Скажи это вслух

Гэмэ подозревал, что у него нервная работа, но в тот день он впервые задумался о пенсии в свои сорок с лишним лет. О происшествии в отеле "Магнат" кричали все заголовки статей, новости кишели ужасающими подробностями, раскрывающими незаконную деятельность научной группы "Соулмейт", а голова менеджера раскалывалась от каждого звонка с вопросами на его истерзанный телефон. В конце концов, он тоже человек и может поступить совершенно просто и непрофессионально - отключить его. Своих двоих он нашел не сразу, первым был найден Юнги с сотрясением, временно лишившим его возможности в полной мере пользоваться способностями. Телепат и не горел желанием разговаривать, он чуть не сбежал из машины скорой помощи, пытаясь вырваться и попасть на крышу, где не так давно прогремел взрыв, уничтоживший два верхних этажа, но укол успокоительного утихомирил его истерзанное паникой сознание. Гэмэ попал к парню уже в больнице, где юноша флегматично смотрел в стену перед собой, а стоящий рядом телевизор выдавал белый шум при выдернутом из розетки шнуре. Он был безжизненный, бледный, с перемотанной головой, которая мерцала скорбным русым и напуганным синим. Чи попытался спросить, что случилось, но Юнги молчал. Молчал так же, как когда узнал о смерти Хосока, молчал, как все последующие после этого два года. Молчал тяжело, мучительно и совершенно о д и н о к о. Он не любил делиться своими чувствами, ненавидя свою побочную способность менять цвет волос. И всю свою боль привык переживать один, не доверяя свое хрупкое, ранимое нутро никому, кроме светловолосого мальчишки с яркой улыбкой, о котором на тот момент не было никакой информации. Спасатели прочесывали обваленные этажи, перед этим едва потушив мощнейший в истории этого района пожар. По данным очевидцев, Чимин поджег себя, спасаясь бегством от выплывшей наружу организации. Подробную информацию предоставил сын владельца отеля, оказавшийся в гуще событий. Сторонников задержали. А Юнги смотрел в стену. Джин с Намджуном приносили пакет с мандаринами, садясь на его постель и рассказывая какие-то новости из сломанного им телевизора. Медсестры боялись делать ему перевязку, то и дело вкалывая подавители магии, потому что сотрясение все сломало окончательно, и стаканы в комнате лопались, стены покрывались дёгтем, а о состоянии окон больница начала переживать с первого дня его пребывания тут. Гэмэ приходил несколько раз в день, разговаривая с Юнги и обещая, что они найдут Чимина. Он постарался ради него, и теперь все вокруг постараются найти Пака. Мин слушал и не слышал чужих слов, полностью погрузившись в воспоминания. "Вы что, предлагаете нам жить вместе?" "Мне двадцать два года, если я не хочу есть капусту, я не буду ее есть!" "Мы никогда не выбираем, в кого влюбляться. Если бы все было так просто, пропала бы всякая романтика. Думаешь, я бы выбрал старого, сварливого пердуна?" Хосок был прав тогда. К нему у Юнги было чувство совершенно эгоистичное, больше похожее на привычку и желание сохранить возле себя кого-то интересного. С Чимином было по-другому. Он его бесил, нервировал своим бунтарским подростковым характером, доводил до мятного цвета своими облегающими плавательными костюмами и заставлял Юнги быть рядом даже в те моменты, когда он делал нечто до тошноты обычное. Капля и океан, сравнение настолько точное, что можно было выдать Чону философскую степень. Но ни Чона, ни Пака сейчас не было. Юнги впервые упал в океан чувств и тонул в одиночку, не умея плавать с самого детства. Менеджер сочувствовал ему по-отцовски, изо дня в день возвращаясь в серую палату и заставляя Мина есть, проходить лечение и жить. Потому что причина его смерти сейчас нуждалась не в таком Юнги.

***

- К слову, врезать своему спасителю в лицо - не самый лучший способ сказать: "Спасибо". - Я не знал, что ты меня спасаешь! - Ну, раз от превращения в блины нас спасла твоя магия, то можем договориться о ничьей, - Чонгук получил слабый толчок в плечо от Тэхена, не расположенного к шуткам. Они сидели в коридоре больницы, собираясь навестить пострадавшего с букетом и клубничным тортом, который, по словам Кима, и мертвого поднимет своим невероятным вкусом. Хёны, с которыми Тэ познакомился буквально на днях, уже пару раз заходили к Юнги и предупредили, что он не особо реагирует на что-либо, поэтому многого ожидать не стоит. Чонгук был рад тому, что в той машине старшего не оказалось, это давало слабую надежду на то, что все будет хорошо и с Чимином, о котором, к сожалению, они пока ничего не знали. Тэхен пребывал в шоковом состоянии еще долго после их прыжка, едва успев спасти их обоих от падения с небоскреба. Чон гордился им, ведь Ким высоты боялся сильнее, чем кто-то еще в этом мире, впадая в ступор всякий раз, когда оказывался выше второго этажа. Со спасателями и журналистами говорил Чонгук, оставив Тэхена приходить в себя после такого потрясения. Иллюзионист чувствовал ответственность за ситуацию, ведь теперь кроме него никто не мог рассказать, что произошло и как это было связано с гибелью сооснователя Соуп. СМИ быстро разнесли информацию, сделав парней героями месяца, их лица были в соцсетях, газетах, телевидении и, надо сказать, это было обременительно. Юнги вообще попал в скандал во второй раз, но его лицо не засветили из-за нахождения в больнице, что не мешало журналистам пытаться попасть к невменяемому магу в палату. Больница перешла на ограниченный прием гостей, так что сидели парни в относительном покое. - Можете зайти. У Вас есть двадцать минут до перевязки, - медбрат с планшеткой вышел из палаты, оставляя дверь открытой и позволяя посетителям войти в до мурашек мрачное помещение. Маг воздуха поежился, осматриваясь и пытаясь найти явно сломанный кондиционер. Чонгук же сразу направился к лежащему на боку Юнги. - Хей, хён, давно не виделись! Мин посмотрел на Чона с минимумом дружелюбия. Они поехали в тот ресторан за ним. - Добрый вечер, - Тэхен неловко застыл на входе, не зная, как ему можно обращаться к Юнги. Для хёна он плохо ему знаком, а обращаться по имени и фамилии было странно, учитывая, что они пришли с визитом. Телепат продолжал молчать, не используя ни один из доступных ему методов общения. Чонгук уселся на стул рядом с постелью, поставил торт на тумбочку и попытался вручить старшему букетик, который в палате стал как-то засыхать. Ким смотрел на это с легкой паникой, надеясь, что их сейчас не убьют, обвинив в том, что они оставили Пака на крыше. - Хён, ты и дальше собираешься строить из себя русалочку? Честное слово, Чимин-хён морально превзошел тебя лет на десять. Знаешь, что он сказал мне во время встречи? Юнги приподнялся на локтях, смотря все еще сурово, но уже более внимательно. На частично перебинтованном лбу проступила хмурая морщинка. - Что он не будет терпеть то, что кто-то решает все за него. Он был готов бороться за то, что ему дорого, и в том числе за тебя. Так с хрена ли ты сейчас лежишь тут и подыхаешь, не пытаясь ничего сделать? Думаешь, он бы так легко умер, оставив твою страдающую задницу? В Чонгука полетел букет, превратившийся в школьный гербарий, и с громким хрустом рассыпался по его лицу и одежде. Чон приоткрыл один глаз, выглянув из-под обертки, и заметил качающийся листочек на своем носу. - Да, что-то с годами не меняется. Идем, Тэхённи. - Пожалуйста, дождитесь Чимина. Я верю в то, что его найдут, - Тэхен не был настроен осуждать Юнги за его поведение. С этим человеком произошло слишком многое, чтобы они брались судить, но их всех объединяло чувство потери, с которым стоило либо бороться, либо принять. Но никак не уступать себя тоске, из-за которой погибнуть можно было в куда более страшном смысле. - Уже нашли. Перевели из реанимации в одиночную палату несколько часов назад, - мужчина в черном костюме выглянул из-за двери, перед этим дважды постучавшись. Юнги сел на кровати, глядя на Гэмэ самостоятельно. - Правда?! Он жив? - Тэхен сжал ткань рубашки, смотря на незнакомца с нескрываемой надеждой. Чонгук менеджера узнал и потому перестал паясничать. За нелепыми шутками он скрывал собственное волнение, сейчас вышедшее наружу удивленным лицом и ускорившимся пульсом. Мин скинул с ног одеяло, находя редко используемые тапочки, и дошел до двери самостоятельно, сжимая бинт на голове и морщась от того, что он так резко сменил положение. Чи положил руку на плечо воспитанника, слабо улыбнувшись на живой, болезненно тоскующий взгляд. - Не торопись. Чимин-ним спит, и ему больше ничего не угрожает. Пойдешь к нему, как только поешь и сделаешь перевязку. Юнги хотел оказаться там немедленно, сразу, чтобы лично убедиться в том, что ему не солгали, и его Чиминни в самом деле сейчас мирно спит. Живой. Но Гэмэ понимал, что стоит ему зайти в палату к мужу, обратно он уже не выйдет, и хотя бы ради здоровья Юнги стоило устроить этот маленький шантаж.

***

В то мгновение, когда Чонгук спрыгнул, забирая Тэхена и спасая их обоих от неизбежного, Чимин подумал, что умирать на самом деле не так больно, как терять близкого человека. Смешанные лекарства дали такой всплеск огня, что он сам не ожидал, почувствовав, как внутренности загораются, а спина с рунами вспыхивает словно их машина, там, внизу. Огонь безжалостно уничтожал одежду, кожу, Пак не знал, жив ли он вообще, вместо чувств было только мучительное пламя, заставляющее его кричать и биться в агонии, вместе с собой уничтожая и преследователей. На грани исчезновения он вспомнил, что все, что его окружает - подвластно. Люди приручили стихии, люди сделали так, что огонь мог быть их глиной, из которой возможно слепить любую фигуру. Юнги учил его, что если ты не можешь совладать со своенравной стихией, направь ее в нужное русло, не пытайся сломить то, что сломает тебя. Остатки сознания сосредоточились на окружающем огне, пожиравшем не только Чимина, но и все в округе: бетонную крышу, заборы, мусор, старую мебель. Энергия, рассеянная в обжигающем воздухе, собралась в невидимых руках и осталась на спине, где мучительной болью исчезали руны. Пак сохранял рассудок частично, направляя все мысли на то, чтобы не дать растущему пожару убить его самого, и лишая себя чего-то, к чему он привык за все свои двадцать с лишним лет. Татуировка выгорала, оставляя фигурные ожоги, и как только последний символ на шее исчез, Чимин потерял контроль, полностью растворяясь в бушующем вокруг хаосе. Отрывками его сознание показывало картинки того, как он рухнул под завалы из каменных балок, как душную темноту раскрыли люди в форме, как его вытаскивали с помощью чьей-то магии. Пиликанье больничных приборов и громкие голоса врачей еще несколько раз вытаскивали его из небытия, заставляя поврежденные связки напрягаться в крике, а потом он снова падал в темноту, в которой не существовал, не думал и не хотел быть. В оглушительной тишине палаты он открыл ноющие глаза, задыхаясь от света и того, как болезненно отозвалось на пробуждение истерзанное тело. Кажется, каждый миллиметр его был перебинтован, а к спине вообще крепился какой-то холодный каркас, не дававший ему сдвинуться с места. Застонав от боли, парень зажмурился, мечтая, чтобы все закончилось совсем не так. Он вспомнил все, что не терзало его, пока он был без сознания. Юнги... - Он проснется сейчас? - Не уверен, знаю только, что его состояние стабилизировалось. Голоса Тэхена и Гэмэ резанули слух в молчаливой комнате, но повернуться Чимин не смог, только почувствовал, как в уголках глаз скопились слезы, а в саднящем носу засвербило. Среди размытых цветных пятен он различил темный костюм Чи, зеленую рубашку Кима и какое-то белое пятно, почти сливавшееся со стеной напротив. - Привет, - донесся до ушей глухой, хриплый голос, словно говорящий сильно болел или не пил воды очень долгое время. Внутри все сжалось, потому что Чимин узнал Юнги. Узнал среди десятка прослушанных песен, среди безликих интонаций в голове, среди клокочущего немого смеха. - Я люблю тебя, - едва слышным шепотом произнес парнишка, не сдерживаясь в рыданиях, когда дрожащая холодная ладонь трепетно накрыла его обожженную щеку. Он все еще не видел цвета чужих волос, вылезающих из бинтов на голове, но слышал, как они белели, а Юнги жил, плача от облегчения. Попавшие на этот слишком личный момент парни и менеджер аккуратно покинули комнату, оставляя супругов наедине. Мин отказался покидать палату, бунтуя не хуже Чимина, который в силу своего состояния сопротивляться ничему не мог. Юнги видел, как Паку меняли бинты, наносили какие-то средства на обоженную кожу и периодически охлаждали ту странную штуку под туловищем. По словам медсестры, она вытягивала из тела мага остатки чужеродной магии, оставшейся после уничтожения артефакта. Тело Чимина хоть и пострадало больше магически, все равно требовало особого ухода. Юнги с волнением сжимал ладонь блондина, когда с рук постепенно стали снимать бинты. Где-то кожа почти не пострадала, а где-то оставались розовые пятна, которые должны были сойти спустя время. Сам Мин поселился в палате Чимина, выбив себе право ночевать рядом на основании договора. Связь, изменившаяся с исчезновением рун, плелась почти заново, и Юнги мог наблюдать, как аура Пака постепенно набирает цвет, реагируя на присутствие мужа яркими вспышками. Говорить ему было трудно, но он старался, не имея возможности читать мысли и отвечать на них. Язык слушался плохо, зато Чимин радовался каждому слогу, с боем вырванному у двухлетней немоты, и шептал о том, как он испугался, когда машина взорвалась, а Юнги нигде не было, как он последовал его совету, как сломал руны, как счастлив, что они оба живы. Тэхен проплакал у Чимина остаток того же дня и, если бы не Чонгук, вряд ли бы ушел добровольно. Пак слабо улыбался и пообещал другу, что обязательно поправится, чтобы как следует похвалить его за преодоление страха высоты. Гэмэ не стал говорить ничего, только обнял своих чуть ли не родных детей, насколько это позволяло их состояние, и пустил скупую слезу, шокировавшую даже Юнги. Спустя некоторое время Чимина отделили от охлаждающего каркаса и позволили осторожно передвигаться под надзором Юнги. Мин был суровее всех врачей, не позволяя мужу перенапрягаться и начав пользоваться магией, как только ему самому стало легче. Пак с тоской вспоминал о тех временах, когда его не поднимали насильно на перевязку и процедуры, а лишь эксплуатировали мобильник для разговоров. Сейчас их общение больше походило на язык жестов и мычание разного характера. Чимину было больно говорить, а Юнги к этому все еще не привык. Когда передвигаться самостоятельно перестало быть проблемой, им разрешили вернуться домой с сохранением ритуала обмазывания Чимина охлаждающими мазями. Клятвенно пообещав, что будет наблюдаться у доктора Кима, Чимин с непередаваемым счастьем отправился Домой. Досун и Холли вправе быть затисканными.

***

- Знаешь, что я понял? - Чимин зашел в спальню, вытирая влажные после ванной волосы. С их приезда он не мог перестать пользоваться ледяной водой, привыкнув к тому, что его собственная температура стала на несколько градусов выше. До этого нестабильная магия огня приходила в норму, теперь позволяя пользоваться собой без страха и знакомя пловца со всеми прелестями огненных магов. - М? - Юнги, только закончивший микшировать треки в студии, полулежал на кровати с ноутбуком и переписывался со знакомым юристом по поводу компенсации средств за уничтоженную машину. Передвигаться на общественном транспорте для него было жутким стрессом, так как с возвращением телепатии он немного разучился не лезть в чужие головы. Чимин насупился, кидая в мужа полотенце и тут же получая им же по заднице. - Ай! Я тебе вообще-то признался, а ты мне - нет. Я односторонне влюбленный человек, живущий с тобой под одной крышей и имеющий общий штамп о браке? Где мое чистосердечное? - полотенце стукнуло псионика по ногам, заставляя того отвлечься от переписки. "Там же, где моя нервная система после твоих выходок, Камикадзе" - Думаю, нам надо расстаться, ты старый сухарь, - Чимин закинул бедное полотенце на плечо, поворачиваясь спиной и собираясь гордо удалиться в когда-то свою спальню на втором этаже, где спал исключительно во время их ссор. "Хорошо, ты мне тоже нравишься" - Скажи это по-настоящему, - Чимин почти дошел до двери, задерживаясь в проёме и давая мужу последний шанс. Юнги закатил глаза. - Я тоже тебя люблю, Чимин. Давай поженимся? Пак вспыхнул розовыми щеками и чуть не выронил телефон, на который коварно записывал аудио, чтобы поставить голос Юнги на звонок. - В каком смысле? "До этого мы были женаты только по бумагам и договору" - парень хитро посмотрел на едва живого Чимина и вновь перешел с телепатии на голос. - Теперь будет по-настоящему. Вслух.