Красная комната

Блондинка открыла глаза. Она поняла что отключилась, ощутила, как её тело накрывает тяжесть и холод — завалы строительных материалов и декораций, которые обрушились на неё, похоронив в глухой тишине. Горячая вода, льющаяся сверху, пропитывала одежду, обжигала кожу, а пар, заполняющий пространство, начинал дурманить её разум. Воздуха катастрофически не хватало. Тина надеялась, что от грохота скоро все соберутся и спасут её. Главное — не отключиться раньше и подать знак. За несколько минут до обвала... Завадюк стоял возле режиссёрского монитора, нервно поглядывая на экран. Для него главное — чтобы процесс не останавливался, а картинка была идеальной. Он склонился к ассистенту, проверяя расстановку камер, и раздражённо велел пододвинуть один из софитов ближе к сцене. Дан в это время мерил шагами пространство за кулисами. Мысль о разговоре с Тиной не выходила у него из головы. Он был уверен, что перерыв — лучший момент, чтобы всё обсудить, но её стремительный уход в гримёрку застал его врасплох. Он собирался следом, но путь ему преградил Завадюк, раздражённо сказав: — У нас сейчас не время для личных разборок. Ты нужен на площадке, сосредоточься. Дан должен был пройти к ней, но Вова развернул его за локоть и направил к выходу. Несколько метров от него Потап весело болтал с рабочими, не подозревая о надвигающейся катастрофе. Он как раз показывал пародию на кого-то из судей, и группа людей вокруг него смеясь переглядывалась. Светотехники занимались наладкой софитов, но всё время поглядывали на потолок, откуда то и дело капала вода. Один из них задумчиво сказал: — Мне это не нравится… Может, стоит проверить ещё раз? Но напарник махнул рукой: — Да брось, ничего не случится Ассистентка по костюмам перебирала ткани, готовя наряды для участников. Она периодически бросала взгляд в сторону, где стояли судьи, пытаясь уловить настроение перед следующей частью съёмки. Звукооператор в наушниках проверял баланс микрофонов, сосредоточенно крутя регуляторы, даже не догадываясь, что через мгновение его приборы окажутся под угрозой. Именно в этот момент раздался оглушительный грохот. Павильон вздрогнул, и все замерли. В воздухе поднялась пыль, кто-то взвизгнул, а потом — мёртвая тишина. Все взгляды устремились в сторону гримёрки. Раздался грохот — тяжёлый, раскатистый, словно само здание содрогнулось в агонии. На секунду время будто остановилось. Затем — вскрики, шум шагов, суета. Пыль клубилась в воздухе, мутными облаками застилая павильон. Кто-то зажал уши, кто-то бросился назад, а кто-то, наоборот, замер, пытаясь осознать, что произошло. Светотехники метнулись к щитку — искры с одной из камер давали тревожные вспышки, но пока что обошлось без пожара. Ассистентка по костюмам прижала руки к груди, оглядываясь в поисках ответа в глазах коллег. — Что это было?! — выкрикнул один из операторов, срывая наушники. — Чёрт! — зашипел Потап, отступая назад, когда на него с потолка упала пыль. Он встряхнулся и повернулся к команде. — Все целы?! Ответом ему были растерянные взгляды и кашель тех, кто нахватался пыли. А потом кто-то испуганно прошептал: — А где Тина? Холодная тишина сковала всех. — ЧТО?! — Дан, стоявший неподалёку, резко повернулся, глаза вспыхнули тревогой. Кто-то нерешительно показал в сторону гримёрки, где теперь зияла часть обрушившейся конструкции. Дверь вела в темноту, за которой ничего не было видно. — Она… она же туда пошла, — пробормотала ассистентка, вспоминая, как Тина быстрым шагом скрылась за дверью буквально несколько минут назад. Дан больше ничего не слушал. В одно мгновение он бросился вперёд, но на пути его схватили за плечи. — Дан! — выкрикнул Завадюк, пытаясь остановить его. — Подожди, надо сначала… Но Дан с яростью сбросил его руки. — Подожди?! — взревел он, сжимая кулаки. — Ты понимаешь, ЧТО ты наделал?! — Я… Я разберусь… — начал было Завадюк, но не успел договорить. Дан одним движением схватил его за ворот рубашки и с силой прижал к стене. — Разберёшься? — его голос дрожал от ярости. — Да ты её туда загнал! Ты знал, что потолок может рухнуть, но тебе было ПЛЕВАТЬ! Завадюк попытался отступить, но хватка Дана была железной. — Если с ней что-то случится… — прошипел Дан, приближая лицо к его лицу. — Я тебя уничтожу. Ты сядешь за халатность, и я лично позабочусь, чтобы ты гнил за решёткой! Сзади раздались встревоженные голоса: — ДАН! Не время драться, там Тина! Это единственное, что смогло заставить его отпустить Завадюка. С силой оттолкнув его в сторону, Дан развернулся и бросился к завалам. — Дан, стой! Это опасно! — Потап, едва удерживая его, посмотрел в глаза друга. — Подожди спасателей, ты только хуже сделаешь! — Я не могу просто стоять! — выдохнул Дан, силясь вырваться. — Никто не стоит! — раздался голос. Все обернулись. В павильон вбежал Паша Орлов, пиар-менеджер и близкий друг Тины. Он был бледен, словно сам только что пережил катастрофу. — Что с ней?! — бросился он к Завадюку. — Спасатели в пути, — пробормотал тот, отводя взгляд. Время тянулось мучительно медленно. Спасатели методично разбирали завалы, осторожно, слой за слоем, опасаясь новых обрушений. Каждый вынесенный кусок бетона, каждая снятая балка отнимали драгоценные минуты, и казалось, что поиски растянутся на вечность. Съёмочная команда пребывала в шоке. Кого-то увели медики — у оператора сотрясение, у ассистентки глубокая царапина на лбу от упавшего осколка, у кого-то сдали нервы. Павильон больше напоминал поле боя, чем съёмочную площадку. А Дан… Дан метался, словно загнанный зверь. Он ходил кругами, сжимая кулаки, срывая злость на всех подряд. — ДА ДЕЛАЙТЕ ЖЕ ЧТО-ТО! — кричал он на спасателей. — Мы делаем всё возможное, — спокойно отвечал один из них, но Дан только взрывался сильнее. — Ваше «возможное» слишком медленное! — он провёл рукой по лицу, еле сдерживая себя. — Там человек! Вы понимаете?! ЧЕЛОВЕК, который вам доверял! Паша Орлов стоял рядом, сжимая телефон, словно молитвенный крест. Он бесконечно кому-то звонил — то журналистам, чтобы не раздували скандал раньше времени, то знакомым в больнице, на случай, если Тину вынесут без сознания. — Дан… — устало выдохнул он, когда тот в очередной раз врезался взглядом в спасателей, готовый снова сорваться. — НЕ ГОВОРИ МНЕ «ДАН»! — взорвался тот. — ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ?! ОНИ ХОТЬ НАШЛИ ЕЁ?! Она там, понимаешь?! Ты ее друг, мы все ее друзья, а мы ничего не можем сделать. ЭТО ТЕБЯ НЕ УБИВАЕТ? КАК ЖЕ ОНА. ОДНА ТАМ. КАК ЖЕ ВЕНЯ... — Дан сжал голову руками. Он был на грани. Он чувствовал, что сходит с ума от собственного бессилия. И тут его взгляд зацепился за нечто странное. Между стенами, в том месте, где разрушение было не таким сильным, осталась щель. Узкая, но, возможно, проходимая.— Чёрт… Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. В груди резко потеплело — это был шанс. Маленький, но реальный. — Дан, ты куда?! — окликнул Паша, заметив его движение. Но тот уже знал, что будет делать. Казалось, стены сдавливали меня со всех сторон, и каждое движение отзывалось хрустом бетона под ногами. Я не думал, не чувствовал – только рвался вперёд, туда, где была она. — Тина! — закричал я, голос сорвался в хрип. Тишина. Я снова попытался, ещё громче, с отчаянием, от которого сдавило горло. Ничего. Спасатели позади кричали мне что-то, звали назад, но я не слышал. Всё, что имело значение – услышит ли она меня. — Тина, чёрт тебя возьми, отзовись! Второй раз. Третий. Надежда угасала. И вдруг… Рваный, едва слышный голос из-за стены. И – тишина. Холод прошёл по спине. от лица Тины Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Всё слилось в одно. Темнота стала моей единственной реальностью. Я пыталась считать вдохи. Один. Два. Три. Но воздух становился всё тяжелее. Капли воды стекали по стенам, разбиваясь где-то рядом со мной. Тишина. Только это глухое кап… кап… кап… Грохот обвала… Он ведь должен был всех всполошить? Они уже ищут меня, да? Главное – не отключиться. Главное – подать знак. Но как, если я не могу пошевелиться? Я попыталась поднять руку – и ничего. Будто тело не моё. Будто меня парализовало. Паника. Я попыталась снова, но только отголоски боли пронзили тело. Жар, холод, снова жар. Меня бросало в дрожь. Телефон… Где мой телефон? Я же только что его держала… Или это было раньше? Веня. Я успела увидеть сообщение. Маленькие смайлики – сердце и корчащая рожица. Он простил меня? Он ждёт ответа? Господи, если бы только я могла ответить… Почему я думаю о нём? Почему именно его хочется видеть сейчас? Сказать ему, что он важен. Что его забота для меня не пустой звук. И вдруг… звук. Крик? Где-то там, за стеной. Я затаила дыхание, вслушиваясь. Снова голос. Громче. Дан?! Я попыталась открыть рот, крикнуть в ответ. Боль пронзила живот, скрутила, будто острым ножом. Из горла сорвался только рваный стон. Я зажмурилась, силы уходили. Всё вокруг расплывалось, таяло. Тьма снова накрыла меня.