Колючие

Юрка занял свое привычное место рядом с Нестеровым, радуясь, что не прогулял. Разношерстная театральная тусовка за полторы недели стала какой-то совсем родной, Юрка так и не почувствовал на себе настороженных и брезгливых взглядов, которых ждал поначалу, и почти расслабился. Наверное, как раз из-за того, что ему было хорошо здесь, он и не сказал отцу, куда именно идет. Буркнул, что к друзьям, привычно охраняя свою территорию: безопасные места должны быть тайными. Сегодня упражнений не было. Обсуждали сценарий, подгоняли объем сцен под хронометраж и способности актеров, планировали декорации. Юрка достал из рюкзака альбом, линейку и карандаш и принялся делать наброски и зарисовки, чтобы определиться с необходимым количеством материалов. — Котлы можно сделать плоскими, — сказал Щеглов. — На ватманах нарисовать и всё. — А прыгать в них как? — тут же спросил Нестеров. — Условно, Миш, просто за ними постоишь, — успокоила его Арина. — В театре вообще много условностей, это же вам не кино… — Ага, — кивнул Стрельцов, — как в том спектакле, на который нас таскали, помните? Когда они со скалы сбросились. Ну, когда актеры просто за декорацию упали, а на сцену выкинули кучу красных бумажек — типа кровь. Нестеров вскочил, отобрал у Юрки линейку, картинно закололся, зажав ее под мышкой, и упал. — Классика, — невозмутимо кивнула Арина. — Тут всё дело в ракурсах и уверенности. Надо так сыграть, чтобы никого не волновало, как это всё делается. — Поэтому в пьесах всегда закалываются и травятся, — фыркнул Стрельцов. — Я бы посмотрел на ваши ракурсы и уверенность, если бы актеров четвертовали. — Не актеров, а персонажей, — поправила его Алиса. — Арина, а может, сцену с кобылицей под «Полет валькирий»? Она изящно откинула крышку пианино и наиграла мелодию, старательно вытягивая шею. Относительный порядок, царивший в актовом зале, окончательно рассосался. Стрельцов продолжал перечислять всевозможные невыполнимые сцены, Арина отвечала ему и одновременно подбирала музыку вместе с Алисой, сценаристы спорили с утвержденной на роль царицы Ирой Нечитайло из-за вычеркнутых строк, Нестеров зачем-то вылез на сцену и скакал по закулисью, объясняя всем недовольным, что подстраивает шаги под ритм стихотворных реплик. — И всё-таки котлы должны быть настоящие, — воскликнул один из Яровых. Юрка их особо не различал: очень уж похожи, еще и оба играют старших братьев Ивана-дурака. — Почему это? — воинственно спросил Щеглов, готовясь защищать свою идею с ватманами. — Ну, если они плоские, то эти ракурсы всё и испоганят, — принялся объяснять второй Яровой, а первый подтвердил: — Там интриги не будет, боковым местам всё сразу будет видно. — Да что видно-то? — спросил Стрельцов, отвлекаясь от дискуссии об отрубленных головах. — Ну, когда вместо Нестерова из последнего котла вылезет Кудрявцев, — наперебой принялись объяснять Яровые. — Он же там сразу сидеть будет, а сбоку будет видно. Надо настоящий котел, чтобы прятаться в нем, а не за ним. Тогда Нестеров просто залезет, а Кудрявцев вылезет. — Погодите, — сказал Юрка. — А зачем Нестерова менять на Кудрявцева? — Ну, он же красивым станет, — пояснил один из Яровых. — И такой он стал пригожий, что ни в сказке не сказать, ни пером не написать, — торжественно процитировал со сцены Нестеров, гордо выпрямившись и повернувшись в профиль. — И на этом я уступаю сцену красивым, потому что заебусь учить столько текста. Юрка вместе со всеми оглянулся на Кудрявцева. Тот смутился, опустил глаза — синие, в обрамлении темных ресниц, еще бы его на роль красавца не избрали. Вообще весь Кудрявцев походил на Селёдкиного любимого Лирического Героя: правильные, мягкие черты лица, соответствующие фамилии светлые кудри, мечтательный взгляд. — Это неправильно, — вырвалось у Юрки. — Надо менять грим, а не актера. — Чё, думаешь, мне красоту пригримируют? — с любопытством спросил Нестеров. Он присел на край сцены, свесив ноги, но тут же передумал и спрыгнул вниз, слегка поморщившись. — Наоборот. Надо сначала тебе прилепить какой-нибудь нос такой… — Юрка начертил в воздухе некое подобие картофелины. — И еще можно волосы растрепать и лицо сажей вымазать, например. А потом в котел положим зеркало, расческу и влажные салфетки, приведешь себя в порядок и вылезешь красивый. Нестеров как-то слишком пренебрежительно фыркнул. — Так нельзя, у Кудрявцева тоже роль! — возмутился кто-то из Яровых. — Я вообще не хочу на сцену, — тихо сказал Кудрявцев. — Лучше с декорациями помогать буду. — Ну вот, всё решили, — заключила Арина. — Юра, Саша, думайте насчет котлов и грима. — Арин, — вдруг спохватился Нестеров, — а мне обязательно голым прыгать? — Куда? — оторопело переспросила Арина. — Ну, в котел. Там это самое… — Нестеров потянулся за распечаткой. — Во: «Тут Иван одежду снял, ничего не отвечая, а царица молодая, чтоб не видеть наготу, завернулася в фату». Я чё-то переживаю, что Селёдка тоже завернется. Можно мне хоть фиговый листик? Два.