Колючие

— Ну чё, погнали? — спросил Нестеров, и Юрка без особой надежды уточнил: — Куда? — Ко мне. Я к вам не могу, там Макс с ума сходит один, — немного смущенно пояснил Нестеров. Юрка выдохнул. Значит, можно пока не рассказывать про возвращение к отцу, не трепать себе нервы встречей с Сенькиным семейством… А Джек как же? Юрка вздохнул. — Чё так тяжко? — тут же поинтересовался Нестеров. — Да сложно всё… — Угу. Давай я Сеньку наберу, скажу, что мы к нам идем. Юрка закрыл глаза и помассировал веки кончиками пальцев. Зря так малодушно радовался, что у Сеньки какие-то там сборища после уроков, а значит, можно просто молча свалить домой. Нельзя. Закон подлости не дремлет. — Не надо, я… Меня там не ждут. Юрка мучительно покраснел, понимая, как это прозвучало. Нестеров непонимающе сдвинул рыжие брови, явно пытаясь сообразить, в какой момент Юрка успел проштрафиться. Только что же на большой перемене чаи в подсобке гоняли, болтали о сериалах, перед репетицией помогали Сеньке убирать зал… — Я домой вернулся. Закрыли тему. Нестеров передернул плечами и подхватил рюкзак: — Ты идешь? Пока что они просто двигались к подсобке, чтобы забрать одежду, и Юрка молча пошел за Нестеровым, понимая, что принимать решение придется скоро, уже во дворе. Вообще-то Юрке хотелось повидать Макса и угрюмого Стёпку, послушать безобидные перепалки, подзарядиться бесшабашностью и беззаботностью. Но и домой его тянуло, потому что отец еще, наверное, не вернулся с работы, значит, можно будет наконец расчехлить гитару, проверить, помнят ли руки. Сердце помнило, но Юрка понимал, что этого мало. Наверное, из-за этих мыслей он потерял бдительность, наверное, поэтому слишком поздно заметил, как широкий коридор между библиотекой и лестницей наполняется напряжением. Резко окунулся в реальность, услышав знакомый смешок. — О, местная богема, — ехидно объявил Деснянский. — А чё в театр-то полезли? Я думал, пидоры больше по части балета. Он стоял, лениво прислонившись спиной к колонне из розоватого ракушечника, и ковырял грязные ногти маленькой отверткой. Степанов и Терещенко отирались рядом — не расслабленные, как Деснянский, а наоборот, какие-то очень нервные, сжатые до предела, зыркающие по сторонам. — У Макарыча спиздил? — спросил Нестеров, кивнув на отвертку. — Еще бы в жопу ее засунул, эстет. — И засуну, — пообещал Деснянский. — Тебе. Юрка потянулся, чтобы удержать Нестерова за локоть, но ухватил только воздух. Нестеров метнулся вперед, на ходу стащил рюкзак, размахнулся и выбил им отвертку из руки Деснянского. Неповоротливый Степанов замешкался, а вот Терещенко пнул Нестерова по ногам, пытаясь повалить. Юрка как-то сам по себе уронил свой рюкзак, ухватил Терещенко за шиворот и изо всех сил швырнул на стену, потом почему-то подбежал к отвертке, запнул ее под кадку с китайской розой — почему китайская роза так прекрасно чувствует себя в школе, а дома всегда погибала, хотя мама и нянчилась с ней, поливая по расписанию, опрыскивая и подкармливая? Нестеров с Деснянским катались по полу, сцепившись в рыже-серый ком, идеально иллюстрируя Сенькину любимую притчу про драку льва и шакала. Интересно, а Нестеров слышал эту притчу? А кто был на месте шакала? Юрка-то мнил себя львом… Кулак Степанова оборвал всю философию, саданул под дых, выбил воздух и взорвал легкие. Юрка согнулся пополам, попятился, понимая, что зажиматься нельзя. Надо драться, защищаться, потому что иначе его повалят, как в прошлый раз. Он рванул вперед, налетел на Степанова, почувствовал, как что-то виснет на спине и сдавливает горло. Кто-то воскликнул: — Да что происходит? Нестеров! Юрка почувствовал, как хватка слабеет, сбросил с себя Терещенко, поднялся, напоследок вдавив колено в массивный живот Степанова. — Чё сразу Нестеров? Самый рыжий, да? — со смесью ярости и обиды спросил Нестеров, и Юрка понял, что он в общем-то прав: Танечка первым делом выцепила из общей мешанины его волосы. — Встать! К Елене Михайловне немедленно! — командовала тем временем возмущенная географичка. — Да чё… — начал было Нестеров, но Юрка метнул в него выразительный взгляд. — А вы, — продолжала Танечка, — вы опять вчетвером на одного? — Вдвоем на троих, — поправил ее Нестеров, придвигаясь поближе к Юрке, чтобы показать, кто на чьей стороне. — Это мы начали. — Они, — сердито подтвердил Степанов, вытирая кровавую юшку с подбородка. — А Елена Михайловна комиссию принимает, — вспомнил вдруг Юрка, и Танечка помрачнела. — Ладно, хорошо, — сказала она, — завтра будем разбираться, я ей всё расскажу, не отвертитесь. А твоему отцу, Нестеров, я позвоню сегодня. — Он в командировке, — угрюмо сообщил Нестеров. — Дяде звоните, если уж так надо.