Колючие

— Ставь на паузу, звонят, — сказал Макс, пытаясь высвободить из-под кота руку. — Опять этот? — брезгливо спросил Мишка. — Не-а, свои, — успокоил его Макс, глянув на экран. — Здорово, сосед. — Ну чё, как тебе болеется? — спросил Сенька. — Да вот, ты знаешь, даже нравится, — ответил Макс. — Полный покой, комфорт и это самое. Мне еще колокольчик надо, чтобы… Ай! — Чё такое? — Да дерется наша мать Тереза, — оскорбленно доложил Макс, потирая бок. — А нехуй дразниться, — ответил Мишка. — Мишань, ваша копилка там чё, действует еще? — осведомился Сенька. — Угу, — буркнул Мишка. — Вот иди и кинь в нее рубль. Мишка преувеличенно громко застонал и потащился на кухню, где сейчас прозябала штрафная банка. — И пирожных притарань заодно, — крикнул ему вслед Макс и тут же добавил значительно тише: — Вот я лоханулся, а? Чё-то не подумал, что у него мама это самое… Он тебе жаловался? — Что ты себя гробишь? — без удивления уточнил Сенька. — В общих чертах. Ты там это, сдайся и дай за собой поухаживать, ага? — Уже. — На, жри. — Мишка поставил Максу на пузо тарелку с пирожными. — Коту не давай, там шоколад. Степан брезгливо чихнул в тарелку и пересел на спинку дивана. — Обиделся, — вздохнул Макс. — На. Он раздербанил одно из пирожных, обмакнул палец в масляный крем и протянул его Степану. — И потом жрать будет этими руками, — закатил глаза Мишка. — А чё, в креме шоколада нет, — ответил Макс и сунул облизанный котом палец в рот. — Сень, ты там уснул? — А? Нет, — встрепенулся Сенька. — Тут просто оказалось, что младенца ее подружка родила. — Какого младенца? — переспросил Макс, вгрызаясь в пирожное. — Ну, там Вера в такси работать пошла, так ей подкинули младенца на заднее сиденье. — Вот видишь! — воскликнул Мишка. — А я говорил, хуёвая работа… То есть опасная. — Вот ей и Макс так говорил, — согласился Сенька. — Там просто тоже Макс есть. Был. Она его отшила. — Вот так всегда, — притворно вздохнул Макс. — Это вы еще не слышали, как младенца зовут, — вклинился Юрка. — Мишаня! — воскликнул Макс. — Мишаня, — радостно подтвердил Сенька. — Только это его та подружка, которая мать, хотела так назвать, но она же его не подписала, когда выкидывала, так что он теперь Артёмка. — Охуеть, — резюмировал Макс. — На, Мишань, закинь там за меня рубль. Мишка снова закатил глаза и не сдвинулся с места. — А мы тут «Крепкий орешек» пересматриваем, — сообщил Макс. — Брюс босиком и все дела. — Ну, молодцы, чё, — сказал Сенька. — Так чё там с ногой-то? Помощь нужна? — Да не, мы справляемся, — отмахнулся Макс. — Мы, — фыркнул Мишка. — Ну да, мы. Мишаня вон жрать готовит, в магазин ходит, прибирает, а я лежу и соблюдаю режим, — серьезно пояснил Макс. — Правда, Сень, всё нормально. Если чё, я скажу. — Ну, смотри. — Смотрю. — Ой, тут такое! Всё, давайте, — сказал Сенька, и вызов оборвался. — Оказалось, что подружка на самом деле ее мать и троюродная сестра одновременно, — догадался Макс. — Будешь? Он протянул тарелку Мишке, но тот поморщился: — Туда кот чихал. — Лишь бы придраться, — вздохнул Макс. — Врубай давай. — Drop it, dick, — сказал террористу Джон Макклейн. Голос за кадром невозмутимо перевел: — Брось автомат, дурачок. — Вот поэтому мы смотрим нормальный перевод, а не эти ваши современные дубляжи, — назидательно сказал Макс. — Как нынешние дети учат английский, хуй поймет. — Мы обычно в оригинале смотрим, — буркнул Мишка. Макс сокрушенно цыкнул и принялся за следующее пирожное. Макклейн едва успел пожаловаться на размер ноги убитого террориста, когда айфон зазвонил снова. — О, этот, — сказал Макс. — Ставь на паузу, чё. Мишка сердито фыркнул, но подчинился. — Да, чё? — сказал Макс, включая громкую связь. — Можно как-то поприветливее? — недовольно спросил Андрей. — Чё надо? — Ничё, просто. Звоню спросить, как у вас дела. Мишка с Максом синхронно закатили глаза. — Нормально, кино вот смотрим. Про Брюса Уиллиса и мазафакеров. А ты чё? Нашел сиротку под свой фоторобот? — А? Да нет, мы это… Карина пока думает. Вроде как можно попытаться зачать своего в суррогатной матери, ну, чтобы Каринина яйцеклетка и мои… — Андрей закашлялся. — Ну, короче. Но там же сразу надо забирать… Вот если бы через пару лет, тогда да, а так… Все эти пеленки, колики, зубы, ужас. — Еще и цвет волос и глаз не выбрать, кошмар, — кивнул Макс. — Слушай, Андрюх, а помнишь, батя нам тамагочи покупал? — Ну? — Ну, твой сдох на второй день. — Твой тоже, — оскорбился Андрей. — Не-а, я своего Ксюше подарил. То есть вообще-то мы договорились, что он наш общий, но потом она меня бросила, а его себе оставила, — вздохнул Макс. — А чё ты вдруг вспомнил-то? — Да так, Андрюх, просто. — А-а… — с сомнением протянул Андрей. — Слушай, какие у тебя планы на выходные? Может, выберемся куда-то, посидим? Злата же у Кати? — Ну да, Злата у Кати, — кивнул Макс. — Поэтому мы с Мишаней будем смотреть кровавые боевики, потом, может быть, на базу съездим, потом в пейнтбол погоняем, потом я ему с сочинением помогу, там чё-то про этого мужика, который на дубе прятался и от медведя бегал, и про девку, как ее, типа акула, которая на самом деле богатая, но прикинулась крестьянкой, в общем, куча дел. — Какой дуб? Какая акула? — растерянно переспросил Андрей. — Да я же и говорю, разобраться надо, нам еще сочинение писать. О, там это, во! «Спокойно, Маша, я Дубровский». Всё, я пошел, надо записать, пока не забыл. Макс оборвал Андрея на полуслове и убрал айфон в карман. — Какой пейнтбол, ты чё, с дуба рухнул, как Дубровский? — спросил Мишка. — Наврал, — пояснил Макс. — А то так и будет доёбываться со своими барами-ресторанами. — Сказал бы как есть, — пожал плечами Мишка. Макс решительно помотал головой: — Чё я ему буду докладывать? Это же Андрюха… Батя говорил, свои слабости можно показывать только друзьям. Давай уже врубай кино, щас мой любимый момент будет. — А действительно, чё за акула? — спохватился Мишка. — Ну, эта… Толстая рябая девка Акулина, во. Ой, погоди, Мишань, «Барышня-крестьянка» и «Дубровский» — это две разные хуйни или одна?