Выдох после фуэте

Слэш
R
Завершён
66
автор
Ли_Тэён бета
Размер:
167 страниц, 20 частей
Описание:
В комнате пахнет дорогими французскими духами и пудрой для театрального грима. На полу на раскрытой сумке без воды и внимания увядает букет белых лилий, но Хэчан продолжает танцевать напротив огромного зеркала. Каждое движение будто кистью умелого художника нарисованное, приковывает взгляд и захватывает дыхание. Марк боится разрушить волшебный обряд, но тянется вперёд, чтобы помочь снять туфли и размять усталые ноги...

au: Донхёк влюблён в балет, а Марк влюблён в Донхёка
Примечания автора:
Вдохновение на написание этой работы нашла в этом видео:
https://vm.tiktok.com/ZSc8WjBT

BTS - Black Swan (orchestral ver.)

А также смотрим балет и наслаждаемся прекрасным...
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
66 Нравится 38 Отзывы 27 В сборник Скачать

Шестнадцать бабочек в желудке

Настройки текста
Да, август определённо лучший месяц в году. Работа над романом идёт полным ходом, парень правит, закрывает «белые пятна» и превращает свой несуразный текст во что-то стоящее. Джено горделиво улыбается, перечитывая распечатанный на листке исправленный текст, пока бармен ставит перед ними по стакану пива. Они договорились встретиться в баре, чтобы отдохнуть и поболтать. — Да, это оно. Мне кажется, теперь идеально, — редактор довольно мычит под нос и отдаёт листок. — Мы на середине работы. Марк поднимает стакан, чтобы выпить за проделанную работу. В помещении не очень много людей — только постоянные посетители и пару заблудших ребят. Знойное лето пока останавливает людей от времяпрепровождения в душном помещении, к тому же завтра пятница — рабочий день. Здесь довольно тихо и атмосфера располагает к эмоциональному релаксу. — Как там Хэчан? — неожиданно спрашивает Джено, слизав с тонких губ пивную пенку. — Нужно было его тоже пригласить. — У него сейчас мало свободного времени. Скоро премьера нового авторского спектакля их труппы. Винтер говорила, что нас ждёт что-то необычайное, а Хэчан не даёт себе расслабиться — не хочет повторить майский опыт. Джено кивает и как-то хитро прищуривается, но ничего не говорит больше. Марк не знает, как реагировать на такие вопросы, чтобы не выдать, как тесно они с Донхёком общаются. В последние дни и правда мало, но все две недели после дня рождения были райскими, по скромному мнению Марка. Долгие поцелуи, будоражащие кровь, крепкие объятья, что каждый раз становятся жарче, длинные откровенные взгляды. Как это всё сложно держать в себе. Когда Марк впервые случайно задел оголившуюся поясницу Донхёка, которая показалась из-за задравшейся футболки (целоваться в машине всё ещё не удобно, но других подходящих моментов может не подвернуться), кровь наполнилась ярким восторгом. Теперь хотелось ощущать бархат кожи каждый раз, когда парень оказывался в зоне доступности. Марк не думал, что может чувствовать так много. — А когда первый спектакль? — голос Джено вырывает из тумана. — Двадцать третьего числа, в субботу. Он понимает, что ближайший месяц будет таким же сумбурным. Когда идёт показ спектакля, танцоры слишком устают, много спят и отдыхают, поэтому не будет возможности гулять с Донхёком, водить его в театры, оперы, на концерты и в кино. Но Марк надеется хотя бы на минутный разговор по телефону или быстрые встречи в кафе, где они познакомились. — Я тоже хочу пойти. Думаю, смогу пожертвовать своим выходным. Джено непринуждённо рассуждает в голос, совсем не обращая внимания на чуть не поперхнувшегося друга. — Зачем? Ты же не любишь всё это, — Марк делает неопределённый жест рукой и нервно постукивает пальцем по колену. — Сам же смеялся, что я хожу на спектакли только ради Винтер. — Я хочу посмотреть на Хэчана, — ответ срывается с языка слишком легко, Марка передёргивает. — Он очень красивый и харизматичный. На сцене, наверное, на ангела похож. Его имя на слуху, так почему бы не увидеть в деле? Тем более, мы неплохо пообщались на твоём дне рождения. Парень молча кивает и сжимает челюсть. Ревность обжигает лёгкие, но для этого нет каких-то явных предпосылок. Джено думает о нём, как о приятном человеке, а не о парне, но почему-то страх подползает к горлу холодными тисками. Донхёк не готов раскрыть их отношения, поэтому Марк не может даже сказать, что они вместе.

***

Ничего не меняется, пока им достаточно того, что уже есть. Марк наслаждается Донхёком по маленьким глоточкам, медленно, но уверенно утопая в нём. Когда целует в мягкие губы, касается румяных щёк, прижимает к себе, окольцовывая хрупкий стан. И когда смуглые пальцы пропускают его волосы на затылке, чужое горячее дыхание щекочет шею, а на ухо тихо смеются из-за щекотки. Марк терпеливо выдерживает все сомнения, что тяжким грузом снова сваливаются на его спину. Почему-то он не подумал об этом, когда ввязывал себя в историю под названием «Полюбить Ли Донхёка и не умереть», но сейчас он совершенно не жалеет о своих решениях. Потому что и правда любит. В последние дни перед премьерой они совсем не видятся. Марк полностью погружается в работу, пишет несколько статей наперёд — борется с желанием сорваться к уже знакомой квартире и просто уткнуться в пушистые волосы, вдохнуть запах цитрусовых и перестать постоянно об этом думать. Всё будет хорошо. Он повторяет это себе время от времени, напоминает, когда снова достаёт костюм для театра и пока едет на спектакль. В салоне его машины пахнет Донхёком, а на сидении лежат букеты для Винтер и Ниннин. Джонни сегодня не сможет поддержать девочек — он всё же уехал домой, где ему пришлось задержаться из-за приболевшей матери. Марк не нервничает, но сердце замирает от нетерпения и ладони немного потеют. Премьера будет проходить в том же зале, что и Лебединое озеро, и это тоже уже кажется родным. Джено ждёт его у главного входа, тоже с букетом. Белые лилии — красивые, изящные цветы, идеально подходящие танцорам балета. Хэчану тоже подходят эти цветы. Но тут Марк понимает, Донхёк для большинства окружающих — кукла. Хрупкая, фарфоровая, с точными чертами лица и точеной фигурой. Такую страшно брать в руки — сломаться может от одного прикосновения, её нужно хранить на высокой полке, где никто случайно не заденет. Но куклы только снаружи столь прекрасны. Внутри они пустые, безжизненные и безэмоциональные. Никто не будет беспокоиться о том, что останется под оболочкой, какой след на тонком фарфоре навечно отпечатается после грязных пальцев. В зале снова много знакомых. Марк замечает Карину в компании какого-то парня (они, кажется, очень близки), девушка ловит его взгляд и кивает, улыбнувшись. Пока Джено осматривается, журналист подходит к знакомой. — Здравствуй, Джимин, — он кивает и оборачивается к незнакомцу. — Марк Ли. — Накамото Юта, — представляется парень и пожимает протянутую руку. — Я слышал о вас. — Правда? Надеюсь, только хорошее. Они смеются, а Карина незаметно придерживает японца за локоть. Стандартный разговор о погоде-спектакле-предвкушении завязывается сам собой, Марк понимает, что девушка испытывает что-то очень светлое и трогательно к этому парне. Она очень изменилась в поведении, стала спокойнее и будто более умиротворённой. Даже внешне что-то не так. То ли причёска, то ли макияж, сложно определить. — Я впервые в этом театре, — говорит Юта, когда слышен третий звонок. — Надеюсь, опыт будет приятным. — Не сомневайтесь в этом. Вам понравится, — Марк подмигивает и возвращается к Джено на несколько рядов вперёд. Сегодняшняя история снова о любви. Но в этот раз главные герои — падшие ангелы, которые впервые встречаются с людьми. Они учатся жить на земле и впервые испытывают самые разные чувства, знакомятся с всеми тяжестями смертных, узнают боль и… любовь. Сильнейшее из человеческих чувств. Хэчан и Джемин танцуют ангелов, Винтер — простую девушку из деревни, Ниннин — её сестра, Ренджун — завистливый мальчик, который тоже хотел быть любимым. Марк думает, что здесь нет отрицательных персонажей, сюжет выдержан в стиле современных направлений. Это восторг. Постановка длится только один акт, но зрители остаются в напряжении до конца. Дыхание замирает от каждого точного движения, от мимолётного взгляда из-под длинных ресниц. Марк никогда прежде не думал, что способен быть настолько чувствительным к танцам, которых видел уже немало. Но что-то подсказывает, что если бы не Хэчан, его медовая кожа и тонкие запястья, Марк бы остался прежним. Зал аплодировал стоя. Артисты счастливо улыбались, обнимали балетмейстера, принимали цветы. Марк вручал букеты девушкам, которые светились от восторга. Они шепнули, что уедут с Джемином, поэтому Марк пообещал встретиться с ними на следующий день. Когда парень отступил от сцены, его взгляд встретился с глазами Донхёка, который кивал Джено, принимая его цветы. Сердце сделало кульбит. Им не нужны слова, чтобы танцор понял, что его снова будут ждать на том же месте. Как влюблённые в красивом старом романе назначают быстрое свидание под луной, так и Марк изнывает от желания прижать к себе усталого парня. Джено тоже улыбается, но совсем другим мыслям и ощущениям, и кивает на выход из театра. — Не привык я к такому, но мне понравилось, — редактор потягивается, замирая на ступеньках. — Я половину из происходящего не понял. Только одно было ясно — это очень сильно. Как они танцевали. Столько сил нужно для того, чтобы целый час вот так прыгать на сцене, а они совсем будто не устали. Это очень достойно. — Да, ты прав, — Марк улыбается и мечтательно поднимает взгляд к темнеющему небу. — Балет — это очень сложно, даже если сами танцоры говорят, что совсем не устают. Джено уходит к метро, причитая, что добираться ему домой ещё почти час. Но оно того стоит, без сомнений. Постепенно театр пустеет. Танцоры выходят уже без грима, машины покидают парковочные места, а в окнах здания выключается свет. Марк крутит в пальцах резинку Донхёка, которую стянул как-то с его волос, оставаясь в машине. Он думает, что сейчас лучшее время за целый день. Последние минуты жадного ожидания перед долгожданной встречей с возлюбленным, которого не было возможности приласкать уже так много дней. Есть в этой ситуации так много от глупой романтики поэтов-сентименталистов, что сердце щемит от эмоций. Он терпеливо выжидает сорок минут и возвращается в театр. Это уже похоже на отработанный сценарий глупой игры, который невозможно нарушить. Донхёк снова танцует. В тёмной репетиционной комнате без музыки, пока на полу сиротой брошена сумка с одеждой и подаренный букет на ней. Что-то собственническое снова довольно мурлычет под рёбрами и заставляет шагнуть к танцору. — А вот и ты, — Донхёк улыбается тепло и останавливается. — Как тебе спектакль? Марк кивает молча и подходит ближе. Его нос улавливает запах пудры для грима и женских духов, но нотки собственного запаха Донхёка настойчиво пробивается в сознание. Хочется поднять его на руки и унести подальше от жестоких тренировок — куда-то к морю или в поле цветов. Марк берёт маленькие ладошки в свои и отводит парня к скамейке, усаживает, а сам опускается на колени. — Совсем себя не бережёшь, — тихо говорит и проводит пальцами от коленей к стопам. — На руках тебя понесу домой, понял? И стягивает туфли, нежно нажимая на напряжённые мышцы. Донхёк сверху выдыхает и тихо хихикает, пока Марк оставляет целомудренный заботливый поцелуй на остром колене. Он гладит каменные икры и смотрит прямо в карие глаза. На лицо танцора падает свет от уличного фонаря, делая его неземным. — Ангел… Донхёк закусывает губу и отрицательно качает головой. — Нет, совсем нет, — он одной рукой зарывается в волосы Марка, большим пальцем задевая ухо. — Ты больше похож на него. Губы встречаются в лёгком поцелуе, от которого ноги подкашиваются из-за щемящей нежности. Всего несколько мгновений, но так много значений вкладывается в касание сухих губ. «Мой. Только мой.» Марку хочется кричать об этом на весь город, когда Донхёк немного отстраняется и снова смотрит прямо в глаза. Его пушистые ресницы отбрасывают мягкие тени на щёки, а родинки отпечатываются на подкорке мозга. Настоящее произведение искусства с невинным мальчиком внутри, которого беречь нужно всеми силами. Он мягко тянет танцора на себя, усаживая к себе на колени. Донхёк немного ёрзает, находя удобное положение, и крепко хватается за плечи. Марк придерживает его за талию и тычется губами в шею, вызывая стаю мурашек на смуглой коже. Целует несколько раз, ощущая, как танцор вздрагивает и зарывается ладонью в волосы на затылке. — Марк… Донхёк почти неслышно стонет и прижимается ближе. Его пальцы и плечи дрожат от наслаждения и дыхание сбивается. — Что же ты делаешь? — скулит парень, выгибаясь навстречу рукам. Марк проводит носом за ухом и руками скользит по прямой спине, пересчитывая позвонки. У него звёзды под веками и сердце так трепещет. «Люблю», — хочет прошептать в хрупкое плечо, но прикусывает щеку, выдыхая. Он тянется снова к пухлым губам и целует, настойчиво проникая языком внутрь. Донхёк податливо выгибается и приоткрывает рот, позволяя делать с собой всё. — Мне так мало тебя, Хёк. Очень мало, — выдыхает Марк в приоткрытые губы и скользит поцелуями по подбородку, линии челюсти, шее. Донхёк вздыхает неожиданно и крепко обнимает за шею, руками прижимая голову парня к своему плечу. — Не говори мне этого, пожалуйста, — он отчаянно жмётся к Марку, будто пытается слиться с ним. — Слышишь, как стучит сердце? — старший кивает, ладонью поглаживая острую лопатку под тонкой тканью и считая неспокойные удары. — Оно такое только рядом с тобой. Я впервые не могу совладать с собственным телом, которое просто тает, стоит тебе прикоснуться. Позволь мне свыкнуться с этим чувством. Прости, что заставляю ждать. Он целует Марка в висок, носом зарываясь в тёмные прядки, и снова тянется к губам, вкладывая в каждое своё движение все свои эмоции и тупую боль под солнечным сплетением. Донхёк дрожит уже не от мурашек — от собственного отчаяния. — Не извиняйся, — Марк отстраняется немного, чтобы взглянуть в сияющие даже в полумраке глаза. — Я уже говорил и повторяю ещё раз — я готов ждать столько, сколько тебе нужно. Давай не будем спешить, ты должен быть готовым к каждому новому шагу. Они снова обнимаются, оставаясь на полу. Кажется, что если поднимутся, то вся магия, застывшая в пыльном воздухе, развеется, как шапка одуванчика в руках девочки, и все сказанные слова рассыпятся, потеряются навсегда.

***

Марк впервые осознаёт, что он хочет Донхёка. Со своей привязанностью к нему, порывистой любовью уже давно смирился и свыкся, бережно отдавая это чувство парню каждый день по кусочку, но это новое чувство прошибает каждую клеточку тела как-то неожиданно. В тот день у Донхёка была репетиция, Марк снова ждал, пока парень последний раз прогонит небольшую партию. Тогда был очень жаркий день, термометры сходили с ума от горячего воздуха, которого давно не видел август, но в последнюю неделю решил вспомнить. Майка на спине Донхёка была мокрой, поэтому плотно прилипала к телу, повторяя каждый плавный изгиб. Марк следил за движением натренированных мышц, пока кровь начинала быстрее гнать по венам. Танцор закончил с довольной улыбкой и нагнулся к парню, забирая из влажных ладоней бутылочку воды, а по его вискам и шее стекали капельки пота. Стало тяжело дышать, внизу живота разливался жар, когда Донхёк жадно пил воду и убивал Марка своими вздохами. На свежем воздухе отпустило, но мысли о податливом теле, горячей коже и томном шёпоте пухлых губ настойчиво засели в голове, пробуждая неведомые ранее страсть и желания. Парень старался не думать об этом, продолжая медленно целовать Донхёка, играть с его волосами на затылке и трепетно прижимать к себе, но жар возвращался стоило только приглушённому стону вырваться из чужого горла. Ещё чуть-чуть и Марк сорвётся, это понимал, кажется, и Донхёк. Однажды ему звонит Тэён и предлагает воспользоваться подаренным сертификатом в гольф-клуб, составив компанию самому бизнесмену. В это время у Хэчана репетиция, поэтому они будут только вдвоём — от этого немного легче. Марк до сегодняшнего дня в жизни никогда не играл в гольф, но после короткого инструктажа и нескольких подсказок Тэёна смог попадать по мячу и даже загонять его в лунку. Старший хвалит парня и говорит, что у него самого не так быстро начало получаться. Они даже решаются на небольшое состязание, где Марк, очевидно, проиграл, но хотя бы не в сухую. — Слушай, после такого успешного начала ты просто обязан сходить сюда ещё раз. Ещё пара тренировок и тебя примут в члены клуба с распростёртыми объятьями, — Тэён отпивает своего гранатового сока и салютирует Марку, который бьёт по мячу, пытаясь одним ударом попасть в ямку. — Мне кажется, у тебя прирождённые наклонности к этой игре. Бизнесмен подмигивает и точным сильным движением отправляет свой мяч в путешествие на другой конец небольшого поля. Марк сомневается во всех хвалебных речах друга, но ему и правда нравится держать клюшку в руках. Он отходит к столику с напитками и фруктами и замечает там апельсины, которые снова напоминают о Донхёке, его запахе и бархатной коже. Мысли прогоняются взмахом головы. — А ты как решил попробовать этот спорт? — спрашивает, чтобы мозг был занят работой, а не глупыми и несвоевременными мечтаниями. — Очень прозаично, — Тэён ухмыляется и поворачивается к нему. — Много светских лиц тусуются в подобных заведениях. Спортивные гонки, скачки, гольф и подобная старомодная мишура. Но на таких мероприятиях можно встретить полезных людей и завести с ними дружбу на почве общего увлечения. И чтобы оставаться на плаву в бизнесе, нужно постоянно быть под прицелом журналистов, которые ни за что не пропускают такие соревнования. Марк понимающе хмыкает и задумчиво осматривает поле. Он многое знает о жизни знаменитостей и о количестве сил и энергии, вложенных в эту славу. Но о том, на что пришлось идти Тэёну, неизвестно почти ничего. Конечно, много и усердно учился, оставил родной город, друзей, брата, перебрался в столицу, поднял дело отца, сделал себе имя, помог брату, а сейчас всё так же крутится белкой в колесе, разъезжает по разным городам и странам, оставляет родные стены в поисках перспектив и деланно улыбается каждому в своём окружении. Тоже много потерял. — Я очень скучаю по своей прежней жизни, — тянет Тэён, будто размышляет в слух. Марк дёргается, испугавшись, что озвучил свои мысли, но мужчина крутит в руках клюшку, теряясь в своей голове. — На Чеджу было сказочно, свободно и легко, но последние школьные годы я этого почти не замечал. Хотел стать таким же, как мой отец, поэтому времени на игры не оставалось, я начал забывать и о море, и о мечтах. Он ударяет по мячу, который плавно попадает в лунку, идеально вписавшись в расстояние, и продолжает: — Мне казалось, что я предаю себя прежнего, поэтому забрал Хёка сюда, как только появилась возможность. Только Доён остался на острове в нашей старой больнице, где время будто остановилось. Мы иногда видимся, но каждый раз что-то отдаляет нас от того детства всё дальше и дальше. — Что же ты собираешься делать сейчас? — Марк остаётся на своём месте, но отчего-то уверен, что Тэён не будет скрывать ответ в любом случае. — Не знаю пока, — бизнесмен пожимает плечами и смотрит прямо в глаза собеседника. — После встречи с Минчон я не чувствую этого отчаяния так много. Она напоминает мне о чём-то важном, при взгляде на неё я вижу солнечный пляж, а от её голоса становится спокойно. Минчон может оказаться моим путём домой. Он слегка по-ребячески улыбается и трясёт головой, будто отгоняя ностальгические мысли прочь. Но всё равно что-то в его фигуре, в том, как ровно держит спину и снова пристраивается к мячу, выдаёт всю тревогу. Эти переживания копятся на плечах мужчины, осыпаются пеплом на грудь и под ноги, затормаживая движение. Правда, справляться с этим не так трудно, как может показаться на первый взгляд. — Что насчёт тебя? Голос Тэёна звучит по-прежнему, не выдавая ни единым выдохом тяжести или сожаления. — О чём ты? — Марк хмурится и подходит ближе, чтобы посмотреть лучше на игру. — Не скрывайся, — Тэён в очередной раз загоняет мяч в лунку и смотрит прямо в глаза собеседника. — Я вижу, что между тобой и Хёком что-то происходит. И оно происходит ещё с мая, а заметно стало после поездки на Чеджу. Он никогда ещё не был настолько окрылён чем-либо. Марк слегка краснеет и опускает голову, пряча довольную и счастливую улыбку, которая настойчиво просится на лицо. Донхёк по-настоящему впервые что-то чувствует к нему. — Марк, ты его первый опыт такого плана, — это предложение заставляет снова вскинуть голову и внимательно посмотреть на говорящего. — Всё, что было у Хёка, это семья и балет. Когда наши родители погибли, он полностью ушёл в танцы, пока ребята из театра не стали для него хорошими друзьями. Я думал, что Юкхей сможет исцелить его сердце, но ты всё изменил. Твоё появление повернуло, как мне кажется, жизнь брата на сто восемьдесят градусов. — Как и он мою, — Марк всё же несмело улыбается и закусывает губу, пока внутри всё трепещет от сказанных слов. Слишком громких на первый взгляд, но настолько правильных и уместных, помогающих наконец-то осознать всю важность последних событий и двигаться дальше по намеченному пути. — Прежде я встречал людей, которые тревожили моё сердце, но с Донхёком всё намного сильнее, ярче, более чувственно… Парень сам не понимает, почему решил открыться именно Тэёну, но слова легко слетают с губ и откликаются пониманием на чужом лице. — Я верю тебе, но не могу не сказать. Прошу, не делай ему больно. Хочется сказать, что у них зачастую наоборот, но Марк прикусывает язык и шепчет рваное «Конечно». Потому что Донхёка нужно оберегать всеми возможными способами, даже если его враги — только в беспокойной голове.
Примечания:
Ой, что нас ждёт впереди...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты