Неизбежная

Игнатенко быстро прокручивает колёсико зажигалки, а вместе с ним прокручивает в голове и больные воспоминания. О том, что она дура, теперь напоминает лишь кольцо на безымянном пальце, которое она так и не решается снять, и пару нелепых фото в телефоне, которые она так и не решается удалить. Ира не понимала, как влюблённые парочки устраивают себе милые фотосессии, потому что на всех фотографиях с Марьяной она выглядит весьма своеобразно. Вечно с какой-то дебильной улыбкой. Аж тошно от себя. И от неё тошно. Вечно какая-то невозмутимо-загадочная. Пролистывая картинки в галерее одну за другой, девушка немного отвлекается, замечая, что ей пришло сообщение. Зрачки расширяются, а дышать приходится в миллион раз чаще, когда Игнатенко видит имя отправителя. Нет, она не может взять и просто так появиться в её жизни. Так легко забыть обо всем, что произошло совсем недавно. Не может. Нет, видимо, всё-таки может. «Ты будешь на финале?»

«А ты хочешь?»

«Мне всё равно». Ира швыряет телефон в стену и до крови прикусывает губу, сдерживая в горле крик отчаяния и бессилия. *** Марьяна отправила красноречивое «мне всё равно» и отложила телефон в сторону, стараясь не забивать голову лишними мыслями. Захочет — придёт на завтрашний финал. Не захочет — её дело. Хотя в глубине души Романова была уверена, что Ирину на финале она увидит. Ира обязательно придёт. И не важно, позовёт Марьяна её на другой конец Москвы посреди ночи или на завтрашний финал «Битвы экстрасенсов». Итог в любом случае будет один. — А почему на финал нельзя? — возмущалась Яся, зло посмотрев на маму, но затем уткнувшись в телефон. Она убедила подружек скачать «ТНТ-клаб» и была очень этому рада, но категоричная позиция женщины всё равно её возмущала. — Нельзя, — спокойно ответила Романова, но по её тону было понятно, что возражений ведьма не потерпит. — И это не обсуждается. Ярослава цокнула и хотела уйти к себе в комнату, но потом вдруг будто о чём-то вспомнила. — А Ира придёт? — на одном дыхании выпалила девочка. Марьяна глубоко вздохнула и стыдливо отвела взгляд. — Придёт, наверное, — слабо кивнула ведьма, возрождая в душе ещё более слабую надежду. Игнатенко, безусловно, придёт, но уже не к ней. Женщина чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Она совершенно точно прикипела к Ире. Не к чёрной ведьме Ирине Игнатенко, которая проклинает всех своих соперников, хамит ведущим на испытании и отвечает на любое доброе слово нескончаемым потоком нецензурной брани. Романова прикипела именно к настоящей Ире. Без глупых образов, масок, наигранности и пафоса. К Ире, которая всегда будила её сопением в ухо, и обнимала настолько крепко, что сдавливала рёбра. К Ире, которая вытирает слезинки в уголках карих глаз после каждого телефонного разговора с сыном, а затем выкуривает на балконе очередную сигарету. К Ире, которая неосознанно подпустила её к себе так близко, как не подпускала никого. Настоящая Ира была в миллиарды раз прекраснее чёрной ведьмы на экране, но сама, кажется, об этом не догадывалась. И Марьяна больше никогда не увидит её такой из-за собственной тупости. *** Она пришла на финал. В этом сверкающем синем платье, от которого у Романовой неприятно рябило в глазах, с самовлюблённой улыбкой и алой помадой на губах. Пришла, чтобы сделать больно. Что же, теперь, наверное, её очередь всё портить. — А ты книги домой писать пойдёшь, — Игнатенко всё так же робеет под взглядом её глаз, но из последних сил старается этого не показывать. Ведь ей нужно доиграть этот идиотский спектакль до конца. — Потому что ведьма — это я. Марьяна принимает подарок в виде статуэтки и чуть улыбается, чувствуя, как задрожали чужие пальцы. — Ты так этого хотела, — снова улыбка, но в этот раз во все зубы. Пусть видит, как Романовой ахуенно без неё. Пусть видит, что Марьяна может жить без утренних поцелуев и длинных тёмных волос, разбросанных по подушке. Ирина с едва уловимой горечью улыбается. Нет, она хотела совсем не этого. Едва девушка прикрывает за собой дверь, ей вслед летит подаренная ей же статуэтка. Блядство. Романова в очередной раз показала, какая она независимая и гордая, как будто Ира не поняла этого за три с лишним месяца. Статуэтка катится к ногам, а слезинка — вниз по щеке. Ничего. Сегодня Ирина ведь за Шепса. А три с лишним месяца была за неё. В любой момент и при любых раскладах. Закусывает щёку с внутренней стороны и чувствует на языке солоноватый привкус. Рыдать сегодня вообще не хотелось. Всё ещё хотелось ту загадочную женщину, сидящую за плотно закрытой дверью в ожидании оглашения результатов зрительского голосования. Игнатенко надо отвыкать. — Всё-таки пришла? — настолько безразличным голос Сотниковой не казался ей даже на испытаниях. — Как видишь, — брюнетка пожимает плечами, невольно чуть ссутулившись, но быстро расправляет плечи. Вера хмыкнула. Ира закатила глаза. — Зачем? — вдруг интересуется ведущая. А девушка и сама не знает, зачем она здесь. Мозг начинает активную деятельность в попытках придумать что-нибудь язвительное и очень колкое, но не выходит. — Хочется, — коротко произносит Игнатенко. А Ире действительно хотелось. Ёбаная мазохистка. *** Шепс попадает в окружение фанатов с «синей рукой», крепко зажатой в сильных ладонях, и с победной улыбкой на чуть нахмуренном от усталости лице. Игнатенко не чувствует абсолютно ничего, но выдавливает из себя до невозможности натянутую улыбку, от которой ей самой тошно, и поздравления, совсем не похожие на искренние. Ира не любила, когда всё выставляют напоказ. Ира, в принципе, практически ничего не любила. Олег, тяжело вздохнув, нежно обнимает девушку, пока брюнетка спиной чувствует до невозможности холодный и при этом невероятно обжигающий взгляд голубых глаз. Она, наверное, смогла бы узнать Марьяну по одному лишь ритму дыхания. Блядство. Ну и пусть смотрит. Может, поймёт что-нибудь? Навряд ли. Корона, плотно сидевшая на голове Романовой, чуть подкашивается от порывов ветра. Игнатенко опускает тёмные глаза в пол, приправляя это действие хриплой усмешкой. Ну до чего символично. — Смирись, — девушка поворачивается к ней, чувствуя, как в горле застревает крик от чуть притупленной за пару дней боли. — Не королева. И не будешь. Никогда. Буквально шипит в чужое лицо, выражение которого остаётся неизменным. Убийственно спокойная. Как всегда. — Вспомни перед тем, как снова начать по мне убиваться, — Марьяна даже не смотрит в её сторону. *** Игнатенко уезжает примерно через полтора часа с чуть подпорченным макияжем и неприятным осадком где-то в глубине души. Паркуется, как полная идиотка, оставляя машину там, где никогда не ставила обычно. Ну и хер с ней. Ире кажется, что она не видит перед собой ничего. Ни ступеньку, о которую чуть не спотыкается, ни чей-то окурок, который давит уголком сапога. Даже не сразу замечает длинные женские ноги на собственной лестничной клетке, преграждающие ей путь к двери квартиры. Девушке кажется, что она уже сходит с ума. Увидев знакомую фигуру, Марьяна сразу же вскакивает с бетонной ступени. — Ты уже без короны? — Игнатенко даже сейчас находит в себе силы съязвить и даже не знает, любить себя за это или ненавидеть. — А ты без Шепса? — усмехается Романова. Так, как будто бы не она пришла к Ире под дверь. — Как видишь, — прыснула девушка, отталкивая её в сторону. — Нам нужно поговорить, — почти прошептала Марьяна. — Пожалуйста. Игнатенко шумно выдыхает, даже не оборачиваясь назад. Делает два оборота ключа в замочной скважине, сопровождая это действие не совсем цензурными высказываниями. — Ну проходи, — Ира в очередной раз растекается лужицей под собственный порог от одного лишь её взгляда.