Я к тебе ничего не чувствую

Безумно неловко, не комфортно, волнительно и смущающе — все, что я чувствовала, впуская Тэхена в свою комнату. Сердце стучит все сильнее, а глаза отказываются верить в такую нереальную реальность. Парень в дорогом костюме, в часах премиум класса и сказочно завышенного самомнения и самооценки пришел ко мне в гости поесть рамена, купленного в забитом круглосуточном — невероятно понятная и логически объяснимая ситуация, конечно, такое ведь каждый день происходит. Тэхен абсолютно не гармоничен в четырех стенах миленькой и уютной, но абсолютно не соответствующей даже на треть самому гостю комнатке. Нервно хмыкаю, когда осознаю, что мое место жительство не блестит от чистоты и красоты, понимая, что, собираясь в клуб мы с Миной — хозяюшки-чистюли — одноголосно приняли решение убраться после веселья, оставив бессовестный хаос. Не могу предоставить Тэхену подобной картины, поэтому пока он разувается влетаю, судорожно забрасывая по углам разбросанные вещи, создавая хоть какую-то видимость чистоты. — Тэхен, подожди не заходи, — кричу я, слыша приближение шагов к двери. Но меня грубым образом игнорируют, спокойно пропуская мою просьбу мимо ушей Тэхен открывает дверь и заходит, как к себе домой, благо, я успела за те короткие секунды хоть немного разгрести настоящую свалку из одежды. Парень осматривает помещение, загоняя меня еще в большую краску. Его взгляд проходится по всему, цепляя все мелкие детали, а я молюсь о том, чтобы он не увидел чего-то нежелательного и не предназначенного для его персоны. — Немного обшарпанно, — стараюсь отвлечь Тэхена от ревизии. — Да нет, — проговаривает, а меня разрывает от удивления, неужели ему здесь нравится, и он не считает это помещение не достойным его царского величия, — Слишком обшарпано, — разбивает все мечты вдребезги. — Ты можешь забрать пачку рамена и приготовить его сам в своем королевском замке, — проговариваю, надеясь, что он согласится. — Хочешь избежать оплаты? Не волнуйся, я потерплю ваш бардак и спертый воздух, а уйду только тогда, когда съем свой приготовленный и честно заработанный рамен, — проходит внутрь, направляясь прямо на кухню. — Боже мой, помоги пережить мне это, — тихо шепчу, следуя за бестактным гостем. Зайдя на кухню, стараюсь не смотреть в его сторону и сразу приступить к приготовлению позднего ужина. Заглядываю в холодильник в поисках нужных продуктов: слишком скудно, а точнее пусто. Нет ничего для того, чтобы сделать рамен идеальным и хоть немного утереть нос этому самодовольному индюку. Грустно и одиноко выглядывало на меня лишь одно маленькое куриное яичко, которое я бы с удовольствием добавила себе, но придется пожертвовать мою драгоценную находку незваному гостю. Верчусь, совершая слишком знакомые движения, а черные глаза заставляют, ощущать пронизывающий взгляд в спину. Тэхен сидит на стуле не далеко от меня и в открытую таращится, внимательно наблюдая за всеми моими действиями, что не может не смущать. Чувствовать подобное невероятно странно и непривычно, поэтому бросаю на него взгляд, дабы смутить его и тем самым заставить отвести от меня глаза, но Тэхен не делает этого. Его серьезный, задумчивый вид, демонстрирует, что в голове у парня идет действительно тяжелый мыслительный процесс, а глаза, непрерывно смотрящие на меня, не выражают былой злости, издевки или надменности, он смотрит так, словно знакомится со мной, изучая незнакомую девушку. — Ты знаешь, что ты просто отвратительная хозяйка, даже чай не предложила, — нарушает безмолвие упреком, продолжая давить взором черных глаз. — С чего бы это? — нахожу в себе силы для противостояния, — заметь, я не приглашала тебя в гости, ты сам напросился, поэтому не жди от меня гостеприимности и радушия, — пытаюсь уверить его в своей холодности, тем времен вспоминая, что чай также, как и все закончился. — А еще невероятная грубиянка, — делает паузу, подытоживая, — слишком неловкая, совершающая глупые поступки, вспыльчивая, неспособная нормально оценить ситуацию, впечатлительная, невероятная грубиянка. — Что? — у меня даже ложка падает в воду от несказанной наглости, хамства и оборзелости дерзкого посетителя, — ты начинаешь плеваться ядом, когда тебе скучно? Развалился на стуле, как у себя дома, я здесь значит бегаю, как прислуга, готовя ему, а он еще и недоволен, — бурчу себе под нос, заканчивая свою стряпню. Ставлю на стол свое сегодняшнее лакомство. Вдыхаю соблазнительные ароматы, чувствуя, что еще немного и подавлюсь слюной. Даже приход Тэхена, поздний час или усталость не сможет отбить у меня аппетит, поэтому хватаю палочки, наматывая горячую вермишель, начинаю рьяно дуть на нее, чтобы поскорее почувствовать слишком желанный вкус. — А еще ты некультурная, — все никак не унимается, что начинает бесить меня, тем более, когда я пытаюсь сконцентрироваться на долгожданной, милой сердцу пище. — Ты давно стал таким болтливым? Я повторюсь, если тебе что-то не нравится, моя компания или еда не устраивает, собирайся, дверь всегда открыта для того, чтобы ты ушел. А если не собираешься уходить, не получив свою оплату, прекрати донимать, критиковать, упрекать или вообще как-то контактировать со мной, по крайней мере хотя-бы во время еды, — усталость сказывается на мне, забирая все силы на скандалы и эмоции, поэтому вся моя речь сопровождается спокойным, тихим, немного отстранённым голосом и безразличным взглядом, что влияет на собеседника. — Не будь такой, — говорит глубоким, грудным голосом, наконец-то занимая свой рот пищей. Не понимаю, к чему была брошена эта фраза. Какой мне не быть? Если я скажу, что Тэхен ведет себя странно — это будет самое приуменьшенное и не передающее всего окраса слово, которым можно описать поведение этого чудака. Я не могу узнать, догадаться или прочесть его замыслы, чувства, эмоции, с ним я постоянно нахожусь в страхе неведения от последующего действия или фразы, которые причиняют мне боль, но тем самым притягивают к Тэхену сильнее. Он путает меня, играется, развлекается, тем самым заставляя зависеть от него все больше. Даже сейчас, когда я говорю, чтобы он ушел, мое сердце трепещет в надежде, что он этого не сделает, а когда он действительно этого не делает, все мое тело ликует, а кровь разносит по всему организму сплошной эндорфин. Я наслаждаюсь, теряясь в удовольствии от пребывания с ним, мучаюсь от его отрешенности, не взаимности, глотая обидные фразы, но я не хочу, чтобы это прекратилось. Не общаясь с Тэхеном несколько недель, я прочувствовала самую настоящую ломку, непередаваемое желание увидеть его, услышать, а тем более прикоснуться, но я не верила в это чувство, пренебрегала и избегала его, но оно никуда не делось, а стоило Тэхену заговорить своим потрясающим баритоном, я осознала, как сильно оно усилилось и выросло, что мне стало действительно страшно. Мне кажется, я бесповоротно и полностью погибла. Осматриваю Тэхена: даже сейчас, когда у него полный рот дешевой лапши, слегка растрепанные волосы — он выглядит волнительно. Длинные пальцы, держащие палочки идеальные, я давно оценила, всю красоту его рук, фаланги длинные, прямые, утонченные, настолько изящные, что даже виртуозный пианист мог бы позавидовать. Весь Тэхен — это сплошное искусство, каждая черта его внешности, будто четко продумана и прописана самыми талантливыми художниками эпохи Ренессанса. Парень словно создан для того, чтобы им любовались, забывая при этом как дышать и сглатывать подступившие слюнки, что в принципе, я и делаю. Гуляю глазами по его фигуре, бессовестно пялюсь, пока парень отвлечен едой и не замечает моего голодного взгляда. Думаю, о том, какой он горячий, мужественный и соблазнительный даже когда просто жует рамен. Тэхену не нужно ничего делать для того, чтобы его захотели, достаточно просто его присутствия. Он притягательный, распаляющий, пьянящий, действует как дорогущий афродизиак, вмиг застилающий глаза дымкой похоти и разносящий по телу дразнящее возбуждение. Тэхен поднимает голову встречаясь с моим жаждущим взглядом и закусанной в попытке сдерживать себя губой, от неожиданности парень закашливается, поперхнувшись кусочками пищи и махнув рукой, в порыве нечаянно задевает тарелку с бульоном. Емкость в секунду опрокидывается, обливая белоснежную рубашку горячей жидкостью с запахом жареной курочки. В какой-то степени, сами небеса карают Тэхена за слишком восхитительную великолепность и бесконечно скверный характер. Парень вскакивает, шипя от неприятных ощущений, тут же начиная расстёгивать пуговицы обжигающего предмета одежды, а я спокойно сижу и не успеваю соображать из-за слишком быстрой смены происходящего. Лишь когда пальцы доходит до последней петельки, я осознаю, что не плохо было бы отвести в сторону взгляд, а не поглощать открывшиеся участки тела пострадавшего, как последняя озабоченная, задыхаясь от радости потрясающего исхода. Я уверена, что каждый, кто увидел бы тело Тэхена забыл бы о приличии и не смог бы упрекать в порочности меня. Его кожа гладкая, манящая, как тягучая карамель, излучает свет, под освещением настольной лампы, крепкий торс, радующий взгляд отчетливыми кубиками пресса сводит с ума от желания прикоснутся, а накаченная грудь быстро вздымается, ухудшая и так мое состояние на грани обморока. У меня никогда не было проблем с извращенной фантазией, и я даже парочку раз позволяла себе вообразить образ Тэхена после случая в аудитории, но даже она не смогла переплюнуть той действительности, которая так нецеремонно открылась перед моими только и жаждущими подобного глазами. — Будешь продолжать сидеть или поможешь? — окликает меня парень, а я сама корю себя за отсутствие каких-либо действий с моей стороны. Поворачиваю голову, встречаясь с самой прекрасной картиной: Тэхен стоит, разведя руки в сторону, сняв при этом мешающую ткань и смотря на меня томным взглядом из-под нависшей челки. Забываю, как дышать, говорить, думать, отдавая все свои силы на то, чтобы не умереть от смущения и желания прямо сейчас. — Как я могу тебе помочь? — почти шепотом интересуюсь у нарушившего мое благополучие чертовски привлекательного гостя. — А как бы ты хотела? — низкий, гортанный голос срывается с алых уст, отдаваясь вибрацией в моем затуманенном рассудке. Говорит слишком двусмысленно, ставя в тупик, убивает одним предложением. Как бы я хотела? То, как бы я хотела тебе помочь, я не могу даже себе признаться, не то, что оповестить причину, моего подвешенного состояния и отсутствия влаги во рту, зато обильное наличие ее в другом месте. — Тебе нужно в ванную, — спохватываюсь я, — иначе пропитаешься запахом жареной курочки, пойдем, — хватаю Тэхена за руку, быстро направляясь в небольшую комнатку, где смогу скрыть его от своих горящих глаз, блеск которых вызывает моя испорченная фантазия. Заталкиваю парня, мечтая поскорее скрыться, чтобы отдышаться и привести свои мысли в порядок. Достаю новое полотенце, показывая средство, которое он сможет использовать и уже собираюсь сбежать, но моя рука оказывается в горячих ладонях, заставляя застыть на месте и недоуменно взглянуть на Тэхена: — Что? Что-то еще? — заглядываю в красивое лицо напротив, — я застираю твою рубашку и попытаюсь найти что-то, подходящее тебе из одежды. Нужно тебя одеть. — Зачем? — улыбается краями губ, вызывая у меня полное недоумение. Он что издевается сейчас или действительно не понимает, что я с ума сойду, если он будет разгуливать у меня на глазах в таком непозволительно соблазнительном виде, — Разве это не то, о чем ты мечтала? Собираешься так быстро лишить себя удовольствия? — Ты слишком самовлюбленный, думаешь такой неотразимый? — стараюсь не поддаваться непристойным желаниям и заманчивой провокации, сражаясь из последних сил. А Тэхен, словно змей искуситель специально делает это, увлекая меня лакомым соблазном. — Конечно, я — неотразимый, иначе ты бы не раздевала меня взглядом, фантазируя не весть, о чем, — спокоен так, словно разговаривает о погоде, а я сгораю со стыда, что была застукана за неприличными мыслями. — Фантазировать — это не действовать, — пытаюсь оправдаться, вызывая тем самым лишь противный смешок, — я же ничего не сделала, а думать не запрещено, так что не смей судить и упрекать меня в этом. — То есть ты не отрицаешь тот факт, что я привлекаю тебя? — ухмыляется, продолжая сжимать руку. — Отпусти меня и давай прекратим этот нелепый разговор, — загнанная в угол, пытаюсь выпутаться из сложившейся неурядицы. — Не хочу, — проговаривает медленно, не отрывая глаз, отражающих недобрый блеск. — Тэхен, сейчас уже очень поздно и я устала, у меня нет сил играть в твои игры. Давай ты помоешься, а я в это время приведу твою рубашку в порядок. — Забудь про рубашку. Это не важно, — подходит ближе, опаляя лицо горячим дыханием, беря в плен мое сильно чувствительное сейчас ушко. Не понимаю, что он творит, смотрю на него ошалелыми глазами, пытаясь понять хоть одну причину его действий. Тихий шепот и обволакивающие дыхание наполняют пустую голову, а фраза добивает, напрочь выбивая желание сопротивляться, — не хочешь помочь мне отмыть этот неприятный запах? Слова разражаются, отдаваясь страшным гулом, призывая к себе самые не правильные и порочные мысли, вместе с тем изгоняя мизерные остатки приличия и целомудренности. Фантазия сразу подкидывает яркие картинки моих рук на горячем теле парня, а внутри все плавится от желания воплотить это безумие, как можно скорее. Действую, как под гипнозом: подталкиваю парня к ванной, усаживая того на бортик, беру мочалку, намачивая ее водой и выдавливая немного ароматного геля, вдыхаю дурманящий запах представляя, как он соединиться с парфюмом парня и мечтаю узнать, каким будет на теле Тэхена. Присаживаюсь перед ним на корточки, кривясь от позабывшейся мне боли разбитой коленки, но как только вижу открывшейся мне вид забываю обо всем, воплощая желанную помощь. Мочалка в моих руках невесомо проходится по торсу парня, а глаза не могут поверить в подобную реальность. Надавливаю чуть сильнее, скользя выше, вырисовываю разнообразные, незамысловатые узоры, не забывая отмечать, как мои касания влияют на самого Тэхена. Вижу, как напрягаются мышцы живота под моими прикосновениями, как вздымается грудь из-за ускорившегося дыхания и не могу поверить, что именно я являюсь причиной всему этому. Поднимаюсь вновь, смывая с мочалки гель. Мозг подкидывает идею, как поиздеваться над таким ручным сейчас Тэхеном. Холодная вода впитывается в ткань, а я возвращаюсь на свое место, дабы смыть пену. Стоит мне притронуться, как слух ласкает громкий смешавшийся со стоном выдох, а сильное тело покрывается мурашками. Завожусь сильнее, прикасаясь к Тэхену уже не только мочалкой, а и зацепая разгоряченную кожу ноготками проводя по нижней части живота, из-за чего его руки сильнее сжимают бортик, открывая взору взбухшие вены предплечий, а с губ срывается еще один многозначительный выдох. Поднимаю на него взгляд встречаясь с затуманенным, черным, как смола взором. Тэхен хватает меня за руку, что до этого покоилась на его теле, призывая встать и сам тут-же выпрямляется. Останавливается в пяти сантиметрах от моего лица, заглядывая, осматривая, давя своим пронзительным взглядом, разливая по телу волну возбуждения от томительного ожидания. Не выдерживаю безумного наэлектризованного напряжения, поэтому подаюсь вперед, набрасываясь на слишком обольстительные губы. Тэхен с рыком тут-же притягивает к себе, словно пытаясь вдавить мое тело. Целует дико, несдержанно, заставляя навеки отключится, отдаваясь его грубым ласкам. Языки сплетаются в бурном, страстном танце, разливая лаву по венам. Тэхен властный, кусает мои губы, рьяно сминая их, руками сжимает талию, исследуя мое тело, вызывая под каждым прикосновением табун мурашек. Проникает языком глубже, гладит ребристое нёбо, при этом посасывая мой язык, заставляя меня протяжно застонать ему в рот. Слишком мокрый, развязный, сумасшедший поцелуй уносит меня, вынуждая полностью забыться и испытывать головокружительные ощущения, совсем отпуская постоянный самоконтроль на отдых. Руки, как обезумевшие бросаются в путешествие по идеальному телу, оглаживая и дразня чувствительные участки, плавясь и обжигаясь об распаленную кожу. Лапаю его, как умалишённая, оставляя стыд и сожаление на потом, сейчас наслаждаюсь и молюсь лишь-бы происходящее не заканчивалось. Сминаю пальцами широкие плечи, не упуская ни сантиметра кожи без внимания, спускаясь все ниже, к часто вздымающейся груди, задевая восприимчивую зону ноготками, распаляя крохотные бусинки сосков, получая вознаграждение в виде резкого выдоха, прохожу смелыми движениями к самой сладкой и заманчивой области, глажу, царапаю, сминаю нежную кожу торса, выпуская все свои желания наружу. Тэхену до одури нравятся мои действие, этому свидетельствуют покидающие уста парня несколько гортанных, сдавленных стонов, а за ними следующие совершенно исступленные, остервенелые, потерявшие любой контроль рассудок. Отвечаю на все его действия, стараясь отдавать столько же, но, когда Тэхен нежно оглаживает, а после нещадно сдавливает мои бедра, подхватывая ноги, заставляя окольцевать себя ими, окончательно растворяюсь, отдавая все управление своим телом моему соблазнителю. Выходит из ванной, продолжая терзать мои губы, не отрываясь даже на секунду, чтобы наблюдать за дорогой, а я слышу все те разрушения, которые мы оставляем позади себя. Приземляет меня на кровать, разрывая поцелуй, недалеко отстраняясь, давая возможность отдышаться. Тяжелые вздохи покидают наши уста перемешиваясь в воздухе и возвращаются обратно, растворяясь в легких. Тэхен выглядит невозможно сексуально: такой разгоряченный, влажный, обезумевший и жаждущий — просто радость для моих испорченных глаз. Его язык проходится по слегка приоткрытым красным, распухшим губам, что судорожно вдыхают необходимый воздух и убеждают почувствовать их жар вновь, а затуманенный взгляд, шоколадных глаз, прикрытых челкой, что скрывает от взора идеальный высокий лоб и черные брови вынуждает низ живота тянуть с такой силой, связывая тугой гордиев узел. Провожу трясущимися пальцами по его волосам, убирая челку в сторону, млея от прекрасного лба, не мучаю себя отказами, поэтому оставляю нежный поцелуй на новом доступном участке кожи, выдыхая горячий воздух, хочу отстранится, но Тэхен берет мое лицо в свои ладони, притягивая для еще одного крышесносного поцелуя. На этот раз целует мягко, но с присущим ему нажимом, выводит чувственные узоры, играясь с моим языком. Его руки опускаются, обжигая мою кожу. Я выгибаюсь ему на встречу, льну, как мартовская кошка, надеясь получить еще больше ласки от приносящих неземное удовольствие прикосновений. Тэхен проходится будоражащими движениями по шее, спускаясь к слишком чувствительной зоне. Когда его тонкие пальцы мягко ложатся на грудь медленно оглаживая ее, не сдерживаю неприличный, слишком пошлый стон, удивляясь сама, как мой голос может не стесняться выдавать такое. — Прекрати так делать, Мэй, ты даже не представляешь, как мне тяжело себя сдерживать, — шепчет прямо в ушко, сразу же проникая в него мокрым языком, рисуя внутри ушной раковины круговыми движениями спираль, от чего все мое тело пронизывает судорога, а из груди вырывается еще один стон. Руки сжимают грудь сильнее прежнего, а губы остервенело впиваются мне в шею, чередуя нежные прикосновения с болевыми укусами, которые утром расцветут алыми пятнами. Руки спускаются ниже, оглаживая талию и накрывая живот, как же раздражает сейчас этот ненужный кусок материи, что не дает прочувствовать сполна трепетные касания. Сжимает ребра, при этом нежно целуя мои ключицы, что заставляет меня подавится своим собственным голосом, от разных ощущений. Кладу руки на его спину мягко оглаживая, прохожусь прохладными кончиками пальцев по каждому позвонку, опускаясь вниз, перевожу руки вперед касаясь горячего живота, вырисовываю несколько узоров, уводя кисть еще ниже, стараясь добраться до самой чувствительной точки. Мою руку хватают, отправляя в капкан красивых пальцев у меня над головой. Тэхен смотрит слишком вожделенно, в его глазах почти не осталось и капельки постоянно сидевших там серьезности и пренебрежительности. — Не хочешь прекратить это? Подумай хорошенько, — хриплым до ужаса голосом проговаривает, заглядывая прямо в глаза. Прекратить? Если он и в этот раз прекратит все, клянусь, я не выживу, а просто сгорю, осыпаясь пеплом к его ногам. — А ты хочешь? — выдыхаю, накрывая свободной рукой карамельную шею, приподнимаясь, чтобы вновь ощутить сказочный вкус. Повторяю его движения, доставившие мне величайшее удовольствие, провожу языком, опаляя нежную кожу горячим вздохом и втягиваю ее, медленно посасывая, а подарив столько нежности, резко прикусываю, мокро зализывая легкое покраснение. Тэхен содрогается, чувствую то как сильно он напряжен, но при этом хватка на руке слабнет, чем я пользуюсь, вырывая ее. Толкаю парня, улаживая его на спину, усаживаясь на очень удобные бедра. Наклоняюсь слишком близко к его лицу, останавливаясь в считанных миллиметрах, повторяю, задевая губами пересохшие уста напротив, — Тэхен, ты хочешь прекратить? Провожу по его губам языком, смачивая их, насладившись сполна их вкусом, отстраняюсь смотря на возбужденного до чертиков парня, ожидая его ответ: — Ты сумасшедшая, — вызывает у меня легкую улыбку. Очень хорошо, что я призналась себе в этом уже слишком много раз, так что услышать это от кого-то не было неожиданностью, а тем более точно не вызывало никакой обиды, — еще полчаса назад клялась мне в том, что ненавидишь меня. — А ты? Обещал мне, что я никогда не смогу вызвать интерес к себе, а ты никогда ничего ко мне не почувствуешь, — нет выхода назад, Тэхен пробудил во мне саму порочность, которая правит мной, улыбаясь, как сумасшедшая своей главной роли, — Но я отчетливо чувствую, сидя у тебя на бедрах, как ты ничего ко мне не чувствуешь, — поглаживаю слишком эрегированный орган, заставляя парня вывернутся, выдавая протяжный стон. Тэхен не выдерживает такого издевательства и непокорности, сбрасывает меня с себя, меняя нас местами. Грубо, можно даже сказать жестоко впивается в мои губы, покрывая тело несдержанными, порывистыми прикосновениями, выбивает из моей груди весь оставшийся воздух. — Я долго терпел твои выходки, спуская тебе их с рук, щадя глупую девчонку, — резко проговаривает в ухо, сильно сжимая грудь, заставляя меня выкрикнуть от боли, смешанной с сильным экстазом, — но сейчас ты переходишь границы, милашка- Мэй, мое терпение на исходе, — кусает плечо, выбивая из моей груди протяжный, громкий стон, на что Тэхен хмыкает и спускается ладонью вниз, накрывая ею промокшие трусики, — такая мокрая… Его голос звучит мне прямо в ухо, будоражит и заставляет свести коленки сильнее, вместе с тем сжимая руку Тэхена между моих ног. Парень по-дьявольски ухмыляется, заставляя пожалеть о своем глупом проступке и неповиновении, но все мысли напрочь отбиваются, когда тонкие пальцы ныряют под кружевную ткань трусиков, медленно скользя между складочек, распределяя влагу и словно случайно задевая слишком чувствительную зону, что заставляет меня промычать что-то нечленораздельное, судорожно сжимая колени еще сильнее. — Тэхен… — вместе с стонами вылетает его имя, слишком красивое и такое мелодично звучащее в этот момент. — Будь хорошей девочкой, Мэй, расставь свои ножки шире, — опускает свои руки, задирая мое потрепанное платье, после перемещая их на колени слегка сжимая их, разводит в разные стороны. Ноги ослабевают, повинуясь, раздвигаются, сопровождающиеся довольным хмыком Тэхена и мягкими поглаживаниями, — вот так вот, умница. Тело немеет, а голова чудом остается в сознании, когда чувствую влажный поцелуй на внутренней области бедра, в то время как шаловливые пальчики цепляют кружева, стягивая их. Парень прикусывает нежную кожу, что служит отвлекающим маневром, в то время как погружает в меня один палец. Из-за обилия смазки и сильного возбуждения, проникновение не кажется слишком болезненным, не вызывает особого дискомфорта, когда Тэхен понимает это добавляет еще один палец, незамедлительно принимаясь двигать ими, выскальзывая и проникая все глубже. Резкие движения сводят с ума, заставляют метаться по кровати в сладостной пытке. Стараюсь не кричать слишком громко от переполняющих меня эмоций, протяжно и тихо выдыхая, но, когда горячий язык Тэхена очерчивает клитор, слегка нажимая на него, громко всхлипываю, закусывая губу до крови. Пошлые, хлюпающие движения наполняют комнату, стоны неконтролируемо покидают растерзанные своими собственными зубами уста, тело горит, грозясь вспыхнуть от несказанного блаженства. Нахожу в себе силы опустить взгляд на Тэхена, чудом не падая в обморок от открывшейся картинки, идеальный лоб покрылся испариной, ресницы на полузакрытых глазах трепещут, а щеки украшает легкий румянец. Его пальцы продолжают быстро толкаться, язык ускоряет круговые движения, по очереди посасывая клитор и половые губы, а вторая рука нещадно сжимает покрасневшее бедро, показывая, как напряжен и возбужден сам парень. — Черт возьми, Тэхен, — слишком громко, на грани, выкрикиваю, сопровождая пошлыми стонами. Благодаря этой картинке и умелым действиям меня накрывает эйфория, разливаясь горячей волной по всему телу и отдаваясь шумом в висках. Жмурюсь, пытаясь отдышаться накаленным воздухом. Тэхен отстраняется, падая рядом, любуясь своим творением, терпеливо ждет, когда дымка возбуждения покинет мое тело, ожидая увидеть смущенный, раскаявшийся взгляд янтарных глаз. Распахиваю глаза, поворачиваясь к нему, встречаю затуманенный взгляд: — Тэхен, а ты? — спрашиваю, опуская глаза к нескромному бугорку, с издевкой продолжаю, — ты не возбудился? — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — грозно спрашивает, приближаясь к лицу, напрочь стирая любую улыбку. Как-бы я не хотела Тэхена, как-бы он не привлекал меня, вызывая ураганы в низу живота, я не хочу, чтобы все произошло так. Не хочу быть развлечением на одну ночь, не хочу, чтобы мой первый раз случился подобным образом, и я действительно благодарна Тэхену, что он сдержался и не сделал непоправимого со мной. То, чем мы сейчас занимались — безусловная ошибка, глубокое помутнение рассудка, но это не так страшно, как полноценный секс. Нет, я несомненно хотела бы этого, но не сейчас, а когда мы оба четко осознаем наши чувства друг к другу, поскольку сейчас это даже не влюбленность, а обыкновенная страсть и вожделение к красивому человеку противоположного пола, сейчас — это животный инстинкт. — Нет, спасибо, что не сделал этого, — тихо отвечаю я, наспех поправляя юбку платья, — не думаю, что была права. — Неужели? От признания тобой своей глупости, я могу прямо сейчас кончить, — издевается, выгибая игриво бровь, еще сильнее раззадоривая меня. — А от чего еще ты можешь кончить? — гляжу на него внимательно, беру его руку в свою, поднося к лицу, рассматриваю прекрасные пальцы, нежно поглаживая запястье. Выбиваю из Тэхена воздух, облизывая горячим языком всю длину указательного пальца, погружая его в рот, начиная обводя круговыми движениями посасывать. Вдоволь насладившись отключкой мозга Тэхена, достаю его с характерным причмоком, отстраняюсь, — от такого может кончить сам Ким Тэхен? — Я не хочу, чтобы ты это делала, — тяжело выдыхает парень, отстраняясь и вставая с кровати, оставляя меня позади с ошарашенными глазами, абсолютно непонимающую, как можно так спокойно отшить меня, — я думаю, мне пора. Где моя рубашка? — Она мокрая, а еще плохо пахнет, — все, что могу выговорить, смотря на него полными обиды глазами. Снова Тэхен оттолкнул меня, выставил полной идиоткой, домогающейся к приличному парню, несмотря на то, что именно этот парень вытворял со мной самые не невинные вещи. Как у него получается всякий раз выходить сухим из воды, обрывая все нити, делать вид что ничего не было, а самое главное, как ему удается заставить чувствовать именно меня ужасной развратницей, в то время как он является исполнителем данной роли. — Предлагаешь мне идти так? — разводит руки, выставляя на показ свое идеальное тело, будто еще сильнее издеваясь надо мной. — Могу дать тебе свою кофточку, которую ты облил в первый день занятий, — встаю с кровати направляясь к шкафу, выискиваю бесформенную серую худи, подмечая, что Мина зря недооценивала мою одежду. — В понедельник вернешь и если хоть что-то с ним случится… — То, что? — сладко проходится языком по губам, — что ты сделаешь со мной? — Просто принеси его, — понимаю, что мне действительно нечем ему угрожать, хотя очень хотелось бы. — Обязательно, — довольно хмыкает Тэхен, выходя в коридор, обувается и уходит не попрощавшись. Смотрю на часы — пол пятого утра. Во всем теле ощущается безобразная усталость, в голове гул, а глаза слипаются. Этот вечер вымотал меня на износ. Оставляю на потом все переживания, мысли и чувства, заваливаясь в кровать, сразу же улетаю в прекрасное царство Морфея.