Колючие

Дым, который Макс оптимистически считал неотъемлемой частью готовки, стал каким-то подозрительно темным, едким. Отчетливо запахло гарью. — Да с-свитерок мохеровый! — с чувством воскликнул Макс, сдернув сковородку с плиты, и Мишка фыркнул: — Чё ты? Златки же дома нет. — И мелочи тоже нет, она вся там, — ответил Макс, кивая на банку из-под кофе. — А чё ты вдруг так блюдешь? — насторожился Мишка. — Опять бабу склеил и перевоспитываешься? — Да с тобой склеишь, — проворчал Макс и тут же спохватился, принялся оправдываться: — А чё ты! Вечно тебе ни одна не нравится. — Одна нравится, — насупился Мишка, отбирая у Макса сковороду и лопатку. — Да ну? — Ну да. — И которая? Таня из кафешки или Маша с базы? Или Настя? — Катя, — хмуро ответил Мишка и отвернулся, принялся сосредоточенно отскребать лопаткой подгоревшие оладьи. — Погоди, это которая? С ресепшена или из боулинга? Или диспетчер? — Катя, — с нажимом повторил Мишка. — Так. Мишань, это тебе не Сенькины сериалы, — возмутился Макс. — Это у него там Кати пачками женятся на своих бывших, а у нас… — Кати не женятся, Кати замуж выходят, — сердито поправил его Мишка. — Выходят, ага. В сериалах. А у нас с тобой Кати выходят вон. — Макс трагически указал пальцем в сторону прихожей. — В дверь. Чаю попила, на бардак наш фыркнула, Златку в охапку и домой. — А чё ты ее отпускаешь-то? — А чё, к батарее приковать? Так она орать будет, соседи полицию вызовут, меня в тюрьму повезут, а тебя — к этой мокрице сутулой. Мишка не удержался, фыркнул, а Макс продолжал уже серьезно: — Ничё у меня с ней не выйдет, я пробовал. Это… Ну, как если бы тебя на этой вашей Селёдке женили, прикинь? Ничё нельзя, тебе вечно мозги полощут, а ты стоишь и ковер разглядываешь. Мишка поежился, но не отступил: — Катя не такая. Не страшная. — Ну, это смотря кем ты ей приходишься, — философски сказал Макс. — Если любимым племянником, которого она видит пару раз в месяц, то нормально, ага. А если мужем, то хуй ты полежишь на диване в выходные и хуй тебе, а не галстук со стрекозами, даже если он с пиджаком охуенно смотрится. Дай три рубля, а? Мишка покачал головой, поставил отчищенную сковородку обратно на плиту, предварительно отодвинув оттуда Макса, и повозил ложкой в миске с тестом. Макс вздохнул, вынул из кармана мятую сотку, сунул в банку. — Чё так много-то? — спросил Мишка. — Я ж не всегда блюду, задолжал. — А чё, Катя правда запрещала тебе галстук со стрекозами? — спросил Мишка, аккуратно выкладывая тесто на шипящую сковороду. — Ну, о таком вроде как не врут, — пожал плечами Макс. — Она и против рубашки с муравьями высказывалась, а чё? — Ничё. Теперь она мне еще больше нравится.