Колючие

В подъезде было сумрачно и тихо. Единственная выжившая лампочка конвульсивно мигала над почтовыми ящиками. — Может, лифт не работает, — нерешительно сказал Юрка. — У нас так часто бывает… Он с надеждой посмотрел на Сеньку, но тот беспечно отмахнулся: — Так даже лучше, гимнастика. Мне всё равно надо тренировать дыхалку, а то курю много. — Седьмой этаж же, — еще раз попытался Юрка. — Чё, думаешь, не доползу? Еще тебя обгоню, — уверенно сказал Сенька. — Есть такая притча про зайца и черепаху… Лифт работал. Юрка нажал на семерку и закрыл глаза. Даже представить не выходило, что будет, если отец дома. Сухо треснула под ногами плитка, ключ повернулся и отказался вылезать из скважины. Юрка отчаянно задергал его, принялся расшатывать, но ключ застрял намертво. — Тихо, механизмы суету не любят, — сказал Сенька. — У меня на даче замок — ух! Знаешь, какой противный? Ему пока женой не пригрозишь, хрен откроется! Вот дай-ка… Он вежливо отстранил Юрку, взялся за ключ и пообещал: — Щас Машу позову. Ключ послушно выскользнул из скважины. — Видал? Безотказно действует, — гордо сообщил Сенька, возвращая ключ Юрке. — Не знаю, чё так. Маша же не страшная, а все ключи ее боятся. Или уважают. Ты это, запомни на будущее, пригодится. — Угу… Юрка нажал на дверную ручку, чувствуя, как холодеет всё внутри. Пустота прихожей его на этот раз не успокоила. — Я сейчас. Он сбросил ботинки, прошмыгнул в свою комнату, побросал в рюкзак учебники и тетради, собирался уже бежать, но передумал, сдернул с себя куртку, которую вчера так старательно замывали и сушили феном Маша с Анной Степановной, стащил было тенниску, забыв расстегнуть пуговицы, едва не оборвал зашитый ворот, почувствовал подступающую истерику и притормозил. Принялся теребить верхнюю пуговицу, но та из-за дрожи в пальцах никак не желала вылезать из петли. Наконец петля поддалась, и Юрка бережно снял с себя тенниску, расстегнул джинсы, отвратительно четко представляя себе, что именно в этот момент отец ворвется в комнату, протащит его — уже так удобно голого — по коридору мимо физрука и швырнет на кресло. Паника немного улеглась только после того, как Юрка натянул свежие джинсы. Он глянул на свое отражение в мутном зеркале, прикрученном к внутренней стороне дверцы шкафа, поморщился. Синяки, допустим, скроет одежда, а вот ссадина, хоть и заклеенная пластырем, всё равно видна. Многих порадует… Юрка впервые вспомнил о том, что ему предстоит еще и сидеть за одной партой с Терещенко, и от этого на душе стало совсем погано. Нет, драки, конечно, можно избежать, если домой идти с Сенькой, но сама необходимость сидеть так близко к этим троим… Юрка почувствовал, что задыхается. Он быстро, не давая себе времени окончательно расклеиться, натянул первую попавшуюся футболку и ставший немного тесным свитер — ничего, сойдет, если закатать рукава, не видно, что они коротки. Подхватил куртку и рюкзак, сообразил, что шапки нет, задумался, когда именно успел ее посеять. Кажется, утром уходил без нее, но после драки поднимал же ее из грязи… Юрка устало покачал головой и вышел в коридор. Чёрт с ней, с шапкой, есть капюшон — и хватит. — Готов? — спросил Сенька. Юрка поборолся с неожиданным желанием заглянуть в отцовскую комнату и кивнул. — Ну, тогда пошли. Щас как раз Маркина притопает, возьмем у нее конспект переписать. — Она не даст, — возразил Юрка, открывая входную дверь. — Попросишь по-человечески — даст, — уверенно сказал Сенька. — А после физики сразу дуй ко мне, русский делать будем. Ну чё, пароль помнишь? Юрка недоуменно повернулся к нему, и Сенька кивнул на ключ. — А, угу… Щас Машу позову? Ключ выскользнул из скважины без малейшего сопротивления.