Искусство с разбитыми коленками

            Она берёт телефон в руки и снимает блокировку.       Для начала она видит несколько сообщений от Ани-давней подруги Митрониной, с которой они часто тусовались и бухали. Костья Аню недолюбливала и всегда старалась избегать встречи с такой подружкой. Она считала, что именно эта девушка способствует тому, что Ася часто пьёт.       Типичные сообщения по типу: «Во сколько встречаемся и где? В какое пойдём кафе? Что мне стоит надеть? А что за наряд будет у тебя?», и подобное. Купер не особо интересовала эта переписка, поэтому, она продолжила искать по диалогам дальше. Хотя она не особо-то и понимала, что она ищет.       И вот татуированная натыкается на диалог с неизвестной Алиной.       «Алина. Кто это, блять, вообще? Что за хуйня, почему я эту бабу не знаю?»       Но, увидев фотографию в профиле девушки, она всё поняла. Это была девушка из клуба, с которой Митронина познакомилась пока сама Каспер была на танцполе. Ася даже представила тогда ей Алину, хоть и была слишком пьяна. Кажется, девушки нашли контакты и начали общаться в интернете. Костье это казалось подозрительным.       Она уже хотела открыть и посмотреть все сообщения, но тут слышится хлопок двери и быстрые шаги. Костья быстро выключает телефон и кладёт его небрежно на стол, будто ничего и не было. К ней на кухню заходит Ася с двумя платьями. Митронина замечает странность в поведении татуированной.       — Кость, что такое? — спрашивает блондинка.       — А? Да, нет, ничего. Не забивай голову. Кстати, тебе там кто-то пишет, уведомления постоянно приходят, — сказала Купер. — Тебе они не надоедают? Лучше бы на вибрацию телефон ставила.       — Да мне как-то всё равно, но если тебе мешает, то могу на вибрацию поставить.       — Делай, как тебе удобно, малыш, — сказала девушка, выходя из комнаты в зал.       Костье, на самом деле, стало очень неловко и стыдно. Она как ребёнок попыталась скрыть волнение, уводя внимание на какую-то незначительную ситуацию. Ей стало не по себе от своего поступка. Она понимала, что нарушила личные границы дорогого человека, а это неправильно.       Теперь она даже не могла понять, ревность ли это. Возможно, именно она и была, просто сама Купер признавать это ни в коем случае не хотела. Ей не нравилось условие, при котором она кого-то ревновала бы. Ей казалось, что это чувство ей недоступно.       Пока она незаметно наблюдала, как её девушка собирается на гулянки сегодня, внутри зарождалось беспокойство. Объяснить это зеленоглазая никак не могла. Она думала о том, что Ася может о чём-то просто молчать, о чём-то важном, сокровенном.       Но разве она может обвинять Митронину, не имея веских причин и доказательств? Конечно, нет. Всё опиралось на чувство её интуиции и необоснованной тревоги. Но разобраться с этим Купер решает чуть позже, когда она будет хоть в чём-то уверенна.       Ася собралась и ушла, на прощание поцеловав Купер, и пожелав ей удачной работы. После её ухода татуированная с неким облегчением выдохнула. Она впервые за долгое время осталась совсем одна.       Так она постоянно находится в салоне, с клиентами. Очень часто видится с друзьями, ходит по клубам и гостям. Ну, а дома её всегда ждёт Ася, с тёплыми объятиями. Вроде, это прекрасно, но девушка безумно радовалась, когда оставалась наедине с собой. Она искренне считала, что долгое время оставаясь в окружении людей, обществе, можно просто сойти с ума. Уж лучше она будет сходить с ума одна, разговаривая со стенами и зеркалом, а потом уже нормально являться налюди.       На её телефон начали приходить уведомления с сообщениями, но Костья не отвечала. Примерно полтора часа она может посвятить себе любимой и своим тараканам в голове. Девушка включила музыку на колонке, на средней громкости. Комната наполнилась спокойной песней, которая помогала привести мысли в порядок и не отвлекала.       Купер достала пакет, который Ася ещё недавно хотела выбросить, но как мы помним, татуированная ей этого не позволила. Девушка достала оттуда листы плотной бумаги, карандаши, чернила. Хотелось и краски схватить, но потом Костья одернула себя, решила, что ещё не время. Со всеми принадлежностями девушка располагается на небольшом рабочем столе. Она затачивает грифель карандаша поострее, и берёт абсолютно чистую бумагу…

***

      — Чёрт! Петрух, ты знаешь, что с Костьей? — спрашивает Бэлла, смотря в экран телефона.       — А что с ней? — с непониманием спрашивает Настя из кухни.       — Она уже около получаса не отвечает на мои сообщения. Хотя, вот совсем недавно в сети была. Она на работе сегодня?       — Угу, но если честно, не знаю со скольки. У неё по разному сеансы начинаются, — сказала Настя.       Петрова выходит из кухни с двумя кружками в руках. Одну кружку она вручает Кузнецовой, там простой кофе, а Нике она сделала кофе с молоком, так ещё корицей сердечко нарисовала. Жукова протянула умиленное: »оооу», и чмокнула длинноволосую в губы. Розоволосая обожает кофе с молоком, и Настя всегда старается сделать приятно своей девушке с помощью таких мелочей. Бэлла же, наблюдая за этой парочкой, всегда улыбалась.       — Вы не ссорились уже несколько дней. Мне кажется, это рекорд, — усмехается младшая.       — Сплюнь, а то сглазишь, — сказала Настя.       Свотловолосая со смехом «переплюнула» три раза через плечо, и постучала кулаком по лбу. Жукова, смотря на младшую, тоже посмеялась.       — Но Бэлла права, мы и вправду молодцы с тобой, — сказала Ника, смотря на Настю, и сжимая её ладонь своей.       Петрова не может сдержать улыбки и целует девушку в цветную макушку.       — Так, что, Купер тебе не ответила? — спрашивает Петрова, отхлёбывая из кружки свой, уже почти холодный, кофе.       — Нет, даже не заходит. Странно как-то, — Кузнецова пожимает плечами и снова проверяет уведомления на телефоне. Ожидает ответа от татуированной.       — А я вижу, вы неплохо общаетесь теперь, — сказала Жукова. — Хотя, если честно, я думала что, у вас вообще дружба не сложится, смотря на вас тогда в клубе.       — Да не скажу, что у нас прямо дружба. Просто Купер правда интересный человек, притом, очень непростой, мне кажется, — сказала Кузнецова.       — Почему тебе так кажется — спросила Настя, обнимая свою девушку за талию, и прижимая к себе.       — Если честно, не знаю, — пожала плечами блондинка.       — Ну вообще, ты права, Купер – человек непростой. Возможно, в этом виновато её прошлое, которое было весьма нелёгким. Она особо не доверяет людям, но с тобой как-то быстро контакт наладила, — сказала длинноволосая.       — Я думаю, характер бельчонка тоже повлиял на это. Костья просто видит всю её простоту. У Бэллы же всегда всё на лице написано. А так как у вас есть какие-то темы для обсуждения, вы и нашли общий язык, да и Купер не отталкивает, — сказала Ника, обращаясь то к Насте, то к Кузнецовой.       — Думаю, жучок права. Бэллка, действительно, может кого угодно к себе расположить, — улыбается Петрова.       Голубоглазая лишь усмехнулась на слова подруг. Ей не особо хотелось разбираться в причинах хорошего общения с Костьей. Ей просто хотелось побольше узнать этого человека.       — Кстати, Петрух, не честно, получается, что ты Костье рассказала о моей жизни в Новосибирске, а вот я вообще не знаю её о прошлом. Ты так не считаешь?       — Блять, прости, Бэлль. Просто у нас тогда разговор про тебя завязался, ну, в клубе тогда, вот я и рассказала. Прости, пожалуйста, — начала строить глазки борцуха.       — Да ладно, хер с ним. Но я бы хотела тогда уж знать что-то о прошлом Купер, — сказала блондинка.       — Всё, что я могу рассказать о прошлом Костьи — это как завязались её отношения с Асей. Остальное я рассказать не смогу, клятву давала. Она всё в секрете держит.       — Фу, ну нафиг, — Бэлла скривила лицо при упоминании Митрониной.       Настя посмеялась с этого, а Жукова удивленно вскинула брови.       — Вы же вроде с Асей толком и не общались, почему она тебе так противна? — спросила розоволосая.       — Я не знаю, просто человек она для меня не самый приятный. Я понимаю, что, возможно, это не особо нормально, оценивать человека, с которым почти не общался, но это не меняет моего отношения к ней, — сказала младшая, кривя нос.       — Ты всегда такой была, мелкая. Кто не нравятся — все в чёрном списке, даже если знаешь их плохо, — усмехнулась Петрова.       Бэлла невольно улыбнулась. Она вспомнила, как они с Настей только познакомились. Кузнецова сразу поняла, что это её человек. Видимо, длинноволосая тоже вспомнила эти самые моменты.       — Слушай, Насть, надо сегодня в магазин съездить, и я должна зарядку подруге отдать. Она у меня забыла её дома, — сказала Вероника, сидя на коленках Насти. — Бэлл, если хочешь, то можешь с нами поехать.       — Не, езжайте сами, девчонки. Я дома отсижусь, — махнула рукой Кузнецова.       — Ну как знаешь, — пожала плечами девушка.       — Тогда собирайся, принцесса, — сказала Петрова розоволосой.       Девочки переоделись, составили список продуктов и вещей, которые нужно купить домой и поехали на машине в магазин. Бэлла же, как и хотела, осталась одна.       Кузнецова снова проверяла сообщения в телефоне, в надежде увидеть ответ от Купер, но его так и не было. В итоге Бэлла почувствовала себя глупо, когда осознала, что слишком зациклилась на татуированной девушке. Она решила, что стоит написать своей младшей сестрёнке Алине, которая сейчас находилась в Новосибирске.       Бэлла: Привет, сестрёнка. Как ты? Как дела? Как там бабушка?       Алина: Привет. У меня всё нормально, но вот с бабушкой не очень. Они с мамой снова поругались. Бабуля плакала много.       Бэлла: Что? Из-за чего они ругались?       Алина: Точно сказать не могу. Я поняла только то, что мама снова пьяная была. Бабушка начала её за это ругать, ну, а мама накричала на неё. Ну и вот.       Бэлла: Вот же сука! Она снова набухалась, так ещё и домой приперлась? Тебя хоть не трогала?       Алина: Она долго в квартиру стучалась. Я просила бабулю не открывать, но она пожалела её. Ко мне мама не лезла, я просто в комнате заперлась.       Бэлла: Ну ладно, хоть ты в порядке. Я ещё полторы недели буду в Москве, и приеду обратно. У меня есть накопленные деньги, мы квартиру найдём и переедем в столицу, обещаю.       Алина: Бэлл, ты уверена, что в Москве будет лучше. Я не хочу туда. У меня здесь друзья, школа, воспоминания, в конце концов. Мне не хочется переезжать. Да и бабуле в большом городе будет нелегко.       Бэлла: Я не вижу другого выхода, Алин. Я просто уже не могу наблюдать за слезами бабушки, и болью, которую нам причиняет мать.       Алина: Ну, можно же переехать подальше от мамы в рамках Новосибирска. Не думаю, что она всегда за нами таскаться будет. Когда-нибудь ей надоест. Пожалуйста, не надо в Москву.       Бэлла: Ладно, подумаем ещё. Спокойной ночи, сестрёнка.       Алина: Спокойной, Бэлла.       Разговор с сестрой будто выкинул девушку в реальность. Эти несколько дней она просто отдыхала, позабыв о всех проблемах, а тут её снова окунули в это дерьмо. Кузнецовой хотелось биться головой об стенку. Осознание, что сейчас самые дорогие люди страдают, а ты даже помочь не можешь, очень злило. Младшая чувствовала себя такой беспомощной, такой жалкой. Она так старательно выстраивала образ сильной девушки, но сейчас была уязвима, как никогда. Бэлла чувствовала себя просто пылью, которую не составит труда смахнуть.       Гнев к себе сменился гневом на мать, которая и являлась причиной многих бед блондинки. Кузнецовой срочно захотелось что-то ударить, выпустить гнев наружу. Но она понимала, квартира не её, права она не имеет, да и Настя уебет потом. Она начала бить и кричать подушку.       Горячие слёзы скатывались по красным, надутым щекам. Пальцы подрагивали, как и всё тело девочки. Сейчас ей очень не хватало того, кто бы успокоил, обнял, прижал к себе и сказал, что она со всем справится. В таких случаях, подобным другому, была бутылка алкоголя. Этот раз не исключение.       В холодильнике Кузнецова нашла бутылку шампанского. Не долго думая, она открыла её и начала пить из горла. В такие моменты она всегда думала о том, что поступает, как мать, и вскоре превратится в копилку, но потом всё уходило на второй план. Она не могла себя сдержать и напивалась, как свинья, чтобы вообще ничего не помнить. Ей так было проще жить. Страх того, что она станет, как мать, не уходил, но она приближала себя к этому.       И вот, девочка в слезах, сидит на диване, обхватив колени руками, и пьёт алкоголь из бутылки. В другой руке она держит телефон и пытается дозвониться сначала до Насти, потом до Вероники, а затем и до Костьи. Никто не отвечает. Петрова и Жукова вне зоны сети. Это расстраивает ещё больше. Девочка продолжала пить, стирая слёзы с рыхлых щёк.       После алкоголя и большого количества слёз, у Кузнецовой начала болеть голова, а глаза просто слипались. Она надела на себя красную толстовку, которую ещё давно ей отдала Петрова, и в ней уснула на диване. Бутылка с шампанским на дне оставалась стоять на полу.

***

Купер усердно работала в салоне. У неё уже прошло два, не самых простых, сеанса. Девушке хотелось уйти на обеденный перерыв, но прибытие ещё одного клиента не позволило ей это сделать. Примерно через два часа работы над тату, Костья выбила себе перерыв.       Ей хотелось уехать куда-нибудь за город, подышать чистым воздухом и отдохнуть от городской суеты. Как жаль, что возможности на это не было. Сидя на табуретке возле окна, и делая зарядку, татуированная хватает телефон и всё-таки решается прочитать сообщения, которые приходили ей за этот день. Почти все сообщения были от Бэллы.       «Как-то это странно. С чего бы ей писать так много мне?» — подумала Купер.       Сначала Кузнецова просто писала о какой-то не очень важной ерунде, потом начала волноваться за отсутствие Костьи в онлайн и за то, что она ей не отвечала. Потом вообще пошел какой-то беспорядок. В словах множество глупых ошибок. Бэлла была очень даже граммотной, так что это было странно. Только потом до старшей дошло, что, скорее всего, блондинка писала ей в состоянии алкогольного опьянения. Волнение кольнуло где-то внутри. По словам Петровой, Кузнецова очень буйная, когда пьяная, поэтому, оставлять её одну в такие моменты, нельзя.       Костья решила срочно позвонить Насте.       — Алло, Петрух, вы где? — сразу спросила Купер.       — Мы с Никой в магазин поехали, а сейчас в пробке застряли. А что?       — Мне Бэлла написала очень много странных сообщений, мне кажется, она пьяная, — ответила татуированная.       — Блять. Она мне звонила мне и Нике, но связи не было. У меня ещё и денег нет на телефоне,сука! Она точно не могла с проста набухаться, что-то точно случилось. Она может в таком состоянии что-то с собой сделать или разнести там квартиру. Кость, пожалуйста, съезди к ней. Умоляю, — по голосу Насти было понятно, что она очень переживает за младшую.       — Настя, я же на работе! Как я поеду-то? — недоумевала Костья.       — Купер, пожалуйста. Я знаю, что тебя это по сути не касается, и вы мало знакомы, но ей вправду нельзя одной оставаться в таком состоянии. Она может начать резать себя, такое уже было. Пожалуйста, приедь к ней. Я безумно переживаю, — тараторила длинноволосая. — Мы с Никой всеми силами скоро приедем и задерживать тебя не станем.       Костья потёрла пальцами переносицу и заскрежетала зубами.       — Ладно, хорошо. Скоро буду у неё, — говорит, наконец, татуированная.       — Спасибо, Кас. Я в долгу. Только поспеши.       Девушка тушит сигарету, выключает везде свет, накидывает куртку на плечи, и спешит к дому Жуковой и Петровой, где сейчас одна находилась младшая.....