Колючие

Разумеется, Юрка не пошел в школу ни во вторник, ни в среду. Синяки от пряжки проступили в полной мере — красно-сиреневатые, в форме аккуратных подковок, яркие на фоне отдающих желтизной следов драки. Разглядывая себя в зеркало, Юрка вспоминал воздушную перспективу, о которой талдычила рисовалка: то, что ближе к нам, то ярче и контрастнее. Ну да, всё верно. Драка с бывшими друзьями была давно, уже почти неделю назад, вот и расплывается невнятной дымкой, а самые свежие воспоминания — вон они. Впрочем, почти всё можно было без проблем спрятать под просторной толстовкой — и Юрка прятал. Только разбитую губу не спрячешь, так и будет мозолить глаза, пока не заживет. Если прикладывать компрессы и мазать «Спасателем», быстро заживет, за несколько дней. А вот отколотый зуб — он не отрастет, всё уже. Отец пробовал лезть к Юрке с извинениями, и это было противно. — Юр, прости, я не хотел по лицу, — сказал он в тот же вечер, и Юрка отмахнулся: — Ну да, я сам виноват, что подставился. Отвали, а? И отец отвалил. Перегнув палку, он всегда становился таким жалким, виноватым, Юрка знал, что может без опасений хамить, но это не приносило ни радости, ни удовлетворения. В ближайшие несколько дней Юрке сошло бы с рук что угодно — если бы на это что угодно были силы, разумеется. Так что он вполне мог себе позволить огрызаться. Да что там, он мог бы даже уйти к Сеньке и зализывать раны там, если бы захотел. Есть шарлотку, пить чай, помогать Анне Степановне кормить кур, смотреть сериалы, играть с Джеком, а потом лечь спать на диване и не беспокоиться о том, что отец рассердится. Только Юрка всё-таки не мог. Не мог показаться в таком виде, не мог позволить им думать, что они в чем-то виноваты. Это ведь не из-за Джека произошло, но разве объяснишь? Поэтому он не подходил к двери, услышав звонок, хотя понимал, что Сенька и так обо всём догадывается. Одно дело — догадываться и совсем другое — видеть. В дверь звонили трижды за вторник (один раз утром и два вечером) и четырежды — за среду. В среду отец пришел рано и застал последний звонок, но открывать дверь не стал. Вместо этого он снова сунулся к Юрке, посмотрел как-то омерзительно заискивающе, и Юрка поспешил отвернуться. — Юр, ты ведь не утопил Джека? — Какая разница? — Посмотри на меня. Юрка обернулся, поджав губы и игнорируя боль, впился взглядом в растерянное лицо отца. — Юр… Юрка снова отвернулся и спросил: — Какая разница, утопил я его или просто выкинул? Какая вообще разница? — Юр, я не хотел, чтобы всё вот так. Правда. — Какая разница? — устало повторил Юрка. — Ты уже не сделаешь хуже. Ты убил маму, дальше просто некуда. На этот раз дверь за отцом резко захлопнулась.