Алхимик

Вечером меня удивила бабушка. Ставя на стол дымящуюся картошку и тарелку с хрустящими солеными огурцами, она словно бы невзначай, даже и не глядя в мою сторону, бросила: - К тебе сегодня один из этих приходил. Ну… из братьев твоих. Я едва не поперхнулась, услышав эту новость. - Кто?.. – нашла в себе силы спросить я. - Тот, что помоложе. Который вторым тут появился. Я ему велела после заката приходить ну или уже на следующей неделе, если все же хочет днем тебя застать. Так что, жди гостей, - она стряхивала со стола несуществующие крошки, всем своим видом давая понять, что тема ее совсем не волнует. - Что-то не так? – попыталась прощупать почву я. - Он про какую-то книгу спрашивал, - выдавила бабушка. И тут же резко подняла на меня взгляд: - Скажи мне, Лиза, что у тебя общего с этими людьми? Что за книги ты у них берешь? Что за дела у вас там творятся? И почему я ничего об этом не знаю? - Нууу, - попыталась не выдать своего волнения я, - все книги Дениса я уже перечитала, а у них после деда Кристина на чердаке большая библиотека осталась. Вот я и попросила у них что-нибудь почитать… - И что взяла?! – грозно наступала бабушка. - Диккенса… - робко пролепетала я, втайне надеясь, что бабушка не попросит предъявить доказательства. Но ей, видимо, хватило моей готовности отвечать и быстроты реакции, поэтому она просто махнула рукой и отправилась спать. В тот вечер младший не пришел. Как и на следующий. И вообще до конца моего дежурства так и не появился. То ли вопрос был снят, то ли и вправду хотел все выяснить при свете дня. В любом случае, эти несколько дней я потратила на придумывание правдоподобной версии своего побега и объяснение ситуации с книгой. И когда младший все-таки появился на пороге нашего дома, я была во всеоружии. Он пришел в районе полудня – сонный, растрепанный и милый. Где-то и в чем-то я даже могла понять ту нежность и страсть, что испытывал к нему старший брат – его и вправду хотелось целовать, обнимать и никуда не отпускать. И если забыть о том, что они кровная родня… В ту же секунду в памяти моей всплыли строчки из «Большого ключа Соломона», и с новой силой накатила волна ужаса перед тем, что натворил и сотворил чужак. Лучше бы это и вправду был живой человек и настоящий брат – мне кажется, я перенесла бы эту историю легче того, что происходило в реальности. - Привет, - произнес он без тени смущения. Так, словно бы мы расстались только вчера и на самой позитивной ноте. Я попыталась изобразить подобие улыбки, но вряд ли у меня получилось что-то выразительнее кривой усмешки. Я смотрела на него и все пыталась понять, как такое в принципе возможно – он ведь выглядел совсем как живой человек. С пронзительными прозрачными голубыми глазами, с длинными густыми ресницами и взъерошенными кудрями… С заусенцами на пальцах, с обветренными губами… И все это – глина?.. На секунду я даже засомневалась в правдивости своих предположений. А не ошиблась ли я? Не нафантазировала ли? - Привет, - прикрыла я за собой дверь, не желая впускать его в дом и показывать бабушке. - Я за книгой. Ты уже прочла ее? – вопрос прозвучал столь невинно и вместе с тем неожиданно и безапелляционно, что я растерялась. К такому повороту я была не готова. – Верни ее, пожалуйста, теперь моя очередь читать ее, - продолжал он. Я только кивнула и скользнула за дверь, чтобы успеть собраться с мыслями. Что ответить ему? Потеряла? Случайно сожгла? Отдала почитать другим соседям? Или что вообще ничего у них не брала? С последней версией я уже опоздала. Надо было так отвечать, когда я еще стояла там на крыльце. Я растерянно озиралась и решилась уже было отдать ему одну из книг Дениса. В конце концов, даже если он учинит обыск в нашем доме, «Ключ Соломона» он все равно не найдет. И я, зацепившись за эту мысль, пошагала к сундуку, где хранила прочитанное. Но в этот момент ситуация начала разрешаться сама собой: за дверью послышался второй голос: - Что ты тут делаешь? – и я узнала в нем чужака. На этот раз скрываться и подслушивать я была не намерена, поэтому распахнула дверь и вежливо поздоровалась с вновь прибывшим. А потом столь же вежливо произнесла: - Извините, я не смогла найти ту самую книгу, что взяла у вас. Но могу предложить взамен похожую того же автора. - Того же? – удивленно поднял бровь младший. - Диккенса, - смело выпалила я. - Ну вот, - как-то уж слишком шумно, будто бы с облегчением выдохнул старший, - я же говорил тебе, что ничего такого ценного она не унесла. Да и нечего там уносить, на чердаке один только хлам валяется. - Но тем не менее у тебя из спальни пропала-таки та библия! Бьюсь об заклад, что видел ее! А теперь нигде не могу ее найти. - Тебе приснилось, - мягко произнес чужак, но только я заметила, как мелко задрожали его пальцы, как забегали глаза. Что он сделал с черной библией? Сжег? Тоже закопал? - Нет, я прекрасно помню, как она лежала прямо на полу у изголовья кровати. Откуда у тебя вообще такая странная библия, братик? Тоже доморощенные тамплиеры подкинули? Настал мой черед удивляться, но у меня на это не было уже ни сил, ни желания, поэтому я просто стояла молча, стараясь не привлекать внимания. - Зачем она тебе сдалась? - Хочу знать, как именно ты вылечил меня от ЧМТ. Какие заклинания читал. Хочу понять, что за видения меня преследуют все это время. Представляете, Лиза, - повернулся он вдруг ко мне, - меня замучили кошмары. Постоянно снится, будто я дикий зверь, нападаю на окрестный скот, отдираю коровам головы, пью их кровь, ем их кишки. Отвратительно! - Дикий зверь? – осторожно переспросила я. – Волк или медведь? - Не могу понять, который из них. Но, судя по всему, передвигаюсь я во сне на двух ногах. Вероятно, медведь или… не знаю! А пару недель назад мне приснилось, что я напал на человека, съел его сердце и высосал мозг. И все это с жуткими кровавыми подробностями – как я раздирал его плоть, вынимал сердце, как жевал его, а густая кровь стекала у меня по подбородку, как хлюпало между пальцами… и как отчаянно вкусна была эта плоть, а мозг – чуть солоноват… - Да мало ли что может присниться, - решила зачем-то подыграть я чужаку. Наверное, потому, что не всякий способен выдержать такую правду о себе. - Я чувствую, это как-то связано с моей травмой. Я должен понять, как братик лечил меня, какие заклинания читал над беспамятным мной. Но он утверждает, что тут само место помогает. Не верю! Чужак совсем не выглядел обеспокоенным, напротив, он смотрел на своего брата с некоторой озабоченностью, будто бы просто переживал за его кошмары, за его психическое состояние, но не боялся при этом выдать неприятную тайну, словно бы тайны этой и вовсе не существовало. И уже второй раз подряд я засомневалась, а не нафантазировала ли я всю эту историю с големом. - Малыш, - зашептал вдруг чужак, наклоняясь к самому уху младшего, но при этом достаточно громко, чтобы это могла услышать и я с крыльца. – Все хорошо. Все образуется. Пойдем домой? – пальцы чужака скользили по плечам брата, ласково оглаживая их, затем поднялись по тонкой шее, коснулись растрепанных кудрей и запутались в них. Тот тряхнул головой, не желая поддаваться на ласки и уговоры, стремясь довести начатое до конца. - Я хочу знать! – капризно настаивал он. - Мальчик мой родной, - шептал чужак, и от этих нежностей у меня помчались мурашки вниз по позвоночнику, поднимая дыбом волоски. Ладонь старшего легла на спину младшего и принялась бережно поглаживать ее. Темные пряди смешались со светлыми, губы продолжали двигаться у уха, что-то шепча. Бедра братьев соприкасались, и я с ужасом ожидала, что же последует за этой странной сценой, которую никак нельзя было устраивать посреди бела дня на крыльце чужого дома. - Брааааатик, - затянул вдруг младший, и его ловкие пальцы мигом оказались у пояса старшего, а затем исчезли где-то в просторах его штанов. Чужак закусил губу, откинул голову и застонал. - Может, все-таки расскажешь мне, как все было? – продолжал наседать младший, а ладонь его в штанах брата начала медленные и ритмичные движения. - Я… я все уже тебе рассказал. У меня нет от тебя тайн, малыш… О боже… Мы не должны, нет… здесь, сейчас… на нас же все смотрят… и Лиза… - От Лизы нам уже нечего скрывать, правда, Лиза? – и младший хитро подмигнул шокированной мне. Он не собирался останавливаться на достигнутом и слегка толкнул старшего ладонью в грудь, тот сделал два неловких шага назад и уперся спиной в стену нашего дома. Младший хищно усмехнулся, облизнул сухие губы и проворно опустился на колени, приспуская на брате штаны. Я едва не вскрикнула, ожидая, что вот сейчас они скользнут вниз, обнажая волосатые ноги чужака, но брат его совсем не собирался творить столь явное публичное беззаконие, а потому я даже не успела ничего толком рассмотреть, как пах старшего скрылся за кудрявой шевелюрой младшего. Несколько движений головой, и тот поднимает лицо и с деланной нежностью в голосе бормочет: - Ну расскажи, а? Чужак мотает головой, глаза его прикрыты, а на лице застыло выражение острого кайфа, доступного, вероятно, только любителям экстремальных видов спорта. Прыжок в бездну, подъем к горной вершине, греховная страсть к родному брату… все это казалось вещами одного порядка. И любить друг друга вот так, на виду у всех Упирвичей, способны были только люди, не побоявшиеся признаться самим себе в больных пристрастиях и реализовать их на деле. Мягкие кудри касаются бедер старшего, а вслед за тем ладонь его ложится на затылок брата и рефлекторно сжимается в кулак. - Черт побери, малыш, зачем тебе эти детали? Главное, что сейчас ты в полном порядке. - Разве? – снова отрывается от своего гипнотизирующего занятия младший. – Со мной не в порядке очень многое. Ну вот хотя бы мой возраст. Мама родила меня после 50? Или я приемный? - Боже, нет конечно! Прошу, продолжай, - чужак пытается подталкивать кудрявый затылок к своему возбужденному члену, младший пару раз облизывает его для проформы, а потом вдруг мотает головой и садится на землю, опираясь сзади на ладони. - Сначала покажи мне книгу заклинаний, по которой вылечил меня. А уже потом я продолжу. Я не дурак, братик! Я знаю, что такое сатанинская библия. И хочу понять, что она делала у тебя! - Да я-то тут причем? – тот пожал плечами и поправил штаны. – Она была на чердаке вместе с остальным хламом. Я просто взял ее почитать. - Так взял, что я теперь найти ее нигде не могу? - Черт побери, чего ты от меня хочешь?! – зарычал чужак, хватая младшего за ворот рубашки. – Да, я прочел над твоим бездыханным телом несколько заклинаний. Да, они омолодили тебя, лишив при этом некоторых воспоминаний – ну так уж работает нечистая сила, ничего не попишешь! Это все же лучше, чем лежать трупом, верно ведь? - Я хочу знать, что со мной произошло! – взревел вдруг младший. – Почему меня преследуют эти странные ощущения, будто я это не я? Почему воспоминания в моем мозгу живут будто подселенный туда паразит, а не естественное продолжение моего сознания? Откуда эти кошмары про трупы животных и людей? Я вижу их каждую чертову ночь! Каждую ночь я пью кровь, жру сердца и высасываю мозги! Все эти недели я будто бы в плену нахожусь. Я будто бы не здесь должен быть, не в этой деревне, не в этом теле, наконец! Со мной все не так, все мерзко, все не на своих местах! Меня от каждого прикосновения корежит, а особенно от тебя! И я не понимаю, почему так, я ведь должен любить тебя, братик, а? Должен ведь, так? С каждой брошенной фразой чужак менялся в лице, серея и морщась, будто бы желая съежиться и исчезнуть. - Скажи ему, - прошептала я, повернувшись к незнакомцу. – Он ведь не успокоится. Чужак дернул плечом, вздрогнул, глаза его округлились. - Что сказать?! – вопил младший. – Что?! На дороге уже начали собираться соседи. И бог весть, кто успел заметить, как губы младшего прятались в паху старшего – в тот момент обоим братьям было явно не до публики и ее чувств. Чужак зажал уши ладонями и отчаянно замотал головой. - Нет! Нет! Этого не должно было случиться! Он не должен этого знать! Мне говорили…мне обещали… Мне поклялись! Я сбежала с крыльца, схватила младшего за локоть и потащила за собой к лесу: - Пойдем. Ты хочешь узнать правду про заклинания? Ты ее узнаешь. А вслед нам неслось утробное, дьявольское: - НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! Младший шагал за мной словно в тумане. Вряд ли он понимал, что происходит и куда я его веду, весь его разум сосредоточен был в этом крике старшего. Да и вся его жизнь осталась там с ним, за собой я волокла одну пустую оболочку. Голема. Уже в лесу я упала на колени и толкнула младшего: - Вот здесь! – властно крикнула я. – Копай! Она здесь! Неглубоко, прямо под листьями. Он послушно принялся разгребать горку верхнего слоя почвы, и через пять минут мы уже очищали от грязи темную обложку «Большого ключа». - Что это? – пробормотал он, обводя пальцем шестиконечную звезду прямо под названием. - Эту книгу я нашла у вас на чердаке и взяла почитать. Ты тоже должен ознакомиться с ней. Начинай прямо сейчас, - и я распахнула ее как раз на нужной странице с перевернутым крестом, ткнув в него пальцем. Младший привалился плечом к дереву, глаза его заскользили по строчкам. Я постояла рядом пару минут, а потом вдруг странный ужас обуял меня – я ведь не его брат, у меня оберегов от чудовища нет, а что оно сделает, как только все узнает – одному богу известно. Поэтому, не дожидаясь его реакции на прочитанное, я бросилась бежать. И лишь когда оказалась у дома, услышала, как по Упирвичам прокатился оглушительный рев дикого зверя. Чужак, все еще стоявший у нашего крыльца, услышав его, рухнул на колени и принялся бить кулаками землю. - Зачем вы это сделали? – мотала я головой. – Это… это безбожно. Это отвратительно! - Знаю, - процедил он, не поворачивая головы. – Но это был единственный способ вернуть брата. - Он погиб? – если бы это оказалось так, я бы, наверное, смогла, по крайней мере, попытаться понять его поступок. - Нет. Он просто больше не хочет иметь со мной никаких дел. - И тем более постельных? – язвительно выкрикнула я. На этот выпад чужак ничего не ответил, лишь едва заметно дернулся. Рев становился все громче, все пронзительней, и минут через тридцать заполнил собой всю деревню, вытесняя все прочие звуки. А потом он начал приближаться, и я рванула уже было в избу, чтобы избежать возможного столкновения с тем, что направлялось сюда, но чужак схватил меня за руку, останавливая: - Останься. Он не причинит нам вреда. На мне оберег, - и достал из-под футболки небольшую темную пентаграмму на шнурке. – Если хочешь, бери ее себе, - он снял ее и передал мне. – Я его хозяин, творец, меня он будет слушаться при любом раскладе. - Но зачем? Я не желаю всего этого видеть и знать. Идите к себе домой и разбирайтесь там! – в отчаянии выкрикнула я. - Хорошо, хорошо, - как-то неожиданно согласился вдруг он. – Ты права, это зрелище не для посторонних глаз, это шоу не для чужих ушей. Иди домой, а я встречу его и поговорю. Попробую успокоить, - он махнул рукой словно бы на прощанье и скрылся за поворотом к своему дому.