"Ты не допустишь удвоение пешек, так ведь?"

      Спустя долгое время он узнает, что Бет будет играть с Борговым в СССР. Как бы ему не хотелось забыть всё, что с ней связано, он понимал, что их личный конфликт пустышка по сравнению с турниром в России. Бенни также знал, что с ней вместе Таунс, и его это немного успокоило, потому что так, ей хоть кто-то не позволит пить и вновь проиграть. Бенни, сразу как узнал, что между партией Бет и Боргова будет перерыв, принял решение пригласить всех помочь ей победить групповым умом:       — Белтик.       — Да? Бенни?       — Слышал Бет против Боргова?       — И тебе добрый день. Конечно слышал.       — У меня есть одна идея. Сможешь приехать в Нью-Йорк сегодня?       — Я постараюсь, но ничего не обещаю. Просто, такой завал на работе и в колледже…       — Да, брось. Ради Бет.       — Я правда постараюсь.       Позже Бенни позвонил всем остальным, с кем когда-либо взаимодействовала Бет, и кто ей мог действительно помочь. Они собрались в маленькой Нью-Йоркской квартире, находящейся в подвале. Люди, которые проходили мимо на улице, не могли и подумать, что в четыре часа утра может происходить такая бурная умственная деятельность. В квартире очень сильно пахло кофе и сигаретами. Каждый из них делал всё возможное, чтобы Бет смогла победить. Бенни понимал, что он смог бы и один хоть как-то помочь ей. Но он верил в то, о чем говорил в один из вечеров в этой же квартире Бет когда-то:       — Знаешь, почему они лучшие в мире?       — У них лучшие костюмы?       — Они играют вместе, как команда, особенно отложенные партии. Помогают друг другу. Мы, американцы, работаем в одиночку, потому что мы все такие индивидуалисты. Мы не хотим, чтобы нам помогали.       — Ты мне помогаешь.       — Правда? Похоже на то, что я тебя усыпляю.       — Прости. Я устала.       И вот они. Шесть лучших, и не очень, игроков в шахматы сидят и думают, как помочь одной из них выиграть отложенную партию где-то там, в холодной России. В которой Бет была без него. Он понимал и иногда даже жалел, что не поехал с ней, но полностью осознавал, что это её выбор. Она всегда любила и жила в одиночестве. Ей не нужно было внимание, как таковое, лишь иногда поразвлечься с некоторыми. Бенни не думал и не хотел думать, что он для Бет «очередной» для того, чтобы поразвлечься. Он верил, что их с Бет связывало нечто большее, чем просто секс в одну ночь. Их часто сравнивали друг с другом. Иногда, когда он сидел перед турниром, Бенни слышал довольно часто подобные диалоги:       — Сегодня играет Бенни Уоттс, слышал?       — Конечно. Но меня больше привлекает Бет Хармон. Ты видел ее партии? Она атакует, как Алёхин.       — Ну, Бенджамин тоже не промах. Ты бы видел, как все его соперники удивляются его ходам.       — А представь если они в финале друг против друга играть будут.       — Финал завтра, они играют друг против друга.       — Неужели? Пропустил одну игру, а как будто целую жизнь.       — Ну согласись они похожи. Оба молодые и амбициозные. На это всегда интересно смотреть.       На тот момент Бенни перекинулся лишь парой слов с ней, но ему казалось, что уже знает её много лет. Так говорили не только за его спиной, но и в кругу друзей. Было время, когда ему немного надоело, что их сравнивают, но потом он сыграл с ней в Лас-Вегасе и понял, почему все так говорили. Он понимал, что она смотрела на шахматы абсолютно также, как и он. Возможно, в жизни у них было мало общего, но не в шахматах. Лишь один раз она позволила ему выиграть, но, в дальнейшем, она будет напоминать об этом и себе и ему слишком часто. Вспоминая всё это и прокручивая в голове, он был уверен, что услышав, как они звонят и предлагают свои варианты развития событий, она обязательно вспомнит их разговор на счёт этого с улыбкой на лице.       Спустя долгое время, когда он чуть ли не бегал от мыслей об Элизабет Хармон, Бенни делал, как казалось, больше всех из этой комнаты для её победы. Никто и не мог бы подумать, что она поругалась именно с ним, а не с кем-то ещё из комнаты.       Забыв всё, что их с Бет окружало, он знал лишь одно: «Она должна выиграть любой ценой. Второго шанса не будет. Бет не повторит того, что произошло в Париже. Не в мою смену.» Долгие гудки.       — Да, соединяйте       — Таунс? Дай трубку Бет, нам нужно ей кое-что сказать. «Нам» — это мне, Гарри, Артуру, Мэтту и еще нескольким. Эй, Бенни!       — Вы все там?       — Да.       — Я дам ей трубку.       — Алло?       — Если пойдёт конем, ходи ладейной пешкой.       — Бенни?!       — Пойдет слоном — всё то же самое, но открой ферзевой фланг.       — Откуда ты знаешь?       — Это в «Таймс». У нас семь утра, но мы работали над этим три часа.       — Мы?       — Привет, Бет.       — Привет, Гарри. Так здорово слышать твой голос.       — Погоди. Эй, Бет. Это Майк! Это Мэтт! Мы так гордимся тобой! Ладно. Эй, придурки, это стоит мне состояние. Слушай, открывай фланг, ладно?       — Как это сделать?       — Есть четыре варианта, зависит от его хода, мы проработали все четыре. Доска под рукой?       — Да.       — Отлично. Начнем с коня на R4. . . .       — Бенни? Уже почти пять.       — Ладно. Надери ему зад.       Осталось лишь долгое ожидание результата. Все они в этой маленькой квартире были, так или иначе, связаны с Бет и все её любили, но по своему. Шесть мужчин, которые сопереживали, помогали и поддерживали Бет на протяжение всей ее шахматной карьеры. А звонок из России с фразой: «Она победила.» вызвал огромную бурю эмоций, которую никто из них не ощущал до этих пор.       Теперь единственное о чем думал Бенни Уоттс было: «Она смогла. Все не зря. Ха-ха, грёбаная Бет Хармон, доведет всех до чёртиков скоро. Но она наша.» В дальнейшем только им двоим предстояло разобраться с другой проблемой, которую они сами и создали. Решение которой они найдут также — вместе.