Драбблы с поцелуями - 2

— Все дело в этом? — шипит Мартин Коннору в лицо, его глаза пылают яростью, однако за яростью прячется совсем другое чувство. — Ты поэтому его так полюбил? Он не ждет ответа — он вообще ничего не ждет, просто прижимает свои губы к губам Коннора в настойчивом и почти грубом поцелуе. Коннор, наверное, должен быть удивлен, должен быть шокирован — но он не шокирован. Эти взгляды, когда его целует Девять, этот странный, расчетливый блеск в глазах Мартина… удивительно, что чего-то такого не произошло раньше. Коннор не сопротивляется. Он примерно понимает, что у Мартина в голове. У него самого таких идей было — да и остается — немало. Для кого-то, у кого совсем нет опыта, Мартин действует почти уверенно. Почти умело. Его язык протискивается между губ Коннора, скользит глубже, касается его языка сначала робко, но с каждой секундой все настойчивей, — и Коннор упирается Мартину в плечи. Не отталкивая — но отодвигая. Потому что нет. Нет, он не позволит отдать что-то настолько хрупкое, настолько ценное из одной только ревности или обиды. Поцелуй Мартина стоит дороже. Гораздо дороже. Коннор не позволил Элайдже испортить это и не испортит сам. — Хватит, — говорит он тихо, — остановись. Мартин отшатывается, лицо у него на мгновение — будто Коннор его ударил, и он вспыхивает. — Что такое? — в его голосе такой яд, что Коннору кажется, ему прожигает скин, — я недостаточно отличаюсь? Тебя возбуждает цвет его глаз? Что не так, Марк, почему его ты хочешь? Почему его ты любишь больше? Почему?! В его голосе отчаяние, и Коннору больно. — Я не люблю его больше, — это правда, это такая огромная правда, что Мартин обязан ее увидеть. Понять. — Как я могу любить кого-то больше? Мартин моргает, словно пытается уловить логику в его словах, расшифровать смысл — пытается и не может. — Тогда почему? — повторяет он. — Почему отказываешься… Это звучит ужасно. Коннор обхватывает его лицо руками, заглядывает в глаза. — Потому что ты заслуживаешь лучшего, — говорит он и надеется, что Мартин услышит. — Потому что тебе это не нужно, нам это не нужно. — Он целует Мартина в щеку, в лоб. В висок — прямо в его лихорадочно крутящийся диод. — Потому что я люблю тебя, Мартин. Я люблю тебя, брат, — повторяет он. — Я люблю тебя.