Колючие

— Пристегнись, — строго сказал Мишка. Крутов заерзал, пытаясь попасть язычком застежки в паз. — Чё ты прессуешь человека? — миролюбиво спросил Макс. Мишка хотел было съехидничать, что просто не хочет смотреть, как Крутов разобьет нос при резком торможении, но вовремя сдержался. Что было, то было, нечего припоминать. — Всё взяли? — спросил Макс. — Угу. — Тогда поехали. Мишка впервые за долгое время оказался на заднем сиденье, и это было непривычно. Но не бросать же Крутова одного, тем более, он и так нервничает… — Чё там на ужин, Юр, ты не в курсе? — спросил Макс. — Блины, кажется, — отозвался Крутов. — И сырный суп еще. — Пиздец… Ну ладно, ничё, потерпим, да, Мишань? Крутов непонимающе нахмурился. — Просто Макс однажды варил сырный суп, — пояснил Мишка. — Но я чё-то думаю, Маша его без парафина делает. — Ну, а чё они… Сначала парафин этот ёбаный того же цвета, что и сыр, потом пластик сверху. Хуй поймет, где там упаковка заканчивается, — надулся Макс. — Ай, блядь! Вот так не делай, Мишань. — Как? — Как я щас. Поворотник надо раньше включать, я просто забыл. Там же объезд, в пробке весь день просидим. Мы щас лучше со стороны Вокзальной срежем, а потом через частный сектор. По километрам длиннее, а так быстрее выйдет. — Угу. — Мишка покосился на Крутова, заметил, как тот сцепил пальцы, и попросил: — Ты давай это, не гони. — Не гоню, — кивнул Макс. — Юр, у нас капот не разбит, ты не думай. Там просто наскальная живопись, руки не доходят перекрасить. Мишка покраснел, а Крутов кивнул, не отрывая взгляда от спинки переднего сиденья. — Макс аккуратно ездит, правда, — сказал Мишка, поняв, что Макс не собирается его палить. — Чё ты, Юр? — спросил Макс. — Болтает сильно? Хочешь наперед пересесть? Когда дорога видна, меньше укачивает. Крутов помотал головой. — Точно? Ну, ты скажи, если передумаешь. — Угу. Спасибо. Макс поубавил скорость, и ему тут же начали сигналить. — В жопу себе подуди, — доброжелательно сказал Макс, перестраиваясь в правый ряд. — Так, Мишань, я одеколон взял? — На хуя? — мрачно спросил Мишка. — Баб клеить, — жизнерадостно признал Макс. — Ну, а чё, я же должен оправдывать твои надежды… — Позорище, — цыкнул Мишка. — Опять будет доёбываться до замужних теток, а потом от их мужиков удирать. — Я не удирал, — возмутился Макс, — там спуск же крутой, я просто не успел затормозить. — Удирал от рогоносца и мордой в сугробе закончил, — перевел Мишка. Крутов, кажется, начал оттаивать и уже не так судорожно сжимал пальцы. Макс, исподтишка глянув на него в зеркало, с энтузиазмом кивнул: — В самом высоком сугробе, ага. Лыжами кверху. Чё-то не повезло мне в тот раз, все какие-то трижды матери и в четвертый раз замужем. А самая классная ваще жена священника оказалась, прикинь? — Потому что нехуй знакомиться посреди лыжни, — сказал Мишка. — Так, а где еще знакомиться? В этих твоих приложениях хуета одна. То баба свой размер члена сообщает, то сразу номер счета, а то и ваще всё вместе. — У него там просто ник — Стрекозёл, — трагическим шепотом сообщил Крутову Мишка. — И он еще надеется поймать чё-то нормальное. — Ну, а чё, сразу паспортные данные вываливать? — возмутился Макс. — Чтобы там каждая холера, которая свайпнет вправо, знала всю мою биографию? — А чё такого? — фыркнул Мишка. — Да ничё, просто. Я их, может, в первый и в последний раз вижу, на хуя им знать, что у меня двое детей и кот Степан? — Двое? — переспросил Мишка. — Ну да, ты и Златка, а чё? — Ну, мало ли… — Мишка снова покраснел. — Может, у тебя там какой-нибудь внебрачный еще. — Тогда было бы трое, — терпеливо пояснил Макс. — Чё у тебя по математике? — Да иди ты, — сердито отмахнулся Мишка. Макс фыркнул и потянулся, чтобы включить музыку. — Только не твою дискотечную хуету из детства, — быстро сказал Мишка. — Можно и не дискотечную, — пожал плечами Макс. — Был у меня один плейлист, там… Ох ни хуя себе! Он притормозил, включил аварийку и свернул на обочину.