставляя Иру победно улыбнуться. Нарочито медленно наращивает темп, ощущая себя коварной мучительницей. Марьяна стонет всё громче, но неожиданно Игнатенко вынимает пальцы, опускаясь на колени. Язык входит в ведьму всё глубже, и Романова вновь покрывается мелкой дрожью, но уже не от холода. Ира чуть не падает в попытках подняться с колен, но ведьма ловит её вовремя. — Пойдём на диван? — шепчет в приоткрытые и ещё больше распухшие от поцелуев губы. Игнатенко молча с ней соглашается. Через несколько секунд Иру буквально впечатывают в собственный диван, и Марьяна, немного отдышавшись, начинает покрывать её шею нежными поцелуями, которые чередуются со слабыми укусами. Ирина откидывает голову назад, наслаждаясь сладкой пыткой. — Моя хорошая, — на выдохе произносит Игнатенко, но её тут же затыкают поцелуем. — Мы ведь никуда не торопимся? — улыбнулась Романова, взяв в левую ладонь её грудь. — Если ты, конечно, хорошо не попросишь. — Пожалуйста, — прошептала Ира, шумно сглотнув и сжав после этого челюсти. — Что «пожалуйста»? — Марьяна, по всей видимости, решила довести её сразу до психушки, белого каления и крайней степени отчаянья. — Трахни меня, — Игнатенко взяла в ладони её лицо и заглянула в бездонные глаза, в которых сейчас бегали искорки. — Пожалуйста. Романова тут же опустилась вниз, оставляя от груди до пупка дорожку мокрых поцелуев. Язык Марьяны, почему-то, был очень холодным, и от разности температур Ире окончательно снесло крышу. Женщина то замедлялась, то ускорялась, пока Игнатенко кричала все возможные уменьшительно-ласкательные формы её имени. Ещё несколько секунд, и Ирина без сил опустилась на жёсткую диванную подушку. Марьяна молча улеглась рядом, предварительно достав плед из шкафа и заботливо укрыв им девушку. Спать уже не хотелось, поэтому они лежали в обнимку и о чём-то переговаривались. Игнатенко проводила ладонью по её выпирающим рёбрам и коротко улыбалась, пока Романова пыталась что-то вспомнить. — Ой, — задумалась женщина. — Ну это уже очень давно было. Ты тогда ещё меня ненавидела. Палец Иры лёг на её пухлые губы, после чего Марьяна посмотрела на неё с недоумением. — Я никогда тебя не ненавидела.