Колючие

— Чё ты валяешься? — подозрительно спросил Мишка, заглядывая в комнату. — А чё? Я на сегодня уже всю ёбаную чечевицу перебрал и кусты блядских роз посадил, всё, — отозвался Макс. — Только про посуду не зуди, ладно? Помою. Полежу и помою. Там, кстати, яичница тебе. На сковородке, которую я тоже помою. Попозже. — Да ты так моешь… — махнул рукой Мишка. — Ты точно не заболел? Чё-то выглядишь как-то хуёво. — Так возраст, чё. Срок хранения вышел. Чё там как, школа стоит? — Угу. Чё ей сделается. Макс с трудом приподнялся, подложил под голову еще одну подушку и предположил: — Ну, мало ли, может, сожгли к хуям. — Не с нашим счастьем, — вздохнул Мишка, присаживаясь на край дивана. — Чё, пробовал, что ли? — Да там эти, как их, детекторы везде. Когда старшеклассники какую-нибудь важную хуету сдают, вечно сигнализация срабатывает. Дыма до хуя, а так и не горит особо. На Мишкином лице отразилась вся скорбь угнетаемых школьников, и Макс слабо улыбнулся. — Чё ты рожи корчишь? — тут же поинтересовался Мишка. — Зубы болят? Дожрался сладкого… — Будь человеком, отвали, — попросил Макс. — Очень отца своего напоминаешь. Мишка вспыхнул, вскочил и выбежал из комнаты. — Ну блядь, — застонал Макс. Он кое-как поднялся и потащился к двери, подволакивая ногу. У Мишки оказалось закрыто — разумеется, как же иначе. Макс собирался было постучать, передумал, доковылял до прихожей и изъял спящего на лосином роге кота. — Пошли, Степан, извиниться поможешь. Хромать с возмущенным котом на руках оказалось еще тяжелее, но до заветной двери Макс всё же добрался. Постучал, изогнулся, локтем нажал на ручку. Замер на пороге, разглядывая свернувшегося на кровати Мишку. — Я это. Кота принес. — Охуеть, как мило. Оставь его и вали, а то тебе моя рожа глаза мозолит. — Мишань, ну я же совсем не это… Прости. Я дурак. Макс шагнул к кровати, осторожно спустил на нее Степана и захромал обратно. — Чё ты придуриваешься? — возмущенно спросил Мишка. — На жалость давишь? — А? — Нечего тут хромать, иди нормально. — Щас. Макс стиснул зубы и попытался идти нормально. Раскаленный штырь тут же воткнулся в ногу и вышел где-то в районе плеча. — Да бля-лядский кактус! — прошипел Макс. — Чего ты? — всполошился Мишка. — Ничё. На жалость давлю, забей. Ты это, если кровавую месть задумал, давай потом, ладно? Учи уроки и чё там тебе полагается, а я пойду прилягу, мне еще на вокзал. — На хуя? — Не на хуя, а на работу. — Да Макс! Мишка вскочил, напугал кота, и тот пулей вылетел в коридор, оттоптав Максу здоровую ногу. — Охуенно кот вписался, — констатировал Макс. — Не ходи никуда, — потребовал Мишка. — Чё с ногой? — Да чё-то это… Упал неудачно, пройдет. Ты это самое, не обижайся, я просто ляпнул. — Ну, Макс! — Чё? Говорю же, пройдет. Вот если хромать, то и не болит. Можно я уже похромаю к себе, а? Мишка пожал плечами и промолчал. Макс дотащился до дивана и снова лег, запоздало подумав, что надо бы поискать в аптечке какую-нибудь мазь. — Мишань! — позвал он, услышав в коридоре какую-то возню. — Чё? — недружелюбно спросил Мишка. — Чем ты там гремишь? — Ключи от машины спрятал. Хуй найдешь. — Чё? — Макс соскочил было с дивана, со стоном вернулся в лежачее положение. — На хуя? Мишка заглянул в приоткрытую дверь, помялся на пороге и вошел. Вся враждебность с него уже слетела, оставив какую-то грустную нахохленность. — Не ходи никуда, — попросил он, разглядывая бугристый линолеум. — Работа же, Мишань… — Возьми больничный. — А жить на какие шиши? — Ну, нам же хватает! — воскликнул Мишка.  — А если я буду валяться на диване, то хватать перестанет, — возразил Макс. — Ну, потратим немного из сбережений, подумаешь. — Это на адвоката, нельзя. — А ухайдокаться можно, да? Макс тяжело вздохнул, задумался, потом махнул рукой: — Ладно. В крайнем случае откажемся от квартиры, поживем на даче. Правда, тебе в школу… Ну и ладно, если чё, будешь у Сеньки ночевать на одном диване со своим Крутовым. И так тебе и надо, — мстительно добавил он. Мишка фыркнул, тут же снова посерьезнел. — А вдруг это перелом? — Да ну, не-е, тогда бы кость торчала. Отлежусь, само пройдет… Раз крови нет, то и ничё серьезного. Слушай, будь другом, дай кота.